Вадбольский 4 (СИ) - Никитин Юрий Александрович - Страница 34

Конечно, уланы скачут шибче, и форма у них более попугаистая, это лёгкая кавалерия, а кирасиры, к примеру, тяжёлая, но именно драгуны — универсалы, владеют техникой боя как в конном строю, так и пешими.

Я вышел навстречу, во главе колонны на крупном вороном жеребце с диковатыми глазами офицер невысокого роста, эполеты не кричащие, аксельбант простого шитья, без позолоты, скромно серебряный. Остановил коня шагов за пять от меня, легко спрыгнул, быстро шагнул навстречу с протянутой рукой.

— Полковник Жилин, — сказал он сильным звучным голосом. — Направлен его сиятельством для прохождения службы под вашим руководством.

Крепко сбитый, подтянутый, с могучими плечами, он выглядит прекрасным воином, несмотря на молодость, и полным сил, хотя за спиной достаточно изнурительный переход от столицы по раскисшей просёлочной дороге, её ещё называют в этих местах грунтовой или грунтовкой, но всякий понимает, дороги в это время правильнее называть болотами.

Я пожал руку, сказал доброжелательно:

— Рад вашему приезду, полковник. А где же Костылин?

Он взглянул в удивлении.

— Знаете его?

Я улыбнулся.

— Кто не знает Жилина и Костылина?.. Полковник, пойдемте покажу казарму и наши бараки.

На массивные ворота из гранитных глыб взглянул в удивлении. Рабочие суетятся, устанавливая тяжёлые массивные створки ворот, перед нами расступились и сняли шапки.

— Вы что, — спросил он, — казарму разместили под землей? Оригинальное решение.

— Начиная с глубины в три метра, — сообщил я, — температура почвы хоть зимой, хоть летом где-то семь-десять градусов. То есть, зимой тепло, летом прохладно. Ну, в сравнении с поверхностью…

Он быстро спустился по ступенькам, навстречу пахнуло жарким воздухом, Жилин охнул, окинул оценивающим взглядом всё огромное помещение.

— Ого! На сколько человек?

— Двойной стандарт, — ответил я, — помещается триста человек, но разделена на шесть секций. Это чтоб на крик «Рота, подъём!», не вскакивала вся казарма.

Он улыбнулся, сказал бодро:

— Значит, не все в обозе, что тащим за собой, пригодится. Часть солдат можем разместить в ваших казармах. Они, как вижу, полупустые?

— Строим на вырост, — сказал я загадочно.

Он прошёлся вдоль рядов топчанов, покрутил головой, осматриваясь. Натоплено так, что хоть раздевайся до исподнего.

В самом конце у стены буржуйка, раскалилась так, что бока покраснели, надо сбавить, а то и прогореть могут, следующие нужно делать из чугуна, те будут потолще.

Он сказал с некоторым недоумением:

— Это у вас…

— Ноу-хау, — ответил я. — Быстро и дешево.

Он посмотрел на ящик с горкой антрацита в двух шагах от печки.

— Это что?

— Топливо, — пояснил я. — На сегодня лучшее в мире. А дрова… дрова не топливо, а растопка. Со спальными местами беда, кроватей нет, а спальных мешков не нашили в нужном количестве…

— Спальных мешков? — переспросил он, посмотрел на меня, махнул рукой. — Здесь натоплено, веток для постелей нарубим, будут спать как герцоги. Спасибо, барон!..

Пока он осматривался, я присматривался к нему. Прислали офицера такого высокого ранга, для трёхсот человек достаточно подпрапорщика или фендрика, на худой конец эстандарт-юнкера или подхорунжего, но теперь понятно, он не только для того, чтобы удерживать эту толпу под командой.

Думаю, изучать винтовки нового типа будет особо тщательно. Ничего, я ещё подкину ноу-хау насчёт рассыпного строя и работы малыми мобильными группами.

Мата Хари сказала над ухом:

— Шеф, вы собираетесь выполнять обещание вашей Софье? Я имею в виду, вашей знакомой Софье? С которой вы…

— Ни слова, — прервал я грозно. — Тебе всё равно не понять мощный зов, что идёт даже не из пещер, а от первых эукариотов. Это стержень, на который насажено человечество!

Она уточнила робко:

— Может, пора слезть?

— Трудно, — ответил я. — Это предательство!.. Но мы всё равно слезем.

— Может, мы вас перебьем раньше?

— Нет, — заявил я. — Мы уже начали слазить. Не заметила?

Я поклонился Жилину.

— К великому сожалению, должен вас покинуть. Дела, дела. Кстати, сюда, как на военный объект, никому нет доступа из слуг и вообще посторонних. Только ваши люди и мои гвардейцы.

Он улыбнулся, козырнул и протянул руку.

— Спасибо, барон. Рад с вами сотрудничать.

Я, изображая лицом и манерами очень занятого человека, взбежал в дом, велел меня не беспокоить и спустился в подвал, где тут же скользнул к пространственному пузырю, задержал дыхание, что-то страшновато, шагнул. Мгновенная потеря ориентации, но ладони упёрлись в стену, а я с облегчением увидел кабинет в доме на Невском.

До особняка графа Скалозуба достаточно близко, да и вообще Петербург крохотный городок, здесь всё близко, можно и пешком, но не по такой погоде, да и урон престижу, так что я прыгнул за руль, нечего медлить, выбрался на улицу и помчался по уже знакомому адресу.

В прихожей встретил Софью Павловну, молча завел её в кладовку по дороге, она слабо противилась, но поставил в позу пьющего оленя, быстренько разгрузил «наружные почки», как их здесь называют, я же пока что в этом теле с его животными запросами, за которые стыдил Мату Хари, застегнул ширинку и, уже одухотворенный, вышел в коридор.

В коридоре пусто, за мной выпорхнула встрепанная Софья, оправила платье и шепнула:

— Наверх, он сюда давно уже не спускается.

Второй этаж с большими окнами, светло и чисто. Софья быстро провела в большой кабинет, только с двумя большими окнами, комната в старом консервативном стиле, в огромном камине полыхают крупные поленья, жаркий сухой воздух идёт лёгкими волнами по всему кабинету, даже пошевеливает бумаги на массивном канцелярском столе.

Хозяин у камина, там же сбоку небольшой столик с бутылкой коньяка, я от двери увидел только лысый череп с остатками седых волос по бокам, а когда подошёл ближе, рассмотрел этот иссыхающий скелет гиганта, обтянутый сухой морщинистой кожей. Старик укутан в халат из толстой ткани, снизу торчат ужасающе худые ноги, щиколотки в гангренозных пятнах, хорошо хоть стоптанные шлепанцы укрывают от взора ступни, явно распухшие и покорёженные.

Глаза ввалились в пещеры впадин, кости надбровных дуг и скул выпирают так, что едва не прорывают сухую кожу. Он с трудом поднял на меня взгляд, в нём нет жизни, а только чисто механическое усилие

.– Вадбольский, — голос шелестел едва слышно, словно ветер занавеской по стеклу. — Что-то слышал… Франкмасон, вольнодумец…

— Это мои предки, — пояснил я с поклоном. — Я же верный слуга Отечеству.

Он чуть шелохнул высохшей рукой, я догадался, что нужно сесть в кресло напротив, где тут же выпрямил спину и смотрел прямо и бесхитростно, как и положено по Уставу.

— Верный слуга, — повторил я, — Пока что учусь, но не ем, не сплю, а всё думаю, как потрафить Государю Императору? Сейчас разработал винтовку с магазином на пять патронов…

Он ухитрился приподнять брови, мохнатые и, как ни странно, только начавшие седеть.

— Пять патронов?

Голос был едва слышен, прерывался частыми вздохами, но с моим слухом нет проблем, я поклонился и подтвердил:

— Можно бы и больше, но там сложности, я решил, что проще носить запасной магазин, а менять их раз плюнуть.

Из глубины его глазниц на меня был устремлен взгляд всё ещё живых и вполне функционирующих глаз.

— Что-то слышал, — прошептал он, — но вроде бы это лишь пожелания оружейников…

— Я сделал, — сообщил я. — Но пока трудно, а чтобы оснастить армию, это же строить новые заводы, станки, учить людей… Я не потяну.

Он долго молчал, я уже решил, что заснул, и начал подниматься, как услышал его свистящий от усилий голос:

— Если таких винтовок мало… нужно егерям…

Я встрепенулся, сказал с жаром:

— Вот только вы понимаете!.. Егери — самая результативная сила в армии, но её недооценивают! Егери могут сорвать любое наступление, любую вражескую операцию, даже пробраться в самую защищённую крепость и взорвать её так, что все ахнут!