Раздолбай - Лим Юлия - Страница 28

Светлана опускает руки на колени и стискивает кулаки. Ее потряхивает, но она из последних сил держит спину прямо.

– Раиса Наилевна, – слова отскакивают от зубов, – вы понимаете, что Неля умирает?

– Не умирает она, – возражает та. – Изображает из себя бедную-несчастную. Да и потом, между нами, она всегда была полненькой.

Светлана горько усмехается. Эта женщина непробиваема. Вдох-выдох. Пора:

– Если вы ничего не предпримете, я направлю сюда органы опеки. Они разберутся, притворяется Неля или нет.

Лицо Раисы каменеет. Она распрямляет плечи дёрганым движением и фыркает:

– Да кто ты такая, чтоб в мою семью лезть? А, Светлана Анатольевна?

– Александровна! – рявкает Светлана, поразившись собственной стойкости. – Вы даже отчество классного руководителя дочери запомнить не можете! – Она встает, чтобы не стукнуть кулаком по столу. – И мы с вами не настолько близки, чтоб вы мне тыкали.

Она разъяренно выдыхает. Раиса, словно провинившаяся школьница, вдруг сникает, а ее глаза блестят от слез.

– Не надо опеки, – едва слышно бормочет она, – иначе он точно от меня уйдет. И Элечку себе заберет.

– Я приду к вам еще раз после Нового года. Если вы продолжите закрывать глаза на проблему Нели…

– Поняла-поняла. Я… буду стараться. Извините, Светлана Анат… Александровна.

Светлана уходит с чувством невероятного воодушевления. Впервые она по-настоящему смогла дать кому-то отпор.

В редкий выходной она планирует остаться дома, но в холодильнике нет еды, и Светлане приходится пойти на рынок. Сонно моргая, она бродит между торговыми палатками, рассматривая безделушки, халаты и прочие тряпки. Ее внимание привлекает аккуратный браслетик с четырёхлистным клевером. Глупо надеяться на удачу с таким серьезным диагнозом, но…

– Дайте мне вот этот, пожалуйста, – Светлана достает кошелек и расплачивается. Дома она упакует его в подарочный мешочек и при следующем визите отдаст Неле.

Купив зелени и свежих фруктов, Светлана выходит на улицу, вдыхает морозный воздух. Редкие моменты наедине с собой пробуждают в ней радость от жизни. С неба сыплются пуховые снежинки. Светлана снимает перчатку, вытягивает ладонь и улыбается, ощутив холодное прикосновение, а через мгновение – лужицу на коже.

– Ты опять сюда приперся? – громкий резкий голос. – Сколько раз тебе повторять, Кусаинов, не лезь к сестре.

Вздрогнув от услышанной фамилии, Светлана инстинктивно поворачивается к ребятам. Прохожие косо поглядывают на них, но не пытаются вмешаться или разогнать. Она считает головы – раз, два, пять, – судорожно выдыхает и идет к ним. Даже если это не ее ученик, она не может позволить одним людям бить других. Как учитель, как разумный член общества, в конце концов.

– Дархан! Везде тебя ищу, – растолкав прессующих его парней, она пролезает в круг и хватает ученика за руку. Заводит его себе за спину и оглядывает нападающих. – Молодые люди, почему вы пристаете к моему ученику?

– О, так это не твоя мамочка? – смеется один.

Другой пихает его локтем в бок:

– У этого китаёзы в роду таких красоток точно не было.

Кто-то присвистывает и трогает Светлану за плечо. Она вздрагивает и крепче сжимает руку Дархана.

– Не вмешивайтесь, – говорит он ей, пытаясь выпутаться.

– Молчи, – шикает Светлана. – Оставьте его в покое и уходите, иначе я вызову полицию.

– Ты смотри, какая смелая, – главарь, выше нее на полторы головы, склоняется. – Не боишься последствий, дамочка?

– В какой школе вы учитесь?

– Не втягивайте ее в это, – говорит Дархан. – Это только между нами.

– Ну, – главарь шутливо раскидывает руки, – уже нет.

Осмотрев ее от макушки до пят, он выпрямляется и с усмешкой говорит:

– Я тебя запомнил. Как-нибудь встретимся. – Отсалютовав, Радик отходит вместе со своей бандой. – Не нарывайся, Кусаинов. А то твоей крошке-училке, – он проводит большим пальцем по своей шее.

Рука Кусаинова дрожит, отчего содрогается и рука Светланы. Когда парни исчезают из виду, он отшатывается:

– Зачем вы все время лезете ко мне? Разве не понимаете, во что ввязались?

Светлана растерянно моргает, будто учитель здесь Дархан, а она глупая ученица. Его кроссовки кажутся Светлане смутно знакомыми. Куртки нет, шапки нет; из одежды лишь осенние потертые брюки и шерстяной растянутый свитер. Губы потрескались, кожа на руках шершавая и поврежденная.

– Пойдем, – Светлана за руку тащит Кусаинова на рынок.

– Что вам от меня надо?

– Мне – ничего. А вот тебе не помешало бы одеться, – она проходит мимо ларьков, придирчиво оглядывая вещи, и, останавливаясь перед некоторыми, запихивает Дархана внутрь. – Примерь это.

Светлана прикладывает к его бедрам утепленные штаны.

– Что…

– Ничего не говори. Просто делай.

Она проводит его к примерочной с картонкой на полу. Отвернувшись, прикрывает собой, раскинув полы куртки. Так, у Дархана появляются новые штаны, потом куртка, шапка, перчатки и зимние кроссовки. Купюры в кошельке редеют, но «счастьеметр» в голове Светланы сияет.

– Вы… зачем? – спрашивает растерянный Кусаинов, когда они выходят на улицу.

– Затем, – Светлана накидывает ему капюшон на голову, стягивая завязки на шее, – что ты мой ученик. И ты все время ходишь в такой холод в легких брюках и рваной обуви.

– Я не смогу вернуть вам деньги.

– И не надо, – она улыбается. – Это подарок.

Дархан рассеянно качает головой.

– Почему эти парни пристают к тебе?

Он хмурится и молчит.

– Ладно. Это не мое дело, но твое благополучие – моя забота. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Его взгляд словно оттаивает, становится живее. Отведя глаза, Дархан говорит:

– Спасибо.

Предновогодние дни выдаются напряженными. Светлана засиживается допоздна и покидает школу перед самым закрытием. Уставшая и мечтающая припасть щекой к подушке, она набредает на подмерзший лед и едва не падает. С хрустом что-то ломается. Ногу прошибает резкая боль. Светлана приседает, уронив сумку, и щупает лодыжку; поднимает отломившийся каблук.

Незнакомец, появившийся из ниоткуда, хватает сумку и дергает за нее. Не успев сомкнуть пальцы, Светлана протягивает руку вслед убегающему вору. Она бы догнала, но со сломанной обувью велик риск травмироваться.

Стоя в зимних сумерках под светом жужжащей от напряжения лампы фонаря, Светлана щупает карманы. Ключи и телефон на месте, подарок для Нели тоже. Вот только кошелек канул в Лету вместе с последними деньгами.

Откуда-то издалека слышится бой курантов. В воздух взмывают разноцветные фейерверки, завиваясь и рассыпаясь завораживающими блестками по ночному небу.

– С Новым годом, Света, – говорит она сама себе.

19. Демьян

День рождения проходит серо: мать готовит блюда из того, что осталось после Нового года, отец дарит Демьяну немного денег, брат тратит бесценные секунды на звонок:

– С днюхой, чмошник!

– Когда вы с Самарой успели сблизиться? – Храмов раздраженно потирает ладонь о колено. Руки зудят, так хочется врезать!

– Ну, когда она стала старше, а мне еще не было восемнадцати, – судя по голосу, брат улыбается.

– Она встречалась со мной!

– Помнишь, что мама говорит? Братья должны делиться, – хохотнув, Даниил скидывает звонок.

Демьян трясущимися от злости руками жмет на вызов, но брат уже отключил телефон. Его счастье, что он на службе, иначе бы Демьян переломал ему все кости. Да что там, может, даже хребет бы вырвал!

Он бесцельно смотрит в потухший экран смартфона. Ноль сообщений, ноль пропущенных, оповещения Вконтакте брякают, но все не от Ремизовой. Если она что-то решает, то никогда не отказывается от своих намерений. И раз она отказалась от него, значит, шансов нет.