"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 464

-Хорошо. Я через пять минут вновь с тобой свяжусь – тогда и объяснишь, что с вами случилось. Приём.

—Ох… —протянул Трифон, потирая правой рукой виски. – Ладно. На связи…

Он, шатающейся походкой подошёл к бригадиру. Семеро полярников уже почти пришли в себя и так же придвинулись в общую кучу, едва обмениваясь парой-тройкой слов.

—Всем по два глотка, —пустил он флягу по кругу. – Сейчас поговорим.

Каждый приложился на секунду к фляге и только теперь у некоторых появился осмысленный взгляд.

—Итак… что с нами произошло? – всё ещё ватными губами, обращаясь ко всем, спросил Трифон. – У кого какое мнение? Прежде всего, все целы?

—Вроде все, —оглядев кое-как подошедших полярников, отчитался бригадир. Он сам едва стоял на ногах, но быстрее всех приходил в себя. Волшебный «эликсир» из фляги Трифона дал о себе знать тут же.

—Голова у меня одного как в тиски попала или у всех так?

—У меня…

—И я не могу… трещит как переспелая дыня.

—Я тоже до сих пор мультсериал смотрю…

Так, переговариваясь и постанывая через слово, все постепенно возвращались к жизни.

Прошло около десяти минут, прежде чем все более или менее пришли в себя и, закурив, продолжали обсуждать происшедшее. Прятаться теперь не имело смысла, однако смысл был в ином ракурсе: если бы их хотели убить, то уничтожили бы без всяких проблем.

За эти десять минут Гриша с «Мирного» ещё два раза выходил на связь, сообщив, что на ледоколе весьма озабочены длительным молчанием спасательной группы.

Трифон пока ничего не мог объяснить и попросил ещё полчаса на осмысление случившегося.

—Сколько сейчас время?

—Не понял?

—Время, спрашиваю, сколько? У нас у всех часы остановились ровно в 17:48.

Последовала пауза…

—Как это, у всех?

—Вот так. Тебя это удивляет?

—Ну… —протянула рация голосом радиста.

—Удивляет? А нас уже нет.

В трансивере послышался какой-то вздох.

—Сейчас ровно 19:00. Ровно!

Трифон прикинул в уме промежуток бессознательного состояния всех членов спасательной команды и невесело усмехнулся: больше часа проваляться на холодном снегу – половина спасателей через день слягут в койку с воспалением лёгких. Хорошо, что ещё одеты и обуты были по погоде, а то обморожение ног или рук было бы неизбежно.

—Хорошо, —ответил он радисту, глядя удивлённо на часы. Секундная стрелка, пару раз дёрнувшись, пошла своим ходом, описывая полный круг циферблата, как будто и не останавливалась. Он бросил взгляд на остальных – все, так же как и он изумлённо наблюдали за непонятным поведением своих наручных механизмов.

Странно всё это…

—Сейчас мы попытаемся вычислить, где находимся… Впрочем, наверное не стоит, —вдруг сообразил он.

—Почему? Я передам на вертолёты, чтоб подлетели к вам ближе.

—Не вздумай! – почти выкрикнул он. – Нас облучили неизвестными лучами именно в тот момент, когда я хотел передать тебе наше местонахождение. Забыл, как внезапно связь оборвалась? Я только собрался передать тебе наши координаты, как вылез этот чёртов штырь, и скосил нас энергетической волной. Тебе это ни о чём не говорит?

—А сам ты что думаешь?

—В том-то и дело, что кроме мысли, что за нами каким-то образом наблюдают, больше ничего на ум не приходит.

—На –блю-да-ют? – протянул Григорий.

—Да. С того самого момента, как мы обнаружили эту непонятную магистраль. «Вели» нас, подпускали, разрешали приблизиться, не трогали до той поры, пока я не начал передавать наше месторасположение. Тут-то нас и «накрыли». – Он огляделся вокруг. – Хотя сейчас всё тихо, будто ничего и не было.

Бригадир показал ему знаком, что все готовы выдвигаться в обратный путь. Если время было уже начало восьмого вечера, то надо было, не мешкая, отправляться, иначе им грозило провести ночь среди торосов и вековых льдов. Рассчитывать на то, что их подберут вертолёты не приходилось: машины просто не смогли бы опуститься среди тысяч мелких ропаков и острых, как иглы, льдин. Он кивнул бригадиру и махнул рукой – выдвигаемся.

—Мы выходим, Григорий, —объявил он радисту. – Я тебя вызову позже. Как понял? Приём.

—Принято. Долго не тяните, вертолёты уже сворачивают поиски. Как думаешь, вы от дверей далеко отошли?

Трифон внезапно встал как вкопанный, будто со всего размаху налетел на невидимую стену.

—От КАКИХ дверей?

—Как, от каких? Ты же сам мне передавал, что приближаетесь к каким-то огромным металлическим дверям в ледяной горе.

Трифон свистнул впереди шедшему бригадиру и дал знак на миг остановиться.

—Какие двери, какая гора? – изумлённо переспросил он. – Ты там, случаем, в кофе себе ничего не добавляешь?

—Ну, ты же передавал… —голос радиста потерял всякую уверенность.

Трифон, между тем, смотрел вопросительным взглядом на бригадира и остальных коллег по спасательной операции: те, с каким-то необъяснимым смятением смотрели в ответ на Трифона и пожимали плечами.

—Ты ничего не путаешь? – зло спросил он радиста. – Я передавал тебе про металлические двери? Когда?

—Перед тем, как исчез из эфира. В 17:45 – я даже в журнал записал. Ты сказал, что не найдя профессора, вы собираетесь назад к вездеходам, и тут же добавил, что наткнулись на некую магистраль из неизвестного материала, ведущую к ледяной горе, в фасаде которой утоплены огромные металлические двери, похожие на вход в какой-то ангар. Ты ещё предположил, что это могут быть американцы, и велел мне пока молчать, чтоб на ледоколе буря в стакане не началась. А что не так?

Трифон обвёл всех взглядом.

—Гри-ша… —процедил он сквозь зубы. – Нас здесь восемь человек, и все слушают тебя с крайним изумлением. Ты можешь нам толком объяснить: КАКИЕ НАХРЕН ДВЕРИ??? – почти заорал он. – Ты там что, врезал полстакана спирта?

—Ну… —чуть не плача простонала рация Гришиным голосом. Надо признать, что в более идиотском положении честный радист не чувствовал себя ни разу в жизни. Даже (по секрету говоря), когда признавался Анюте в любви.

—Я допускаю, —продолжил Трифон, —что с нами что-то произошло – мы как раз это сейчас обсуждали. Около половины шестого мы намеревались повернуть назад к снегоходам, так как, не успели бы вернуться к ужину в лагерь. С часу дня до пяти вечера мы шли вперёд, значит, к вездеходам должны были вернуться к половине десятого. Так?

—Так, —еле слышно пролепетал Гриша. Уверенность покинула его окончательно.

—Когда ты получил от меня последнее донесение?

—В 17:45. Погоди… —голос его вдруг приобрёл некоторую уверенность. – Кроме журнала, я ведь всё записывал на плёнку! Магнитофон-то был включен на «запись»!

Трифон на миг задумался, бросив взгляд на бригадира. Тот стоял и слушал разговор с высоко поднятыми бровями.

—И что? Там на плёнке я говорю о каких-то дверях? А ну, прокрути, чтоб нам слышно было.

—Сей момент! – воодушевлённо воскликнул Гриша, и по рации было слышно, как он начал клацать кнопками перемотки магнитофона. – Точно! – при этом говорил он громко, чтоб было слышно. – Я ведь все наши переговоры в эфире записываю на плёнку. Указание РАЭ. Сейчас, кстати, тоже идёт запись.

Через несколько секунд в динамике трансивера что-то щёлкнуло, и Гришин голос произнёс:

—Всё. Включил. Вам слышно?

Все восемь полярников вплотную прильнули к рации Трифона и принялись сосредоточенно прислушиваться.

Две или три секунды рация вообще молчала – видимо прокручивалась лента; затем послышалась обычная статика… и тут же раздался треск, похожий то ли на свист, то ли на скрип лязгающего металла и, наконец, всё закончилось какими-то шумовыми помехами. Всё!

Сообщение Трифона просто не записалось…

Через пару секунд в рации что-то щёлкнуло, и послышался растерянный голос радиста:

—Ничего не понимаю. Кассета стояла на «записи», всё крутилось, работало, я ведь сам проверял… Трифон! У меня всё в исправности.

Начальник спасателей стоял обескураженный и удивлённо смотрел на своих товарищей. Его внутреннему взору вдруг открылось некое озарение, пришедшее к нему секунду назад.