"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 454

— Приступим.

И только я погрузилась в чтение, как раздались шаги. Стул напротив меня с оглушительным скрежетом отъехал в сторону, и на него плюхнулся адепт Оливио.

Вид у него был, мягко говоря, нерадостный. Кисло сморщившись, он швырнул перед собой тетрадь и пару карандашей:

— Я пришел.

— Счастье-то какое, — вздохнула я, уныло подперев щеку рукой.

Без него так хорошо было, спокойно, ничто не отвлекало от работы. А теперь волосы на затылке дыбом вставали, и внутри все подбиралось, готовясь к очередному сражению.

Ник бесцеремонно вытянул книгу прямо у меня из-под носа.

— Так! — я возмущенно поднялась и прихлопнула ее ладонью, — не твое, не трогай.

— Жалко что ли? — он вскинул на меня недовольный взгляд.

— Да тебя? Да!

— Пфф, тоже мне цаца, — с этими словами он небрежно толкнул книгу обратно, — сама и делай!

— Сама и сделаю.

Я села обратно, раздраженно разладила смявшуюся страницу, нашла нужный абзац и продолжила писать. А Доминик принялся покачивался на стуле и со скучающим видом постукивал пальцами по столу. Раздражал. Я даже подумала, а не выбить ли из-под него стул, чтобы плюхнулся на мраморный пол и отбил свою гадкую задницу, но вовремя заметила надпись на красном плакате, позади Ника.

В БИБЛИОТЕКЕ НЕ ШУМЕТЬ!

ЗА НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛА — МИНУС ПЯТЬ БАЛЛОВ.

Скрипнув зубами, я склонилась ниже к тетради и принялась строчить еще быстрее.

Спустя некоторое время Оливио понял, что мне на него плевать, совсем заскучал, и тяжко вздохнув, раскрыл свою тетрадь.

— Говори, что делать. Я хочу побыстрее с этим закончить и свалить.

— Можешь, валить прямо сейчас. Не расстроюсь.

Я его очень раздражала, но в моей тетради уже было две страницы убористого текста, а в его — пустота, а самому копаться в учебниках, разбираясь что к чему и как, ему было очень лень.

— Найтли, завязывай. Мы с тобой все равно в одной упряжке. Давай просто сделаем это и разойдемся.

Я хмуро уставилась на своего горе-напарника. В чем-то он прав. Упряжка у нас действительно одна, и если я сделаю, а он нет, то госпожа Нора ни за что не скажет, какая я молодец, а скорее использует это как повод для придирок.

Еще раз я угрюмо пробежала взглядом по списку вопросов. Объемные, с подковыркой. Сама я провожусь с этим долго, с Ником будет быстрее.

Но как же не хочется…

— Ты читать-то хоть умеешь? — не смогла удержаться от шпильки.

— Не переживай, умею.

— А писать?

— Найтли…

— Ева, — перебила я, и увидев, что этот дуб не понимает в чем дело, холодно пояснила, — меня зовут Ева. Будь добр обращаться ко мне по имени.

Парень громко скрипнул зубами, поджал губы, проглатывая неприятные слова, а потом криво улыбнулся:

— Договорились…Ева.

— Вот и славно…Ник. Значит так, вот этот вопрос на тебе…

— Почему это на мне? — он тут же встал в позу.

Боги, дайте мне сил не прибить его.

— Потому. Мистер Бор сказал, что искать надо вот здесь, — достала из стопки две книги и подтолкнула к нему, — дерзай.

Он еще попыхтел, поворчал, но потом сдался и подтянул их ближе к себе и приступил к работе.

За пару часов нам удалось найти ответы на два вопроса из пяти. Один был у него в тетради, второй у меня.

— Я первый буду списывать.

— Нет я.

В итоге снова чуть не сцепились, но как раз в этот момент в библиотеку заглянул один из стражей:

— Адепты! Сейчас начнется комендантский час. По комнатам! Живо!

Воспользовавшись заминкой, я выхватила у Ника тетрадь и проворно засунула ее к себе в сумку.

— Найтли! Тьфу. Ева!

— Завтра в пять жду в библиотеке. Тетрадь отдам утром. И книги не забудь сдать.

Не дожидаясь, пока он что-то мне выскажет, я ломанулась к выходу.

Только убежать далеко не успела, потом что в коридоре наткнулась на целый ворох листовок, развешенный по стенам и разбросанных на подоконниках.

На них была я, нарисованная грубо и карикатурно — с некрасиво вытянутыми губами, скрюченными пальцами и откляченной задницей. Из-за края листовки выглядывала нога в тяжелом ботинке, явно метившая в эту самую задницу. Но самым обидным была яркая подпись

Осторожно, злая деревенщина. Откликается на кличку Ева. Любит жрать и виснуть на шее у парней. Полная бездарность, зато дешево. Если встретите — дайте пинка.

Я ошарашенно оглянулась по сторонам, но в коридоре стояла абсолютная тишина.

Это кто сделал? Кто?!

Ужас! Щеки моментально запылали от стыда, и я принялась срывать уродливые листы со стен. Руки тряслись, внутри тоже все тряслось от обиды.

Разве так можно?

А тут еще Доминик, как назло, вышел из библиотеки, и заметив, как я судорожно мечусь по коридору, естественно, заинтересовался происходящим. Выхватив у меня из-под носа очередную листовку, он ее неспешно расправил ее и прошелся взглядом по строчкам.

— Хм… мне нравится, — довольная улыбка растеклась на его губах, — люблю творческий подход.

Я не выдержала. Швырнула ему в морду все собранные листы и резко развернувшись, бросилась прочь.

Какой смысл подбирать? Все равно завтра эта гадость расползется по всей академии.

— Подъем, Ева!

Сегодня с утра Кайла была отвратительно бодра, а мне хотелось только одного — забиться поглубже под одеяло и носа оттуда не высовывать. Потому что все. Устала. Надоело. С меня хватит.

Мне полночи снились эти листовки, испещренные уродливыми рисунками и чужой смех. Я шла по коридору и со всех сторон меня обступали невнятные образы, все лица сливались в гадкий хоровод и периодически под зад прилетал увесистый пинок, но стоило только обернуться и за спиной никого не было. И ничего. Только туман, в котором проступал размытый образ Муравейника, ожидающего моего возвращения. Или красная табличка, с надписью о штрафных баллах и тишине.

— Никуда не пойду, — пробурчала я и накрыла голову подушкой, чтобы не слышать, как соседка бодро шлепает голыми пятками по полу.

— Подъем! У тебя есть пять минут до того, как я выйду из душа.

За стенкой раздался звук льющейся воды, а я изо всех сил попыталась сделать вид, что сплю. Пусть она оставит меня в покое! Пусть все они оставят меня в покое. Я просто хочу учиться, просто…

— Пять минут прошло! — раздался голос возле самой кровати, и одеяло было безжалостно стянуто с моей скрюченной тушки, — Ева, встаем!

Я нехотя открыла один глаз и уставилась на свою соседку:

— Оставь меня в покое, — попыталась венуть одеяло на место, но белобрысая коза прытко оттащила его в сторону, а потом и вовсе бросила на свою кровать.

Ну и ладно. Так буду лежать. Без всего. Замерзну и помру всем назло.

— Что у тебя опять? Вчера ни словом со мной не обмолвилась, сегодня опять рычишь.

— Все прекрасно.

Такой ответ Кайлу не устроил. Она как надзирательница встала надо мной, уперев руки в боки и грозно произнесла:

— Рассказывай. Что за обиды и почему ты со мной не разговариваешь?

— Да при чем тут ты, — я утомленно закатила глаза, — я просто очень устала. От всего.

По-моему, весьма исчерпывающий ответ, но Кайла им не удовлетворилась и бесцеремонно отпихнув меня к стене, уселась на мою кровать.

— Говори.

Ну я и рассказала. Про обидные листовки, про то, как Доминик смеялся, и про то, как меня все это утомило. Красиво рассказала. В красках, не утруждаясь выбором приличных слов.

— Ты расстроилась из-за того, что какой-то дурак или дура, картинки нарисовал?

— Тебе не понять.

Блондинка озадаченно замолчала. Думала, думала…

— Одеяло отдай, — пробурчала я, потому что по спине и голым ногам уже во всю носились мурашки.

— Перебьешься. Подъем, — вместо того, чтобы оставить в покое, Кайла звонко шлепнула меня по ляжке, — надо собрать эти листовки.

— Смысл? Все равно их уже по всей академии растащили.

— Может да, а может и нет. В любом случае мусор надо убрать.