"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 540

Демин, прищурив болевшие от пороховой гари и пламени глаза, узнал в говорливом боярина Егория.

Отвечать абсолютно не хотелось. Было одно желание: выпить грамм сто-двести водки и набить морду генералу, отправившему его и парней на задание. Но генерала не было… Майор, чувствовавший себя мясником, убивавшим беззащитных овец, устало сплюнул.

За него ответил Морошкин.

– А ты бы хотел, чтобы такое с твоим Козельском сотворили? – сказал капитан. Причём не сильно уверенно. Устал. Да и говорил он так, будто пытался объяснить жестокость не своему пращуру, а самому себе.

– Что ты за Козельск-то говоришь? – орал боярин, горяча коня. – Ты же такое устроил, что лучше самим помереть. Грех это великий! Живых людей огнем жечь!

Егорий, уже совершенно обнаглевший от того, что Демин молчал, а остальные вроде бы и ниже его по чину, напирал конем на пеших спецназовцев.

– Отодвинься-ка, мил-человек, – почти ласково попросил его Морошкин, трогая боярина за сапог. – А не то ведь сейчас с коня тебя скину.

– Я княгиню-матушку спрошу, – неистовствовал Егорий. – Прикажет она вас из города изгнать! Ой, прикажет!

Воднев посмотрел на командира. Почему он терпит? Но Демин словно не слышал криков соперника, а смотрел на пламя.

– Слышь, боярин хренов, – подал голос не выдержавший Дениска. – Ты бы пастенку свою закрыл. Хочешь помереть, так я тебе счас устрою…

Павленко, у которого слово редко расходилось с делом, вытащил пистолет и взял на прицел боярина. Но на спусковой крючок нажать не успел. Егорий, спавший с лица (бледность была заметна даже при лунном свете), мгновенно дал лошади шенкеля и ускакал.

– Не судьба, – философски изрек Павленко, убирая оружие.

К удивлению остальных, майор, вместо того чтобы дать подчиненному втык за несанкционированные действия, хмыкнул:

– Мог бы и достать…

– Рука устала, – неохотно пояснил Павленко. – Побоялся – промажу да в лошадь попаду…

– Лошадь – это да, – вздохнул Игорь Воднев. – Мы их и так сегодня столько перебили, сниться теперь долго будут.

– А людей тебе, что ли, не жалко? – удивился Павленко.

– У людей есть свобода выбора. У животных её нет.

– Ну ты, блин, философ! Уважаю! – покачал головой Варвар.

– Какие приказы будут, товарищ командир? – поинтересовался Морошкин.

– Так какие приказы… – повел плечами майор, подбирая свой гранатомет и оставшиеся боеприпасы. – Возвращаемся в город, на базу. Только пехоту дождемся.

Пехота уже подбегала. Впереди всех – верный Ермила. Выглядел он не в пример Егорию куда веселее. Впрочем, объяснялось это просто: он ещё не видел всех результатов ночного побоища.

Завидев князя, сотня построилась в слабое подобие двух шеренг, а Ермила шагнул к майору с докладом.

– Стало быть, княже, ух и здорово сегодня мунгалам перепало! Лет на сто уроком будет.

– Значит, так, – отдал приказ Демин. – Дождетесь, пока не прогорит, проведете зачистку. Все ясно?

– Так точно! – бодро доложил Ермила, успевший поднахвататься разных словечек у своего начальства из будущего. И слово «зачистка» ему было знакомо, потому не переспрашивал.

Уже сидя в «Уране» Демин поинтересовался у Морошкина:

– Ты чего, «жучка» боярину прямо в сапог положил?

– Ну, не положил, а закрепил, – уточнил педантичный капитан. – Если бы просто положил, он бы его вытряхнул.

– Эх, хороший ты парень, Андрюха … – вздохнул майор, а Павленко продолжил, вроде тихо, но Морошкин его услышал:

– Только зануда.

– Зануда, согласен, – кивнул капитан. – В нашей службе по-другому нельзя. А касательно боярина… Я ж не с дуру ему «жучка» в сапоге оставил. Штаны переменит, у него их много. А сапоги, как я посмотрел, всё те же таскает. Одни они у него, что ли?

– Это точно! – радостно подтвердил Павленко, успевший слегка отойти от пережитого. Верно, шкура у хохла была потверже, чем у остальных. – Штаны ему менять придется!

Последняя фраза Дениски оказалась нужной. А главное – произнесена была вовремя. Народ, представляя себе боярина, наделавшего в штаны, заржал, отпуская вместе со смехом накопившуюся досаду и душевную боль.

Вернувшись в Козельск, спецназовцы отправились прямым ходом в баню. Париться долго не было ни сил, ни желания. Сполоснувшись, лишь смылили с себя пороховую копоть и попытались избавиться от запаха горелого мяса…

Свешников, чутко понимавший настроение товарищей, на сей раз не мудрил. Обеспечив охрану, собственноручно притащил прямо в предбанник бутылку водки из НЗ, тонко нарезанное сало и хлеб. Выпили и вполголоса затянули песню. Конечно же, Трофима. Особенно хорошо получался последний куплет:

Водку растягивали, как могли: по наперстку, по капелюшечке, но она закончилась быстрее, чем хотелось. Еда сегодня в горло не шла, но когда допили, около предбанника раздался шум.

– Князь и бояре, – послышался голос Ермилы. – Войти можно? Дело у меня к вам.

– Входи, – разрешил майор, подумав про себя, что коли Ермила просится войти в баню к боярам, то дело очень важное.

Ермила ввалился в предбанник, заняв собой и без того тесное пространство. А, кроме того, в руках у сотника был какой-то мешок.

– Чего случилось-то? – поинтересовался Демин, не предлагая помощнику ни раздеваться, ни выпить.

– Вот, князь, и вы, бояре, смотрите, – озадаченно сказал Ермила, вытаскивая из мешка колчан.

– Ну, колчан и колчан, – хмыкнул Демин, осматривая трофей. – Хороший колчан, кожаный и золотом расшит. Дорогой, наверное. Кому-то из начальства принадлежал…

– Погоди-ка, – вмешался Свешников, забирая колчан из рук сотника.

Откинув слегка обгоревшую крышку, историк провел рукой по оперению. – Три стрелы… Красное перо… Бирюза…

Морошкин, хотя и не был профессиональным историком, но прочитал множество исторических книг. Потому и догадался раньше остальных.

– Получается, что мы самого Бату-хана ухлопали? – хмыкнул капитан, в свою очередь проведя рукой по оперению. – Три стрелы положены только хану в походе. Остальные носят полный колчан. Так, Алексей Михайлович?

– Так, – кивнул Свешников. – И красный цвет пера, с вкраплением бирюзы – это цвета хана улуса Джучи.

– Значит, Бату-хан разгромлен, – изрек командир. – Ну, тогда за это надо выпить. Только…

Демин тоскливо посмотрел по сторонам. Ну, где же взять водку, если ее еще не делают? Павленко, что ли, послать? Если этот э-э бляо-дун (это не мат, дорогой читатель, это Дон Жуан по-китайски) к девке не убежит, то чего-нибудь да найдет. Но нельзя Павленко отпускать. Трезвый – в доску разобьется, но все сделает. А вот если старлею попало в нюх, все… Побежит ведь по девкам…

– Не побрезгуйте, князь и бояре, – хитренько произнес Ермила, вытаскивая из мешка здоровенный кувшин – литра на два, с притертой пробкой. – Медовуха! Быка с ног повалит!

– О, наш человек! – потер руки историк.

– Давай-ка, Ермила, открывай посудину! – повеселел командир. – Выпьем, а потом думать станем, что дальше делать…

Часа через два изумленные жители Козельска могли видеть бредущего по середине улицы воеводу Ермилу, во все горло распевавшего странную песню: