"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 444

Она усмехнулась, будто сказала что-то веселое, только веселья не было и в помине.

— И что дальше? — я некрасиво, по-муравейнически, шмыгнула носом.

— А дальше улыбок стало меньше, зато стремления возвысить своих девочек гораздо больше. Ее очень сильно бесило, что все вокруг знали, что я настоящая дочь отца, а ее дочери приемные, и что самые желанные женихи обивали порог нашего дома вовсе не из-за ее крошек, а ради меня. И как бы она не пыталась выпятить их вперед, все равно все шли за мной. Тогда она начала медленно, исподволь капать отцу на мозги. Мол от рук я отбилась, мол надо заняться воспитанием, а самое лучшее воспитание дают в монастыре святого Ферниса, на другом конце Империи. И условия там отличные — своя келья, три цветных платка на весь срок пребывания, а самое главное, десять лет там надо торчать безвылазно, чтобы потом выйти воспитанной, возвышенной и просвещённой.

— Так отдала бы своих крошек туда, — предложила я.

— Я ей тоже самое сказала, но отец внезапно поддержал Эмилию. Не знаю, что уж такого она ему напела, чем напоила, но он согласился, что в монастыре мне самое место. Поэтому я сбежала и назло всем поступила в Весмор. И поскольку престижнее него нет ничего — отец тут же одобрил мое решение и теперь всем гордо говорит, какая его дочь молодец. А маменьку так перекосило, что смотреть страшно. Ее дочкам такое поступление точно не грозит, дара нет ни у одной, ни у второй. А тут и самое лучшее учебное заведение, и женихи эти, будь они неладны, и в дальнейшем для выпускницы Весмора будет открыто множество дверей. В общем, она в печали и, поговаривают, даже начала пить. Так что в любом случае, я вышла победительницей.

Я грустно улыбнулась:

— Молодец.

— И ты тоже победила, — внезапно сказала Кайла.

— Угу, я такая. Победитель по жизни.

— Разве нет? Ты смогла перебраться с того берега на этот. Поступить, набрав больше всех баллов. Сделала то, что оказалось не под силу многим девушкам из Хайса. То, что кругом куча недовольных — так это, наоборот, бодрит и дает возможность лишний раз утереть всем нос. Репутация подмочена — пффф, считай это изюминкой. Мало кредитов? Так будет больше, все зависит от старания. Что еще? Какие у тебя там проблемы?

— Ты видела мою проблему и слышала.

— Это все от бессилия. Она понимает, что ты выпорхнула из-под крыла и уже никакими плетями тебя обратно не загонишь, вот и беснуется. Что ей еще остается? Только орать, унижать и пакостить. Вот и все. Перешагни и иди дальше.

— Это сложно.

— Сложно, — согласилась Кайла, — но впереди у тебя новая жизнь, вот и думай об этом. А чудо-родственнички пусть остаются позади и барахтаются в своем собственном яде.

— Я не понимаю, зачем Мерран притащил их сюда, — я продолжала сокрушаться, хотя на сердце после слов и признаний блондинки стало легче, — для чего?

— Значит, так надо. Он магистр, ему виднее. Тебя это не касается, просто занимайся своими делами. Расти свои руны и наслаждайся.

— Руну. У меня она только одна.

На это Кайла удивленно вскинула брови. Потом подошла к своему шкафу и открыла дверцу, то же самое повторила с моим шкафом, в результате образовался зеркальный коридор.

— Иди, смотри.

Я сначала не поняла в чем дело, но она похлопала себя по лопатке, намекая куда именно смотреть. Спустив с плеча рукав, я подошла к зеркалу и увидела вторую руну, едва заметными мазками пробивающуюся на коже.

— Вот видишь? — Кайла уперла руки в бока, — и ты все еще хочешь сказать, что не победительница?

Я поправила одежду, застегнула пуговицы и скромно улыбнулась:

— У меня еще с математикой проблемы.

— Не наглей, — проворчала она, но строить из себя снежную королеву было уже поздно. Лед между нами растаял.

Глава 9

Очередное занятие приходило с Хранителями. Группа собралась небольшая — их восемь, да нас двое, поэтому и аудиторию нам выделили крошечную. Узкую, как коробка для игл, тесную и неуютную. Два ряда парт на таком расстоянии, что между ними только боком и пройдешь, старый преподавательский стол, да серая доска на стене.

Доминик сидел со своим приятелем из Хранителей недалеко от входа и, умудрялся под партой играть в карты, а я пристроилась со Стеллой на соседнем ряду, но чуть подальше.

Было откровенно скучно. Невнятный голос старого магистра Стромма звучал монотонно, уныло и был напрочь лишен эмоций. Кажется, преподавателю было совершенно плевать, что происходило у него за спиной, имели смыл лишь разветвленные схемы, которые он непринуждённо вырисовывал на доске, попутно рассказывая об их влиянии на человеческий организм и перераспределении магических потоков внутри него.

Я старательно перерисовывала с доски к себе в тетрадь, но мои каракули и близко не походили на легкие выверенные рисунки старого мастера

— Ну и ладно, — ворчала себе под нос, не оставляя попыток изобразить что-то стоящее, — не на выставку, главное, чтобы самой потом разобраться.

В общем, утешала себя как могла, а заодно поглядывала в тетрадь к Стелле и каждый раз диву давалась, обнаруживая там идеальное, ровное повторение.

Она художница что ли? На мои каракули без слез не взглянешь, а у нее красиво, словно в картинной галерее. Еще и сердечки по полям успевает рисовать! Аж обидно.

Содержимое Стеллиной тетради заинтересовало не только меня, но и соседа с парты позади нас. Пару раз он аж привстал, чтобы получше рассмотреть, потом за спиной раздался шепот и смешки.

Я сразу напряглась, а Стелла не обратила ровным счетом никакого внимания, хотя как выяснилось чуть позже эти смешки предназначались в кой-то веке не мне, а ей.

— Эй, Рыжая, — один из парней бессовестно дернул ее за косу, — тебе говорили, что ты странная.

Рассеяно хлопнув ресницами, Стелла обернулась к нему, и уставилась долгим, абсолютно нечитаемым взглядом. Так смотрят сквозь облака, неспешно плывущие по голубому небосводу.

Смешки стали громче.

— Она тебя даже не понимает. Рисуй картинки, желательно в форме сердец.

Подруг у меня в Весморе было мало, а точнее раз-два и обчелся, и безнаказанно издеваться над одной из них я позволить не могла. Поэтому тоже обернулась к шутникам и нагло произнесла:

— Я тоже картинки рисовать умею. Хотите покажу?

И пока один из них тормозил, подвинула к себе его скудные письмена, и на весь лист изобразила человечка, которому отломили ручки-ножки.

— Эй! — возмутился он, — совсем спятила! Ты мне рабочую тетрадь испохабила!

Родион, его сосед, флегматично хмыкнул:

— С этой не связывайся, она бешенная. Нику вон морду разбила.

— Что-то не выглядит он побитым.

— Его в лазарете подлатали.

— Да ладно!

— Я тебе точно говорю! Эй! Псс, Оливио!

Доминик, отклонившись назад на стуле, посмотрел в нашу сторону.

— Это правда, что ты после стычки с ней зубы по всему полигону собирал? — громким шепотом, но на всю аудиторию спросил Род, при этом нагло указывая на меня.

Ник сжал челюсти так, что белые пятна пошли по щекам и изобразил крайне неприличный жест в адрес любопытствующих.

— Ну вот, еще и послал, — парни продолжали угорать, уже позабыв о Стелле.

Наверное, так бы до конца занятия и прошло — преподаватель у доски, не обращая ни на что внимания, и смешки по заднему ряду, но в какой-то момент стало всем не до шуток.

По академии разнесся металлический голос. Странный, звенящий, ни мужской, ни женский, но пробирающий до костей.

— Просьба всем адептам и преподавателям немедленно пройти в главный зал.

Магистр Стромм просто взял портфель со стула и, не проронив ни слова, вышел. Мы переглянулись и дружно ринулись следом за ним.

— Праздник что ли какой? — гадала Стелла, пока мы шли в зал.

Со всех сторон туда стекались люди. Адепты всех курсов, магистры и простые преподаватели. Впереди даже мелькнула заносчивая и очень важная макушка госпожи Норы.

Главный зал вместил всех.