"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 901

— Вы уже работали на какой-нибудь род?

— Выполнял мелкие заказы. Но редко. Обычно у рода есть своя служба разведки.

— А у меня нет, — понимающе кивнул я. — И вы решили предложить свои услуги.

— Именно так, Ваша Милость. У меня богатый опыт и хорошая команда. Конечно, если вы нас примете, её придётся расширить. Но я знаком со многими детективами, и это не займёт много времени.

— Это здорово, конечно, однако как мне убедиться в вашей компетентности?

— Поручите нам какое-нибудь задание. Достаточно сложное. Если мы справимся, будем работать на вас.

— Вы лично для себя что хотите, Юрий… Как ваше отчество?

— Михайлович, Ваша Милость.

— Юрий Михайлович, вы претендуете на принятие в род?

— По истечении испытательного срока. Который вы сами назначите, господин барон.

Принятие в род давало немалые преимущества. Например, личное дворянство. А в случае особых заслуг барон имел право подать императору представление на потомственное. И тогда дети его вассала наследовали дворянское звание. Это означало льготы, пенсию, государственные займы и так далее. Поэтому я понимал: люди ко мне идут не просто так, а с надеждой стать Зелёными.

— Хорошо, Юрий Михайлович. Не скрою, что нуждаюсь в разведке. Полагаю, ваш приход не совпадение. Вы об этом узнали, потому что мой управляющий начал искать людей. Так?

Свечкин кивнул.

— Это уже неплохо вас характеризует, — сказал я. — Однако испытание вам пройти всё же придётся. И оно не будет простым. И ещё: даже если вы откажетесь или не справитесь, наш разговор должен остаться между нами.

— Всё строго конфиденциально, господин барон. Репутация в нашем деле — больше половины успеха.

— Хорошо. Мне нужно руководство по использованию Дара Тени. Его имеют Лукьяновы. Сможете достать?

— Оригинал или копию?

— Без разницы.

— Мы постараемся, господин барон. Думаю, это возможно.

— Значит, договорились. Если принесёте инструкцию, будете под моим крылом. С расширенным штатом и всем прочим, что полагается.

Расставшись со Свечкиным, я вызвал Антона и сказал, что руководителя, похоже, мы нашли. Велел готовить помещение для службы разведки.

Затем отправился в зал на тренировку по фехтованию. Есения муштровала меня без малого два часа. Приняв душ, я пошёл на полигон, где Агата гоняла снайперов. Там появились наскоро возведённые декорации — чтобы бойцы могли действовать в разных условиях и умели выбирать позиции для стрельбы. На полигоне я провёл около часа.

Поужинав, отправился отрабатывать Дар. Меня напрягало, что я то и дело вылетаю из Бера. А ведь синхронизация — самое главное. Она и защиту даёт, и силу атаки увеличивает.

Когда я обратился к Дару, то заметил, что красный огонёк стал больше. Потянулся к нему, однако искра никак не отреагировала. Она просто висела в темноте, никак себя не проявляя. Ладно, подождём.

Тренируясь с Бером, я добился того, что выпал всего дважды. Но следовало учитывать и то, что в реальном бою сосредоточиться труднее. Поэтому я попросил Есению составить мне компанию. Она Дар не использовала — нападала с мечом. Так дело пошло хуже. Призрак так и норовил вырваться на свободу. Отпустив девушку, я сел на пол, подвернул ноги и закрыл глаза. Нужно понять, в чём проблема. Что мешает мне надёжно слиться с Бером? Почему связь периодически разрывается? Я заметил, что чаще всего это случается, когда я атакую. У призрака словно оказывается больше сил, чем у меня. И я за ним не поспеваю.

Может, дело в формуле, которую нужно произносить? Я есть ярость, я есть гнев — просто слова или я должен соответствовать им? В книге, что я читал, было написано, что берсерки испытывали эти чувства. Они полностью отдавались им, забывая себя. Огонь охватывал их, и воины бросались в бой, сокрушая врагов и не чувствуя боли. Но как можно сражаться, если ты ослеплён?! Я всю жизнь стремился к тому, чтобы сохранять в любых условиях холодный рассудок. Меня может охватить эмоция, но я стараюсь тут же её подавить. Вернуть гармонию и рассуждать спокойно.

Что, если проблема именно в этом: моё внутреннее состояние не соответствует формуле? Я не испытываю ярости и гнева, о которых говорю.

Хорошо бы проверить, изменится ли ситуация с синхронизацией, если я загорюсь подобно древнему берсерку, но как заставить себя испытать чувства, которые я учился столько лет подавлять? Плюс при этом ещё нужно сохранить трезвый рассудок, потому что я не собираюсь бросаться в бой, наплевав на опасность. Так и в гроб лечь можно.

Да, задачка непростая. Нужно поработать над собой. Скуратовы, очевидно, это умели, хотя тоже были киллерами и едва ли приходили в неконтролируемую ярость по любому поводу. Выходит, сочетать одно с другим вполне реально. Надо лишь научиться это делать.

Следующие полчаса я посвятил Ритуалу. Жива стала ещё более фиолетовой. Влияние красной искры, если это было оно, постепенно усиливалось. А я не мог понять, что происходит, и стоит ли мне опасаться.

Глава 22

На следующий день был необычный урок. Нас вывели на полигон, вооружили мечами и велели размяться. Я решил, что будет занятие по фехтованию, но оказалось, что нет. Спустя несколько минут из спортивного корпуса вывели гуля! По обе стороны от него шли инструкторы. Нас выстроили полукругом и начали объяснять, где и почему у гулей уязвимые места. Затем преподаватель обнажил агрик, сделал выпад и пронзил гуля в сердце. Тот грузно повалился лицом вперёд. Несколько девчонок вскрикнули от неожиданности.

— Интересно, откуда у них гуль, — пробормотал Артём. — Наверное, князь Шувалов одолжил.

— Скорее всего, — согласился я. — Убивал уже таких тварей?

Парень отрицательно мотнул головой.

— А ты?

— Нет. Не доводилось.

Инструктор ударил гуля ещё раз, и тот зашевелился. Поднялся. Раны затянулись прямо на наших глазах.

— Теперь вы, — кивнул нам препод. — Бейте точно в цели, которые я указал.

Мы с Артёмом стояли не первыми. Меня это устраивало, так как монстр был гораздо выше даже взрослого человека, и я не понимал, как мы должны бить в сердце, горло или глаз. Хотелось взглянуть на одноклассников — как они с этой задачей справятся.

К моему удивлению, первые ученики подошли к чудовищу вдвоём. Встали в трёх метрах друг от друга. Переглянулись. Один разбежался, подпрыгнул, оттолкнулся ногой от подставленных рук партнёра, взвился в воздух и вонзил агрик в шею гуля. Повис на рукояти. Меч под его весом выскользнул из раны, и парень приземлился возле ног монстра, который медленно завалился на спину. Второй ученик подошёл и ударил его в сердце. Гуль тут же сел, а затем поднялся, как ни в чём не бывало.

Да, моих одноклассников явно с детства учили разделываться с чудовищами.

Остальные проделывали нечто подобное, нанося удары в разные уязвимые части тела гуля. И тот каждый раз восстанавливался. Интересно, испытывал ли он боль?

Когда подошла наша очередь, Артём спросил:

— Готов?

— А есть выбор? Кто начнёт?

— Давай я.

Он отошёл, разбежался, подпрыгнул. Стоило труда удержать его в сцепленных ладонях — всё-таки, моему новому телу всего пятнадцать. Но я даже умудрился слегка подтолкнуть Артёма. Он взвился в воздух, занёс меч и погрузил его в шею гуля.

Инструктор кивнул мне — мол, оживляй. Подойдя к поверженному чудовищу, я вонзил агрик ему в грудь.

Когда настала моя очередь, я решил не выпендриваться. Хорошо, если получится поразить монстра в сердце. Разбежавшись, подпрыгнул, замахнулся и вогнал клинок между рёбер. Повис. Агрик медленно выскользнул из плоти, и я приземлился на траву. Всё-таки, занятия фехтованием не прошли даром.

Вот только, когда каждый ученик попробовал убить гуля, преподаватель объявил, что задача усложняется. Теперь нужно было атаковать монстра, который имитировал нападение. Чёрт, к такому повороту я готов точно не был. Артёму удалось в какой-то момент поразить цель, но у меня достать гуля так и не вышло. К счастью, не мне одному: часть учеников тоже не справилась.