"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 434

— Не кричи, Ева, — его голос звучал устало и как-то надломлено, — нам поговорить надо. Ты сама это знаешь.

Я упрямо покачала головой:

— Ничего я не знаю, и знать не хочу.

Хотела уйти, но наглый лось перегодил дорогу. Я шаг в сторону, он шаг в сторону, я в другую — он следом. Здоровенный, так просто с пути не отбросишь, в глазищах синих полыхает, на скулах желваки. Как всегда упрямый и непробиваемый.

Мне внезапно так обидно стало, что захотелось пустить слезу, но сдержалась, и когда Хеммери снова ухватил за плечи, пытаясь остановить мои метания, сердито толкнула его в грудь и отпрянула, обжегшись мимолетным прикосновением:

— Не смей меня трогать! Никогда!

— Я тебя сейчас свяжу, — глухо пообещал он.

— Просто оставь меня в покое.

— Я два дня пытался тебя поймать. Пока не поговорим, не отпущу, — Коул надвигался, все дальше оттесняя меня в тень.

Чудовище упрямое!

— Отстань! Иди к своим друзьям, уверена вы здорово проводите время развлекаясь дурацкими спорами! — еще одна попытка оттолкнуть его с дороги с треском провалилась.

Хеммери, скрипнув зубами, перехватил меня под локоть. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь ослабить хватку, но он вцепился во второй локоть.

— Пусти!

Я брыкалась, как могла. Пыталась его пнуть, укусить, одновременно с этим выкручиваясь из его захвата, как змея. Глаза пекло от слез, которые вот-вот были готовы пролиться.

— Уходи!

Коул рывком дернул на себя, так что я с размаха впечаталась ему в грудь, и отскочить обратно не успела

— Евка, хватит, — прижал к себе, — не надо.

Ему ничего не стоило погасить мое жалкое сопротивление — просто сжал в объятиях, не позволяя ни брыкаться, ни вырваться. По-медвежьи сгреб в охапку, и сколько бы я ни дергалась — все зря.

От неравной борьбы я запыхалась. Задыхалась, хватая воздух ртом, до боли жмурилась, чтобы не зареветь.

Никаких слез! Пусть не думает, что я из-за него… Ни за что!

Под моими ладонями, надрывно сокращаясь, гремело чужое сердце. И сам Хеммери дышал так, будто пробежал десять кругов по полигону для экзаменов, будто ему не все равно.

— Ев…

— Пусти, — глухо промычала ему в грудь, и задержала дыхание чтобы не чувствовать его запах.

Когда он стал таким родным? Зачем я позволила себе привыкнуть?

— Извини за этот идиотский спор, — прохрипел он, — мы спорили еще до того, как знакомились с претендентками. Просто игра больших дураков.

— Просто игра?!

Коул тут же прижал сильнее, не позволив отдалиться.

— Да. Тупая игра. И недостойная. Нам казалось, что это весело.

— Вам до сих пор весело.

— Мне нет. Я не думал, что все так обернется. Не хотел… делать больно.

— Но сделал!

Сейчас точно разревусь.

— Прости меня. Я дураком был, Ев! Сначала поспорил без задней мысли, а потом увлекся, забыв обо всем. Мне нравилось с проходить вместе с тобой испытания, нравилось общаться. Ты мне понравилась!

Понравилась? Надо же, какое красивое слово. Не то что мое уродливое «влюбилась».

Рукавом стираю слезы, которые все-таки потекли по щекам:

— Так сказал бы. Признался, не доводил до крайности, не позволял бы себя целовать на глазах у всех. Или годовых экзаменов в виде приза за мое поступление для тебя было недостаточно? Эр-мобиль в хозяйстве полезнее?

Пытаясь вырваться, я случайно зарядила локтем Хеммери прямо под ребра, от чего он сдавленно охнул и дернулся. Надеюсь, ему было хоть на треть так же больно, как и мне. Задушила бы!

— Хочешь я его тебе отдам? Хочешь?!

Вот так просто? Сказал и даже ничего не дрогнуло внутри?

Я почувствовала себя еще более убогой, чем прежде. Для дурочки из Муравейника все эти атрибуты роскоши кажутся недостижимыми, а для парня из Хайса, выросшего в хорошей семье — ерунда, игрушки, которыми можно запросто швыряться.

— Девке своей отдай. Пусть радуется.

— Нет у меня никакой девки!

— Неужели такой популярный парень к третьему курсу не обзавелся армией поклонниц? — я рассмеялась, но смех прозвучал хрипло и надсадно.

Не умела я играть в такие игры, и учиться не хотела.

— При чем тут поклонницы? — он даже не отрицал, что они были.

— Не при чем. Все хорошо. Отпусти меня, Коул. Завтра рано вставать, первый учебный день, надо подготовиться…а не забивать себе голову мыслями где ты и с кем.

— Кажется, кто-то ревнует? — натянуто улыбнулся Коул, пытаясь перевести все в шутку.

Только у меня не было настроения шутить. Горечь затапливала до самых краев:

— Ревную? Ты серьезно? Я, конечно, не такая умная, как аристократы Хайса и порой слишком наивная, но даже мне понятно, что нет смысла ревновать того, для кого ты просто кукла и предмет спора. Так что нет, Коул. Не ревную. Мне просто стыдно, за то, что я сама липла к тебе, в то время как у тебя была девушка. Может, для кого-то это и в порядке вещей, но только не для меня.

— Нет у меня никакой девушки, — прорычал Хеммери и встряхнул так, что у меня зубы клацнули.

— Ну хватит уже! — я все-таки смогла его оттолкнуть. Дыхание сбилось, в горле пульсировало, — Ты меня совсем за идиотку держишь? Я видела вас в комнате. Забыл? Видела, как она тебя за тебя цеплялась…

Меня сейчас стошнит.

— Ах это… — нахмурился Коул.

Вспомнил бедолага.

— Это! Она прохода мне не дает! Скажи ей, что я ни на что не претендую, пусть уже успокоится. Пусть забирает полностью, с потрохами и тебя, и твой вожделенный эр-мобиль. Мне плевать. Главное, чтобы в покое меня оставила.

От моих слов Коул сморщился так, будто ему целый лимон в рот затолкали. Выслушал всю тираду целиком, потом угрюмо произнес:

— Ее зовут Диана.

— Я уже в курсе! — понимающе улыбнулась я, замерзая изнутри, — Счастья вам, радости и всего самого хорошего, но подальше от меня. Я не собираюсь быть девочкой для битья и бесплатным развлечением для вашей сладкой парочки. Найдите себе другую мишень для издевательств.

— Ев… — парень посмотрел на меня исподлобья, — Ди — моя сестра. Мы близнецы.

Его слова, как удар под дых. Так остро, что даже перед глазами потемнело.

Еще одна Хеммери?! Сестра? Родная?

Как такая кобра могла быть сестрой такого, как… А какого? Чем он лучше? Ничем! Только стелил мягче, а падать все равно оказалось больно

— Значит, это у вас семейное, — горько усмехнулась я, — глумиться над убогими.

— Я не глумился. Никогда. Ты же знаешь! Я просто дурачился и не думал о последствиях

Я грустно покачала головой. Он так до конца и не понял в каком котле я варилась по его милости.

— Ты ведь даже не представляешь, что ты наделал? Я и так всем мешала своим присутствием, а после вашего спора еще хуже стало. Меня теперь все считают… — проглотила неприличное слова.

— Заткнутся. Все.

— Смешно.

Отмахнувшись от него, я развернулась чтобы уйти. Сил на разговоры не осталось.

— Стой, Ев, — снова перегородил путь, — я тебе обещаю, что улажу эту проблему.

Я криво усмехнулась:

— Охотно верю.

— Я решу этот вопрос, — с нажимом сказал Коул, — К тебе больше никто не сунется.

— Даже крошка Ди-Ди?

Хеммери помрачнел:

— С ней будет сложнее.

— Что, сестренка не захочет слушаться братика? Какая жалость.

— Ева!

— Ну что Ева? Что? — устало простонала я, — вот она. Перед тобой. Чего ты от меня хочешь? Прощения? Хорошо ты прощен. Благодарности за то, что помог поступить? Я тебе благодарна, честно. Больше, чем кому бы то ни было в этой жизни. Без тебя я бы уже вернулась в Муравейник.

— Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужна ты, и чтобы все было как прежде!

Как же екнуло за ребрами. Как же хотелось поверить.

— Это снова какая-то игра? Второй этап спора? Убеди дуру, что в прошлый раз пошутил и добей до конца?

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — Хеммери дышал так, будто все это время его черти по полю гоняли, — знаешь, ведь.

Я виновато пожала плечами: