"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 377

– Я могу помочь, если не возражаете. С мужской работой. – Предложил и тут же испугался, что не справится, разочарует тетушку.

– Помоги. – Евдокия кивнула. – Забор покосился. Тот, что между нами и Лещинихой. Можно мужиков нанять, но тогда придется им платить. Или поить. А зачем мне чужих поить-кормить, когда у меня племянник имеется? Починишь забор, племянничек?

С забором Федор управился за пару дней. Не велика оказалась наука. А управившись, взялся за прохудившуюся крышу сарая. Эта задачка оказалась посложнее, но лишь оттого, что он боялся свалиться с крыши. После того памятного прыжка в реку высоты Федор стал побаиваться, хотя Евдокии в этом не признался бы даже под пытками.

После работы есть всегда хотелось особенно сильно. И добавки тоже хотелось. Вот тогда-то Евдокия ему и сказала:

– Да не смотри ты такими волчьими глазами. Все, что на столе видишь, твое. А чего на столе нет, то в печи и в погребе поищи. Ты уже давно не граф, племянничек, ты рабочий человек. А рабочий человек есть должен вдосталь, потому как пашет он порой за троих.

Вот с тех самых пор Федор и перестал стесняться. И в иерархии, кажется, поднялся даже выше Рыжика. Кота ему, конечно, не потеснить, но и так весьма неплохо.

После плотного завтрака Федора разморило окончательно. Сказалась бессонная ночь. Сил хватило лишь на то, чтобы сунуть изрядно полегчавший чугун обратно в печь да раздеться. Была мыслишка лечь спать прямо в одежде, но здравый смысл победил лень. К порядку Евдокия относилась очень строго и за такое безобразие запросто могла отругать.

Его сон был крепкий и глубокий. Черная яма, а не сон. Как раз то, что нужно, чтобы отдохнуть. Проснулся Федор снова от голода, а еще от запаха готовящейся еды. Вернулась с острова Евдокия. Давно ли? Федор выглянул в окно и понял – давно. Солнце перевалило через зенит и уже неспешно катилось к закату. Выходило, что проспал он целый день.

– Где ночью шлялся, не спрашиваю. – Евдокия встретила его появление хмурым взглядом. – Надеюсь только, что не по девкам.

– Какие девки, тетушка? – Федор стянул с блюда свежеиспеченный коржик. – В мастерской ночевал.

– И что там такого интересного в мастерской? – Евдокия забрала со стола блюдо с коржиками. – Не кусочничай, сейчас ужинать сядем.

– Чинил паровой двигатель. У Семена Устиновича все никак не получалось.

– А у тебя? – Евдокия уселась напротив, посмотрела внимательно.

– А у меня получилось. Ночь провозился, но разобрался.

По тому, как Евдокия нахмурилась, стало ясно, что услышанное ее совершенно не радует.

– Не рано ли ты, племянничек, выдвинулся? – спросила она. – Вопросы начнут задавать.

– Уже, – усмехнулся Федор. – Утром приходил Кутасов, лично принимал работу. Да вы не волнуйтесь, тетушка, двигатель починил Семен, а я так… в помощниках. И ему хорошо, и мне.

– Ему понятно, чем хорошо. Он дурачка нашел, который за него работу делает. А вот тебе с того какая выгода?

– А я работу нашел, от которой волком выть не хочется. Понимаете?

– Понимаю, – неожиданно сказала Евдокия. – И муж, и брат мой такими вот в точности были, неугомонными.

– Значит, я в них пошел, – Федор улыбнулся. – Семен Кутасову так и сказал.

– А Кутасов что же?

– А Кутасов поинтересовался моей прошлой жизнью.

– Лишнего ничего не сболтнул?

– Вообще ничего не сболтнул. За меня Семен говорил. Историю придумал такую душещипательную, сказал, Кутасов такое любит.

– Кутасов много чего любит. Хуже, если вдруг невзлюбит. Человек он жесткий и в жизни заводской разбирается получше иных управляющих. Как думаешь, приглянулся ты ему?

Федор пожал плечами.

– Умения мои приглянулись точно. Епифанцев рассказал ему про часы с кукушкой. – Он искоса глянул на Евдокию, но та даже бровью не повела. – А Август Берг построил часовую башню. Механизм из Германии пришел сломанный.

– Вот идолище, – проворчала Евдокия, и Федор так и не понял, кого она назвала идолищем: его, Берга или Кутасова. – Мало ему башен! Понатыкал по всему городу!

– Завтра утром мы с Семеном поедем в усадьбу разбираться с механизмом.

– Разберетесь?

– Не знаю, но попробовать можно.

– Эк, у тебя просто все выходит – попробовать можно. Кутасов ошибок не прощает.

– Это я уже понял.

– Лучше бы ты, Федя, сидел себе тихонько в мастерской и не высовывался. Мало тебе Кутасова, теперь еще и Берг тобой понукать будет.

– Так сразу и понукать? – усомнился Федор.

– С ним никто не может сработаться, скверного характера человек. Если бы не покровительство Кутасова, давно бы уже пришибли и сбросили в озеро. А так мужикам приходится терпеть его выкрутасы. Ты, Федя, вытерпишь? – Кажется, впервые за все время знакомства Евдокия посмотрела на него с тревогой. – Не взбрыкнешь? Не покажешь норов?

– Я постараюсь, – сказал он и решился задать давно уже наболевший вопрос: – Я до утра свободен, отоспался на два дня вперед, и полнолуние уже закончилось. Можно мне сплавать на остров?

– Ты-то отоспался, – проворчала Евдокия, – а про Айви с Акимом Петровичем ты подумал? Нужен им такой гость посреди ночи?

– Да я только на пару часов, туда и обратно.

Он уже решил, что Евдокия откажет, и готовился ослушаться, но она вдруг сказала:

– Вместе поплывем. Одному тебе на остров нельзя. С какой такой дури тебя на остров понесет? А мне помощь нужна, корзину понесешь.

На радостях Федор был готов нести и корзину, и тетушку в придачу. И есть расхотелось. Что же терять драгоценное время на всякую ерунду! Но отказаться от ужина он не посмел, побоялся, что Евдокия, чего доброго, разобидится и передумает.

До острова добирались еще по свету. Всю дорогу Евдокия ворчала, что он несется как оглашенный, замолчала только, когда Федор взялся за весла, смотрела большей частью не на него, а на воду, думала о чем-то своем.

На берегу их ждала Айви. И как только узнала! Федору показалось, вот сейчас она бросится к нему на шею, обнимет, прижмется щекой к щеке. Не бросилась. Постеснялась? Или, может, побоялась Евдокии? Подошла медленно, протянула Федору руку, и он руку поцеловал. Даже многозначительное хмыканье Евдокии не остановило.

Как же он соскучился! Вроде бы и виделись они почти каждую ночь, а кажется, вечность прошла с последней встречи. Айви тоже соскучилась. Не нужно было слов, чтобы это понять. Она крепко сжала Федорову ладонь, потянула за собой в глубь острова.

Аким Петрович их тоже ждал, сидел на колоде, опершись подбородком о посох, разглядывая Федора тем по-особенному внимательным взглядом, от которого молодой человек уже успел отвыкнуть. В ответ на приветствие хозяин встал с колоды, крепко пожал протянутую руку, сказал насмешливо:

– Ну что, Евдокия, не удержала сокола?

– Такого удержишь! – Евдокия посмотрела на Федора с уже привычным неодобрением.

– Да и ладно. Ты сюда каждый день плаваешь. Нет ничего необычного в том, что племянник тебе помогает.

– То есть и мне теперь можно каждый день? – спросил Федор, не веря своему счастью.

Счастье было недолгим.

– Нет, – сказал Аким Петрович, – что тебе тут делать каждый день? Раз в неделю приплывай, коли охота, а чаще не смей. Ну, в дом пойдемте, расскажешь, какая она – новая жизнь.

Федор не хотел рассказывать о своей новой жизни. Ему хотелось остаться с Айви наедине, помолчать в тишине, посмотреть на звезды, но перечить Акиму Петровичу он не решился. Пришлось рассказывать и про двигатель, и про часы с кукушкой, и про Кутасова, и про Августа Берга с его придурью. Так, в пустых разговорах, и прошел вечер. Луна еще не выкатилась на небо, а Евдокия уже засобиралась обратно.

– Это ты у нас спишь до полудня, а у меня еще прорва дел. Некогда мне тут прохлаждаться.

Федор с надеждой посмотрел на Акима Петровича, но старик молчал, лишь ухмылялся в усы. Айви пошла их провожать, а потом еще долго стояла на берегу, смотрела им вслед. Но рукой не махала.

Домой вернулись уже в темноте, и Евдокия сразу же занялась хозяйством, Федор подумал, что ни разу не видел ее сидящей без дела. Спать она ложилась позже него, вставала раньше. Да и спала ли она вообще?