Раздолбай - Лим Юлия - Страница 15

Однажды вечером в дверь звонят. Обрадовавшись, что мама наконец вернулась, Рома торопится в коридор и открывает, едва не споткнувшись о собственные ноги.

– Ты? – удивленно и разочарованно одновременно выдыхает он.

Зара приподнимает бровь.

– Я принесла задание, – говорит староста, тряхнув белым пакетом.

– Э-э…

– Можно я войду? Тут прохладно.

– Угу.

Лисов чешет затылок, пока Сухудян переступает порог. Приняв из ее рук пакет и разглядывая его содержимое, он спрашивает:

– А почему ты? Должна же, типа, классуха прийти была…

– Светлана Александровна сегодня занята, попросила меня.

– Ты могла бы просто переслать мне задание Вконтакте или по почте.

– Я и пересылала. И Светлана Александровна тоже. Но ты никому не ответил, пришлось прийти лично. – Зара пожимает плечами и осматривается. – Здорово, в квартире такие высокие потолки.

– Да, не говори, в старой я постоянно о дверные проемы башкой бился.

Они переглядываются с попеременно вспыхивающими улыбками.

– Не хочешь на чай зайти? А то одному скучно, – предлагает Рома.

– А почему ты один?

– Мама часто в разъездах по работе.

– Ну, если только ненадолго, – соглашается Зара.

– Давай помогу. – Лисов вешает пакет на крючок в шкафу и помогает Сухудян снять пальто. Вешает его на плечики и достает мамины тапочки.

В кухне он торопливо сгребает крошки и фантики со стола, протирает его влажной тряпкой и тщательно моет кружки. Заглянув в шкаф, спрашивает:

– Тебе принципиально, какой чай? Ну, там, черный или зеленый?

– Зеленый мне нравится больше. – Зара оглядывается. – Достать что-нибудь, пока ты чай завариваешь?

– Не, я сам. Ты же гостья. Садись и жди.

Покопавшись в запасах, Рома находит последнюю пачку овсяного печенья и с видимым облегчением высыпает его в глубокую тарелку. Разливая чай по кружкам, он интересуется:

– Не страшно ко мне одной было заявиться?

– Нет. Почему мне должно быть страшно?

– Ну а как же все эти слухи в СМИ и интернете?..

– Так это ведь всего лишь слухи.

– А моя репутация тебя не смущает?

– Все когда-то творят глупости. И потом, я теперь староста и отвечаю за наш класс, а ты – тоже часть него.

Рома смущенно улыбается и отпивает чай. Кухня погружается в тишину, но ему в ней комфортно. Не хочется лишний раз болтать, лишь бы заполнить пространство звуками и бессмысленными словами.

Провожая Зару в коридоре, Лисов косится на открытую дверь своей комнаты. Прошла неделя, а он так и не смог взяться за ум. Ему нужен тот, кто учится намного лучше.

– Слушай, Сухудян, – начинает он медленно, подбирая слова, – ты ведь отличница?

– Ага. – Она застегивает пальто, глядя на него.

– Может, подтянешь меня по предметам, а? Ну или, там, научишь усидчивости.

– А что ты мне предложишь взамен?

Рома потирает шею:

– Ну, у меня ничего нету кроме денег…

– Нет такого слова «нету», – Зара качает головой. – Деньги мне не нужны. Я помогу тебе с уроками, а ты оставишь отзыв в моем Инстаграме. И в школе будешь рекламировать мои услуги. Идет? – Она протягивает руку. – Не соглашайся, если собираешься отлынивать.

Рома пожимает ей руку.

– Договорились, че.

– Не «че», а «что».

Лисов шутливо закатывает глаза. Зара поправляет белоснежный шарф и говорит:

– Если к концу года у тебя не будет успехов, я перестану тебе помогать.

– Понятно.

– Спасибо за чай. И не забудь написать Светлане Александровне, что ты получил задания.

– А ты разве ей не доложишь?

– Я-то «доложу», – усмехается Сухудян, – вот только она сказала, что если ты не ответишь, то она придет и завалит тебя дополнительными заданиями посложнее. Пока.

Махнув на прощание, Рома закрывает дверь и берет пакет. Стопка листов с распечатками уже увеличилась вдвое. Что будет дальше? Застонав, он плетется в комнату, надеясь, что учебники оживут и начнут решать задания за него.

И тут в голове зажигается лампочка. Лисов включает ноутбук, вводит несколько волшебных фраз в поисковик и с довольной ухмылкой переписывает уже готовые ответы из решебников.

– Слава интернету, – бормочет Рома. – Жаль, что хорошая мысля приходит опосля.

12. Демьян

Дома Демьян убирает продукты в холодильник и отдает матери сдачу. Она отсчитывает ему двести рублей и велит не отвлекать. Свободное от основной работы время она проводит за швейной машинкой. Взрослея, Храмов видел лишь напряженную худую спину матери и редко меняющуюся серую одежду. Отец работал допоздна, а когда приходил домой, молча ужинал и ложился спать. Оживлялась семья только в присутствии Даниила. Вокруг него мать щебетала птичкой, а отец вспоминал, как улыбаться. После отца тому доставались самые лучшие порции. Демьян одно время завидовал старшему брату, а потом встретил Самару и смог отстраниться от происходящего в семье. Его больше не смущало, что мать шьет одежду другим людям, а себе изредка покупает лишь нижнее белье и носки. Ее платья, костюмы и рубашки с юбками давно износились и полиняли. Наряды отца выглядели получше, потому как мать за ними ухаживала. Даниилу же ни в чем не отказывали, хотя он многого и не просил. А вот у Демьяна из ценностей был лишь серебряный крестик. Компьютер и тот принадлежал брату: он потребовал купить его сразу же после «божественного исцеления».

Демьян надевает наушники, опускает микрофон и запускает Дискорд. Ему нужно увидеть Самару, поговорить о том, что между ними происходит. Она не отвечает. Демьян продолжает звонить, нервно поглядывая на часы. Уже за полночь, но обычно Ремизова в это время не спит.

– Ну, что опять? – недовольно шипит Самара, не включая камеру.

Раньше она никогда не скрывала себя, даже дразнила Храмова обнаженным плечом или спущенной лямкой лифчика. Почему сейчас включила только микрофон?

– Сом, давай поговорим и решим все проблемы, – предлагает Демьян.

Самара выдыхает в микрофон. Что-то шебуршит, звук на мгновение прерывается, а в глаза бьет свет. Храмов щурится. Ремизова включает камеру и смотрит такими же сощуренными глазами.

Она лежит на кровати на боку, позади на столе стоит ночник.

– Почему я всегда должна с тобой разбираться? Почему я просто не могу отдохнуть без твоих сопливых истерик? – Самара закрывает глаза.

Хоть освещение и слабое, Демьян замечает на ее лице макияж. Привычные дерзкие стрелки. Она не смывает косметику перед сном только в одном случае: когда…

– Знаешь, почему так происходит, Демьян?

Он качает головой, по привычке грызя ноготь.

– Потому что ты мне не доверяешь. Думаешь, я совсем слепая и не вижу, как ты меня ревнуешь? Я, по-твоему, кто – шлюха какая-то, типа Соболевой?

– Нет, я…

– Да заткнись. Считаешь меня шлюхой – считай. Но больше ты меня в своей постели не увидишь.

Она нервно тычет в экран, пытаясь сбросить звонок, но не попадает по кнопке.

– Подожди, Сома…

– Не звони мне больше.

На второй раз у нее получается, и связь прерывается. Картинка исчезает, и Храмов осознает, что заметил на талии Самары чью-то руку.

В школе время течет как мед: вяло, липко. Демьян сидит, подперев голову кулаком и отвернувшись к стене. Иногда засыпает, но открывает глаза, как только голова соскальзывает с кулака. Бессонные ночи из-за нервного напряжения, обгрызенные ногти и мысли о пузырьке с успокоительным смешиваются в ядовитый коктейль.

Храмов ищет Самару, но ее нет всю неделю. Когда их отношения вышли на пик, они тоже пропускали учебу, чтобы побыть вдвоем. Видимо, он ей уже надоел, раз она запросто рассталась с ним и нашла кого-то еще.

– Демьян, с тобой все в порядке? – Светлана Александровна прикладывает руку к его лбу, и он вздрагивает от неожиданности. – Прости.

– Вы… вы не знаете, где Самара?