"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 501

—Андрей, переводи, —указал на старика начальник. – Видишь, как ему трудно даются русские слова. – Говорите по-немецки, прошу вас, —обратился он к Георгу. – Андрей успевает переводить, мы всё понимаем.

—Да. За год до этого умерла Рут, и смерти продолжались в течение всего 89-го года. Все двадцать восемь человек умерли от этого, мутированного вируса. Я тогда ещё не знал, что он продолжает мутировать и действовать, как бы исподтишка. Все нормально жили, питались, строили планы на совместное будущее, как я уже говорил. У нас была ферма, оставшаяся вполне работоспособной после Губеров, и мы ухаживали в ней за домашним скотом, пекли хлеб и варили пиво в собственной пивоварне. Мы слушали радио с материка и дивились разнообразным открытиям в области техники – например, телевизоры. Для нас они были в диковинку и мы о них имели представление только по отрывкам из радиопередач. Мы узнали о полёте Гагарина, о высадке американцев на Луну, о холодной войне, о Кеннеди, Ганди, Брежневе, олимпиаде-80, наконец. Мы даже приручили пингвинов, и на немецком языке отдавали им команды, которые они понимали.

—Вот ваш птица понимать по-немецки? – попытался пошутить он, обращаясь к Якуту.

—Найн! – в тон ему ответил оленевод из тундры. – Он понимать только по-якутски и бурятски.

Георг вздохнул:

—А у нас пингвин умереть сразу с людьми. Сначала по два-три человек и один пингвин, потом один человек и три птица, четыре…

—Здесь же, внутри базы, —продолжил переводить Андрей. – Мы с Паулем их кремировали, затем наступила очередь остальных. Умирали внезапно и непредсказуемо. Пауля я похоронил последним – четыре года назад, в ледниках. Я поставил ему деревянный крест и помолился за него – он был мне другом до конца дней…

Старик высморкался в платок, и ткань сразу пропиталась красными пятнами.

—С тех пор я на базе один, уже четыре года…. И я постепенно умираю от этой заразы, летающей в воздухе.

Наступила пауза.

—Мы тоже умрём? – спросил Виктор Иванович, просто ради того, чтобы хоть что-то спросить.

—Теперь, когда заразились – да. Это было неизбежно с того момента, как вы открыли двери Базы-211.

—Сколько у нас осталось? – коротко поинтересовался Павел.

—Не так уж и много, как хотелось бы. Процесс заражения уже запустил в ваших организмах свои разрушающее действие. Вы заразились четыре дня назад, но вирус мутирует. Возможно, ваш процесс не затянется надолго как у меня. Я, фактически, начал умирать как раз четыре года назад. Каждый день – и сейчас особенно стремительно – у меня выпадают волосы и зубы. Вот, —показал он развёрнутый платок, а Андрей перевёл. – Только что выпал очередной зуб. Осталось пять. У меня, самое большее, месяц в запасе. У вас, —он вздохнул, —возможно, год. Может, два – смотря, как будет развиваться генетический мутант внутри базы. Если он вырвется наружу – сами понимаете, что может произойти. Вот теперь я всё рассказал. Решать вам, друзья.

Сын полка, ни о чём не догадываясь, продолжал вертеться в ногах Якута. Он недавно покушал, и ему было хорошо.

№ 10.

Часы на руке хозяина бункера показывали пятый час утра. Никто не хотел спать, все слушали Георга и задумывались над тем, как быть дальше. Не каждый день в Антарктиде доводится узнать, что тебе жить осталось от силы год-два, не более – тут было о чём поразмыслить.

После продолжительного молчания начальник станции взял слово:

—Как вы думате, герр Дениц, у нас есть шанс выбраться на волю?

Старик задумался и пожал плечами:

—Всё зависит от вас, герр профессор. Вирус находится здесь, внутри базы. Если вы попытаетесь дойти до «Мирного», я не буду вам мешать – не в моей это компетенции. Однако вы знаете, что потом произойдёт…

—Я понимаю, —с горечью согласился Виктор Иванович.

—Да… Хорошо, что вы понимаете. Этот вирус может распространиться вначале на станции, затем, через вертолётчиков он перейдёт на ледокол, а там и до материка недолго. Европа, Азия, Африка, обе Америки… Глобальное заражение всего населения планеты. Это будет сопоставимо с вымиранием динозавров шестьдесят миллионов лет назад. Этот мутант сметёт с Земли половину человечества, от него нет пока иммунитета, и он распространится повсюду.

Старик вздохнул.

—Герр Андрей, твой коленка болеть ещё?

—Ага, —почесав ногу, ответил временный переводчик.

—Твой коленка уже нести в себе ДНК-вирус. Тот вирус, что нельзя отсюда выпустить. Если вы идти с базы до «Мирный» —вы стать новым носителем неизвестный человечеству заражений…

Георг снова закашлялся и поднёс платок к губам:

—То заражений, что придумали наши учёный. Придумал, выпустить на волю, и сами же погибнуть.

—Что нам теперь делать, Георг? – секундой позднее спросил начальник станции. – Как вы посоветуете? Вы же здесь хозяин. – Виктор Иванович при этих словах посмотрел на своих товарищей. Все молчаливо сидели и, задумавшись, переваривали только что услышанное.

—Вам решать, —повторил Георг. – Я потому вас и предупредил в самом начале: либо вы пойдёте к «Мирному» и я вас выпущу, либо вы останетесь здесь со мной, но уже навсегда. Всё на вашей совести.

Якут потянулся к рюкзаку и вынул бутылку русской водки, припасённой им, как он думал, на случай какого-нибудь торжества. Теперь уж было всё равно – торжеств, в ближайшее время никаких не предвещалось.

—Сколько вам осталось? – спросил Павел, пока отважный оленевод колдовал со стаканами. – Вы уже сказали, но это ведь не окончательная цифра?

—По моим подсчётам, дней двадцать, может чуть больше… —Георг закашлялся, и через минуту продолжил:

—Я не хотел, чтобы вы попали на базу. Но ваше любопытство, простите уж герр профессор, взяло над вами верх. Я вас прекрасно понимаю – вас даже не остановили те первые лучи, что отбросили вас назад – а ну-ка, обнаружить среди вековых льдов что-то похожее на подземную базу, да ещё и неизвестную во всём мире. Сенсация! Мне приходилось только наблюдать за вами в мониторы, как вы продвигаетесь бункер за бункером к центральному пульту управления, иными словами, сюда. Мне пришлось сбить все настройки с приёмников, чтобы у вас не появилось искушение вызвать сюда спасательную команду. В противном случае вирус бы распространился ещё быстрее – чем больше его носителей, тем активнее он заражает всё окружающее.

—Так это были вы? – встрепенулся Павел. – Те следы на верньерах настройки, что я заметил…

—Да. Я их подкручивал позавчера, сбивая шкалу настройки. Да, собственно говоря, и антенны наружного радиуса действия всё равно выведены мною из строя ещё четыре года назад. Если бы вы знали, как мне в одиночестве иной раз хотелось вызвать какую-нибудь станцию – не важно, какую —американскую ли, японскую, австралийскую или вашу, русскую. Одиночество так давило на меня после того, как я похоронил Пауля с Рут, что иногда казалось – вот возьму сейчас, вызову кого-нибудь, и пусть весь мир узнает о Базе-211, мне уже всё равно. Однако проходил час-полтора, и я задумывался: мир-то узнает, а что будет дальше? Эпидемия в масштабах всей планеты? Поголовное истребление вирусом всего живого на Земле?

—Он убивал не только людей? – спросил Павел.

—Вначале и пингвинов, я уже упоминал об этом. Потом он «выкосил» весь наш домашний скот. Коровы, козы и свиньи гибли за несколько часов – выпадала шерсть, отваливались рога, сморщивались вымя, и пропадало молоко. Значит, думал я позже, такое предстоит и там, на поверхности. Вначале вся Антарктида подвергнется опустошению – я имею в виду побережье и прилегающие острова, а там и до цивилизации недалеко. Потому и вывел из строя антенны. Единственное, что я мог ещё сделать, это не допустить сюда внутрь вашего Трифона с его спасательной командой. Автоматика «охраны» сработала, включив генераторы и вызвав тем самым буран, но я смог настроить волну на рацию Трифона и послать одиночный сигнал, чтобы их успели запеленговать. Дальнейшее вы уже знаете: сейчас они в безопасности. Что же касается нас с вами, то еды здесь хватит лет на десять-пятнадцать. Иван был в бункере продуктов, и не даст соврать. Но он побывал только в одном из них. Есть ещё склады и холодильники, погреба и морозильные установки. Одних только консервов здесь оставлено с расчётом на две тысячи человек: тушёнка, сардельки, шпроты, копчёные окорока и колбасы в вакуумных упаковках длительного хранения, не подвергающиеся ни разложению, ни проникновению вируса извне. Сигареты, алкоголь, консервация и соления – всё это теперь для нас… —Георг на секунду печально улыбнулся, —точнее, теперь для вас. Мне уже немного осталось. В морозильниках на долгие годы подо льдом погребены замороженные окорока, рыба, жир, сало, масло. Кроме этого, я последние четыре года сам ухаживал за огородом в теплице, и вы всегда сможете сорвать пучок укропа, или собрать три-четыре килограмма свежих огурцов-помидоров для салата. Капуста, редис и картофель тоже присутствуют. Единственное чего нет, это женщин, —пошутил он, разряжая и без того гнетущую обстановку. – Но я вот прожил без них и, в общем-то, жалею только о том, что не оставил потомства. Впрочем, даже если бы и оставил – для чего? Чтобы моего сына или дочь тут же поглотил вирус, даже не дав им развиться, как следует?