Вадбольский 4 (СИ) - Никитин Юрий Александрович - Страница 66

Я вздохнул, задержал дыхание и мягко выпрыгнул, зная точно, куда ударятся мои ступни, чтоб ни камешка, ни сухой веточки. Приземление с третьего этажа придавило к земле так, что почти коснулся афедроном земли, но ничто не хрустнуло, ни веточки, ни мои суставы.

Разогнувшись, двинулся тихонько к двери и той троице, но четвёртый, что остался на стреме возле ворот, зачем-то пошёл быстрым шагом к своим соратникам.

Я поморщился, не по плану, ну ладно, присел, дождался, когда он прошёл в двух шагах, прыгнул со спины и, одной ладонью зажал рот, а другой ухватил за шею и сломал её, только едва слышно хрустнули позвонки, в том месте они самые тонкие и хрупкие.

Я ботан, очень даже впечатлительный ботан, мухи не обижу, но не истерик, могу крепко держаться за истину, что либо враг убьёт тебя, либо ты его. Я не агрессор, я только защищаюсь, потому абсолютно чист и прав, даже если пройду в крови по колено.

Те трое продолжали копаться в двери, я тихонько опустил труп на землю, подкрался к ним и встал за спинами.

Оба сопят рассерженно, замок не поддаётся, ещё бы, я сам в нём добавил один шпенёк, так что конструкцию можно назвать авторской, а учиться на ходу в темноте ночи трудно.

Один всё так же всматриваясь в скважину, протянул себе за спину раскрытую ладонь.

— Третий ключ, — прошипел он командным голосом.

Я выудил из кармана медную монету и вложил в требовательно раскрытую ладонь. Он по инерции попытался сунуть её в скважину, но тут же повернулся, злой как кобра, прошипел:

— Ты что…

Я улыбнулся.

— Квалификация хромает? Кто такие? Кто послал?..

Все трое отпрянули от меня, потом так же разом ухватились за клинки, короткие, как раз для быстротечного боя ночью и в тёмных помещениях.

Можно бы дать им потыкать в меня, рубашка и джинсы выдержат, но это неприятно и некрасиво, я ускорился, у двух выбил из рук клинки, третьего просто ударил головой о дверь, он насадился черепом на дверную ручку и осел, оставшись на ней висеть, как грязная тёмная тряпка.

Двое оставшихся молодцы, никто не ринулся наутек, не люблю гоняться по ночам. Одного ударил в грудь, послышался треск костей, изо рта плеснула кровь, второго я стукнул ладонью по лбу, тот закатил глаза и рухнул наземь.

Я содрал бельёвую верёвку, на которой сушатся чьи-то брюки и рубашка, крепко стянул пленному руки и ноги, распахнул дверь и зашвырнул вовнутрь.

На лестнице на уровне второго этажа послышался испуганный голос слуги:

— Кто там? Сейчас позову охрану!

— Я это, Митрич, — сказал я громко. — Зови гвардейцев, что охраняют коридор нашего финансового директора.

Похоже, маги с помощью каких-то амулетов сумели обойти мою систему сигнализации. Нужно поработать с этими артефактами, понять, как действуют, сделать их и подобные им бесполезными в моих землях.

В полицию есть смысл обращаться, если только хочешь долгого развития дела. Но это куча объяснений, опрос свидетелей, экспертиза, хотя и так всем всё ясно.

Полиция более-менее работает в городах, там и участки на каждом шагу, наряды маршируют по улицам, всё отлажено, а здесь, далеко за городом, где хозяин медведь, сами дворяне вершат суд и расправу, у них для этого свои дружины, а суд обычно скорый и правый.

Другое дело, когда один дворянский род сцепится с другим, но и тогда полиция не вмешивается, споры аристократов разбирает Дворянский Суд, и только если не удаётся найти мирного решения, этот суд разрешает войну родов, но и ту регламентирует, чтобы в боевые действия не вовлекали соседей.

Прибежал взволнованный Бровкин.

— Ваше благородие?

Я кивнул на связанного.

— Узнай, кто послал. А потом прикопай с остальными.

Он козырнул.

— Будет сделано!

— Кстати, — сказал я, — прибыли на авто, марку не рассмотрел. Если хорош, забирай.

Он козырнул.

— Всё сделаем!

Я пошёл вверх по лестнице, прислушался к себе. А что сейчас вполне могу лечь и доспать оставшиеся пару часов. И сказал я Бровкину так просто и буднично, чтоб допросил, а затем прикопал. Вместе с теми, кого убил чуть раньше.

Человек ко всему приспосабливается. Кто не приспосабливался или приспосабливался медленно, тот не выжил, а у нас был тот ещё страшный отбор, несколько бутылочных горлышек, так что нас ничем не остановишь, всё пройдем, всё задуманное сделаем.

Конечно, спать лечь не успел, да и вряд ли заснул бы, сердце стучит, как молот в руке пролетариата, кровь с шумом носится по телу, устраивая заторы на развилках, а потом ещё пришёл Бровкин, взял под козырек и отрапортовал:

— Кто послал эту четверку, узнать не удалось. Пленник сообщил, что заказ принял их вожак. Только он знает.

— А что вожак?

— Вожак, — ответил он, не моргнув глазом, — почему-то погиб первым.

— Эх я, — сказал я с досадой. — Сглупил, неправильно понял состав их группы.

— Остальные простые наёмники, — подтвердил он. — Да и главарь тоже, ваше благородие. Денег пообещали всего по тыще рублей, не совсем шпана, но и не орлы, ваше благородие.

— Не орлы, — согласился я. — Так платят только за простые заказы.

Он сказал понимающе:

— Ваше благородие, к вам проявили неуважение?

— Именно, — сказал я. — Обидно.

Он вздохнул, развел руками.

— Ваше благородие, кто ж знал, что вы таких одной левой…

— Пусть и дальше не знают, — ответил я. — Сегодня варю зелье, что не даст вам вырубаться в сон. Моя ошибка, ждал откровенного нападения, а у них та же тактика, что и у меня. Умные, значит, хоть и дурные.

Глава 12

От Горчакова пришло письмо с приглашением от отца явиться на встречу, что вообще-то великая честь, он светлейший князь, тайный советник и глава самой могущественной службы, Имперской Канцелярии. Аудиенцию назначил на завтра в три часа дня.

Дал прочесть Сюзанне, она взвизгнула:

— Это здорово! Тебя наконец-то заметили.

— Для меня главное, — сказал я напыщенно, — что меня заметили вы, ваше сиятельство.

Она отмахнулась.

— Не подлизывайся. Одно дело заметили курсанты, другое — их родители. Ты же знаешь, кто таков Горчаков-старший. Тайный советник, глава Тайной Канцелярии,

Я поморщился.

— Давно нет ни Тайной Канцелярии, ни Тайной экспедиции. Сейчас это Третье Отделение, руководит им князь Орлов. А светлейший князь Горчаков руководит Имперской Канцелярией. Оттуда шажок до кресла канцлера империи. Выше поста уже не существует.

Она посмотрела с удивлением.

— Ух ты, а я думала, только драться умеешь. Надеюсь, возможности общения с Горчаковым используешь?

Я вздохнул.

— Милая графиня, я на вас не налюбуюсь. Я демократ, государственным структурам не очень-то доверяю. Даже чуточку либерал, но такой, имперский либерал.

— Это как?

— Не знаю, — сознался я, — но я за империю, только либеральную и просвещённую. На встречу, понятно, пойду, иначе Саша обидится.

Она сказала быстро:

— В город и я с тобой поеду! Мне нужно в банк, есть операции, что только лично. Да и в магазины загляну.

Я закусил губу, как быстро отвык от необходимости тащиться в автомобиле по грязной дороге,

— Ну как бы…

— А в машину к тебе сяду, — добавила она. — А то так редко общаемся!

— Ага, — сказал я, — ну да. Конечно!.. А как же. Как я рад, как я рад!

Она посмотрела с подозрением, что-то лицо моё какое-то чересчур радостное, мужчины так прикидываются, когда брешут.

Антуана решили не тревожить, ему так понравилось общаться с егерями, что и спит в казарме и упражняется с ними, освоил стрельбу из многозарядной винтовки, хотя он не под Клятвой Крови, ну да ладно, где-то утечка всё равно будет, вон Мак-Гилль строит вторую фабрику, а там в самой строгой системе секретности всё равно со временем отыщут дырку. Надеюсь, успеем выпустить первую массовую партию.

Зима уже заканчивается, но воздух ещё холодный, а со стороны озера тянет не холодом, а настоящей стужей. Сюзанна выбралась из дома, сразу поплотнее запахивая полы пальто, но в автомобиле тепло, я постарался насчёт обогрева, она даже пуховой платок сняла, обнажив прекрасные волосы цвета расплавленного золота, даже пахнуло от них приятным сухим теплом.