Раздолбай - Лим Юлия - Страница 12

– Скучаешь? – Яна протягивает ему шоколадный батончик. – Я тебе вкусняшку принесла, покушай.

– Э-э… Зачем?

– Я ведь уже говорила, что хочу с тобой дружить. – Соболева по-ковбойски седлает стул.

– Это тебя Федор Евгенич попросил? – Яна качает головой. – Тогда зачем ты ко мне лезешь?

– Я просто хочу, чтоб ты был моим парнем. – Ее глаза радостно блестят, и она берет его за руку.

– Чего…

– Ромочка, ну не тупи! Давай встречаться.

– Да не, – Лисов откашливается, – я имел в виду… с чего тебе встречаться со мной? Ты разве не желаешь мне смерти, как остальные?

– Остальные дурочки, они в тебе потенциала не видят.

– Какого еще потенциала?

Яна делает страшные глаза:

– Ну не могу же я тебе все на блюдечке преподнести! Должна же быть в женщине какая-то «безуминка», – и подмигивает. Пока он подбирает слова для ответа, Соболева придвигает к нему батончик. – Кушай, Ромочка. Ты у нас парень крупный, тебе силы нужны.

Навязчивое внимание Яны похоже на заботу. Лисов рассматривает шоколадку и позволяет себе раскрыть шуршащую упаковку. От одного батончика ничего не будет, да и завтра он в школу не придет. Соболева забудет о своем предложении, и ему не придется ей отказывать.

Выйдя из школы, Рома останавливается и выдыхает. Бесконечный день завершен, можно идти домой. Вот только что делать потом? Просто сидеть и пялиться в стену? Как именно будет проходить домашнее обучение? Нельзя просто свалиться маме на шею явно.

За воротами все еще караулят журналисты. Дернув щекой, Лисов заворачивает на школьный двор. Лучше сделать петлю и дойти как-нибудь до дома, чем попасть под обстрел компрометирующих вопросов. Не можешь ответить – молчи. Лучшего выхода еще не придумано.

– Эй, жируха, вали с нашего места, – раздается голос Самары.

Рома поворачивает голову. У них в классе разные девчонки, но он бы никого не назвал толстой. К кому она докапывается?..

– Ты что, глухая? Я сказала сгинь! – Ремизова бросает волейбольный мяч.

С глухим стуком он отскакивает от рыжеволосой головы. Очки Нели сбиваются набок, дужка с хрустом отламывается и падает в траву. Книга из ее рук скатывается на землю. Поспешно поднявшись, Ухтабова собирает вещи, кидает злобный взгляд на Самару и проходит мимо Ромы, прижимая «Анну Каренину» к груди и придерживая очки у виска.

Пока Самара занята общением с другими волейболистками и не замечает его, он перемахивает через забор и уходит, петляя дворами. Когда-то он пролезал между прутьев прямо во время физкультуры и «внезапно» появлялся перед учителем в конце урока. Потом Лисов вырос, и забор стал для него не преградой, а чем-то вроде «козла», через которого он прыгал в спортзале.

Может, то, что сейчас происходит, и есть очередной прыжок?..

10. Демьян

В прошлом году Демьян сидел за партой с Егором. В этом году пустующее место занимала Самара, но как только объявили о старте кружков и подготовке к соревнованиям, Ремизова начала пропускать занятия. Это обычная практика, когда спортсменов отпрашивают с некоторых «не особо важных» уроков, потому что в будущем им эти предметы все равно не пригодятся.

Их переписка становится все более однообразной:

Демьян: где ты?

Самара: в спортзале.

Д: ты где?

С: на тренировке.

Д: я скучаю

С: я занята.

И так день за днем. Постукивая ногтем по парте, Храмов неуютно поеживается. В пятом классе Самара повредила колено из-за Лисова, и с тех пор Демьян усиленно, но пассивно недолюбливал его. Но именно тогда Демьян получил шанс позаботиться о Самаре: помогал ей передвигаться по школе, подставлял плечо, чтобы ей было удобнее прыгать на одной ноге по лестнице, и таскал ее рюкзак. Кто знает, может, если бы Лисов тогда не толкнул Ремизову, она бы и не разглядела в Храмове своего будущего парня.

В голову пробирается ревнивая мысль: если Самара не сможет играть в волейбол, она снова станет уделять ему больше внимания. Летом она уезжала в спортивный лагерь, откуда приезжала загоревшая и с каждым годом все более красивая. А ведь в спортивных лагерях немало других парней, таких же атлетов, как она. Стоит одному такому маякнуть на горизонте, Ремизова сразу же увидит, насколько Демьян нескладный и худой.

На перемене Храмов подходит к открытому окну и выглядывает на улицу. Все как прежде. Люди за решеткой-забором куда-то спешат, младшеклашки гуляют со своей продленкой, а поодаль на углу курят старшаки. Погодите-ка… Демьян вглядывается. Рядом с уже знакомым ему Кусаиновым стоит Самара. Они курят, перекидываются словами. Ремизова смеется так же, как и всегда, громко, отчего по спине Храмова прокатывается волна гневливых мурашек.

Не глядя на часы, он выбегает из кабинета и, перепрыгивая через две-три ступеньки, вскоре оказывается на улице. Налетает на Самару с объятиями, стискивает ее плечи и спрашивает:

– Эй, ты чего тут забыла?

И оглядывает Кусаинова сверху вниз. Между ними сантиметров пять разницы в росте, и Демьян едва заметно ухмыляется. Он выпячивает грудь, стараясь казаться больше, и привлекает Ремизову к себе.

– Стресс вывожу. Дархан вот тоже курит, приятное совпадение, – она подмигивает однокласснику. Проследив за ее взглядом, Храмов натыкается на кадык Кусаинова.

Раньше Самара, лежа в его объятиях, часами разглядывала «адамово яблоко», касалась его пальцами, иногда целовала. Когда она призналась, что кадыки – ее фетиш, Демьян уже давно об этом знал.

– А ты зачем вышел? Скоро урок начнется. – Самара выпускает струйку дыма.

– Соскучился. – Он пытается поцеловать ее, но она уворачивается. Демьян невольно косится на Дархана. Тот докуривает сигарету с пустым, нечитаемым лицом. Будто всегда носит одну и ту же маску. Майкл Майерс, не иначе.

– Слушай, я ведь уже сказала, что мне некогда, – огрызается Самара и стряхивает пепел на кроссовку Демьяна. – Хватит меня доставать.

– Мне кажется, нам надо поговорить.

– «Мне кажется, нам надо поговорить», – передразнивает Ремизова. Сплюнув, она бросает сигарету на асфальт и придавливает. – Ты же знаешь, как для меня важны волейбол и отдых. Так какого черта лезешь ко мне?

Она толкает Храмова в грудь так, что он отступает.

– Отстань от меня со своими разговорами. У меня и так полно проблем. – Злобно глянув на него, Самара уходит в спортзал.

Демьян растерянно смотрит ей вслед. Когда он переводит взор на Кусаинова, тот спрашивает тихим спокойным голосом:

– Чего вылупился? – И выдыхает дым через ноздри.

Поморщившись, Храмов уходит в школу.

Раз в полторы минуты Демьян поворачивается на другой бок. Под гулкий рев проносящегося по ночным улицам мотоцикла он открывает глаза.

Бесполезно.

Егора не вернуть, Самару сейчас лучше не трогать, а чтобы заснуть, он должен или приложиться головой о стену, или напиться до беспамятства. Поднявшись, Демьян бродит по комнате. Ворс ковра щекочет босые ноги. Блики редких фар освещают комнату, словно прожекторы, и через мгновение темнота снова обволакивает.

Компьютер на столе пылится с лета. Раньше они с Полосковым играли по ночам, и он едва не будил громким смехом спящих за стенкой родителей; часто получал подзатыльники и нагоняи от брата, делящего с ним одну комнату. Когда они всей семьей провожали Даниила в армию на перроне, Демьян стоял позади и в момент, когда брат поднялся на ступеньку, показал тому средний палец, прикрывая ладонью, чтобы видел только он. Даниилу оставалось только улыбаться, махать родителям и пожирать Демьяна ненавидящим взглядом. Это был единственный раз, когда Демьян переиграл брата и никто не заметил его шалость.