"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 383

Они с Августом переглянулись.

– А ведь правда! – Берг посмотрел на женщину с уважением. – Я пьян был, что уж тут. Кто-то мог пройти на верхний этаж и включить механизм, а потом в темноте уйти незамеченным. Меня хотели убить, – сказал он после полной драматизма паузы. – Завистники…

– Завистники или не завистники, а башню вы от греха подальше заприте, пока не разберетесь, – посоветовала Евдокия, и, удивительное дело, Берг не стал спорить, лишь кивнул понуро.

– А тебя я забираю, племянничек! Кутасовский врач – это хорошо, но пусть твою руку Аким Петрович посмотрит. Да и отлежишься немного на острове. – Евдокия едва заметно улыбнулась. Или ошалевшему от радости Федору это только показалось.

– Вы сейчас про какой остров говорите? – Август подался вперед, даже веко его перестало дергаться.

– А много у нас здесь островов? – Евдокия посмотрела на него как на блаженного. – Знамо дело, про Стражевой Камень.

Берг хотел было еще что-то спросить, но женщина от него отмахнулась совершенно бесцеремонно, посмотрела на Федора:

– Идти сможешь?

На Стражевой Камень, к Айви, он бы и побежал, но поймал предупреждающий взгляд Евдокии и молча кивнул.

– Савва Сидорович даст лошадь, пешком идти не придется. Но поторопись, хотелось бы по свету управиться.

– А луна? – вдруг спросил Август.

– Что с луной? – посмотрела на архитектора Евдокия. Умела она смотреть вот так – снисходительно и одновременно насмешливо.

– Так ведь полная луна. Не ходят к озеру в полную луну.

– Уже не полная, на сход пошла. А вы, Август Адамович, разве верите во все эти глупости?

– Говорят, те, которые не верили, сейчас на озерном дне лежат.

– Про тех, что на дне лежат, ничего не знаю. – Евдокия повернулась к Августу спиной. – Недосуг мне всякой ерундой интересоваться.

– Камни там красивые, – сказал вдруг Берг.

– Что? – Она обернулась, посмотрела удивленно.

– Камни на острове необычные. – Август мечтательно улыбнулся. – Построить бы из такого камня что-нибудь.

– Кто про что, а вшивый про баню, – буркнула Евдокия едва слышно, а в голос сказала: – Вставай, Федя! Хватит бока отлеживать!

Им и в самом деле дали телегу. Правил давешний Федоров знакомец Митяй. На Федора он поглядывал со смесью любопытства и восхищения, но с разговорами не приставал, боялся Евдокии. Она всю дорогу молчала, думала о чем-то своем, а когда заговорила, Федор даже вздрогнул от неожиданности.

– Здесь останови, – велела она Митяю. – К воде не суйся.

Мальчонка обиженно засопел.

– Я сказала, не суйся, – повторила Евдокия. – Барину расскажу – выпорет. Понял?

Митяй кивнул, натянул поводья, останавливая телегу, побоялся ослушаться.

До лодки шли не спеша. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, и Федор никак не мог взять в толк, отчего так. По его разумению, болеть должны были только руки и голова. За весла Евдокия села сама. Гребла она широкими мужскими гребками, и по озерной глади лодка двигалась споро.

– Ты тоже это видел? – спросила она, не глядя на Федора.

– Что? – не понял он.

– Что у дракона, того, что из башни, глаза горели желтым.

– У бронзового дракона?

– Ты меня понял. Август это видел, а что видел ты?

– Мне показалось. Может, какой-то отсвет, солнечный блик.

– Солнце тогда еще не встало, а фигуры двигались, как живые.

– Но вы ведь сами сказали, что механизм мог включить кто-то другой.

– Другой и включил. Я просто не хотела пугать блаженного. Он и без того напуган.

– Желтоглазый? – Федор не верил своим ушам. – Но ведь он в озере.

– Может, в озере, а может, в другом каком месте, но сила его вокруг. Давненько он так не шутил. Должен бы угомониться, ан нет. Это из-за тебя. – Евдокия вперила в Федора немигающий взгляд. – Думаешь, я не знаю, что ночами Айви к тебе приходит?

На самом деле Федор надеялся, что эти встречи – их с Айви тайна. Выходит, зря надеялся.

– Она тратит свои сны и свою силу на тебя, а должна делиться с ним. Так заведено.

– Кем заведено? Кто вообще решил, что она должна тратить себя на какого-то желтоглазого гада?! – Федор не сдержался, сорвался на крик.

– Не ори, – шикнула на него Евдокия. – Не знаю, кем заведено. Уж точно не мной и не тобой. Знаю только, если он позвал, а серебро отозвалось, значит, все.

– Что – все?

Вода перед лодкой, до этого гладкая, вдруг начала вспучиваться гигантским пузырем. Это было одновременно страшное и завораживающее зрелище. Евдокия сидела к нему спиной, поэтому ничего не видела.

– Это значит, что они теперь связаны. – Она говорила быстрой и злой скороговоркой. – И кто эту связь решится разорвать, тому придется худо.

– Тетушка…

– Молчи! – прикрикнула она на него. – По ночам связь крепнет, они встречаются в снах. Должны встречаться. Тогда сохранится равновесие и в Верхнем мире, и в Нижнем…

Пузырь уже возвышался над водой в три человеческих роста. Он истончался и грозился вот-вот лопнуть.

– Да обернитесь вы! – крикнул Федор, и Евдокия послушалась, стремительно обернулась.

Мгновение она разглядывала пузырь, а потом велела:

– На дно лодки! Быстро!

Пузырь лопнул, обдав их дождем из брызг в тот самый момент, когда они упали на дно, а потом лодка закружилась по спирали, засасываемая в открывшуюся воронку.

– Перестань! – закричала Евдокия, цепляясь руками за борта лодки. – Прекрати! Они еще дети! Они не понимают! Позволь мне объяснить! – Она кричала, обратив лицо к стремительно темнеющему небу и с каждым сказанным ею словом лодка замедляла свое движение до тех пор, пока и вовсе не остановилась. Воронка исчезла, словно ее и не было, и поверхность озера снова сделалась гладкой. Евдокия вздохнула, уголком платка вытерла мокрое лицо.

– Не зли его, – сказала шепотом. – Здесь он всему хозяин. Не зли.

– Вы говорили про сны. – Помогая себе здоровой рукой, Федор снова сел. – Про мои с Айви общие сны.

– У нее есть и другие сны. Должны быть. Общие с ним. И тех снов должно быть больше. Или хотя бы не меньше. А она почти каждую ночь с тобой. Так нельзя, Федор, это плохо.

– И что в тех снах? – Федор задал вопрос, получить ответ на который боялся.

– Она не помнит. Ни одна из них не помнит. В своих снах они просто входят в пещеру.

– И… все?

– Я не знаю, все или не все. – Евдокия снова взялась за весла. – И они тоже не знают. Или не хотят говорить.

– Они – это кто?

– Женщины ее рода.

– Мать Айви?

– Нет. – Евдокия мотнула головой. – Бабушка, жена Акима Петровича. Она его слышала.

– А мать?

– А в матери Айви серебро не отозвалось на его зов. Она, конечно, кое-что чувствовала, кое-что умела, но до своей матери и до собственной дочери ей было далеко.

– А серебро может не отозваться?

– Может. – Евдокия гребла широкими уверенными гребками. – Когда его мало или оно слабое. Никто точно не знает, отзовется оно на зов или нет.

– Что с ними стало? – спросил Федор.

– С кем?

– С бабушкой и мамой Айви.

Евдокия долго молчала. Он думал, уже и не ответит, когда она снова заговорила:

– Анна, жена Акима Петровича, была очень сильной. Такой, как Айви. У нее хорошо получалось усмирять Стража. Я помню те годы, на озере было мало смертей, спокойно все, тихо. До тех пор, пока она не повстречала Акима Петровича.

– Он тоже был пришлый? – Федор уже знал ответ на свой вопрос, но не спросить не мог.

– Пришлый. – Евдокия кивнула. – Такой, как ты. Не спрашивай, из каких он краев. Это не наше с тобой дело. Захочет, сам расскажет. Это неважно. Важно, что они встретились, и Анна влюбилась.

– И сны ее изменились.

– Изменились.

– А Желтоглазому это не понравилось.

– Не понравилось. Озеро снова сделалось неспокойным, скотина пропадала, люди тонули. Много. – Евдокия вздохнула. – Пошли разговоры, что все это из-за Анны, что она ведьма, что это она Стража тревожит и зовет. Глупцы, они так и не поняли, что сотворили.