"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 544

– А как насчет «снова собраться в кулак»? – посмотрел он уже на Морошкина. – Твои соображения?

Все, как по команде, с особой пристальностью уставились на экран. Но понять происходящее по картинке на мониторе было трудно.

Всадники то метались беспорядочно, то вроде сбивались в небольшие группки, чтобы тут же снова разбежаться в разные стороны.

– Я считаю, что потери личного состава противника не превышают пятидесяти процентов, – начал Морошкин медленно и негромко. – Может, и меньше. Если судить по обстрелу лагеря татар, тогда сначала тоже…

– Так может, и хрен с ними, с этими пятьюдесятью процентами? – довольно резко оборвал его Демин. – Пусть живут… Тем более что, – и на лице у него вдруг заиграла кривоватая улыбка, – каннибалы, например, по слухам, никогда не съедали всех своих бледнолицых гостей. Одному всегда дозволялось бежать. Чтоб вернулся домой и остальным дорогу заказал, мол, какие здесь обитают дикие и кровожадные люди…

– Нет, тут так не получится! – Морошкин вскинул на командира встревоженный взгляд, казалось, сам готов был вскочить с табуретки. – Пятьдесят процентов! Как пить дать оклемаются и снова попрут! А у нас только шесть «нурсов». Да и обычный боезапас пообсох…

– Так что мы тут сидим? – оборвал его Демин резко.

Жесткие складки неожиданно проступили на его лице. И этот человек только что улыбался!

– Надо действовать!

– Так мы не сидим! – возразил Морошкин, в голосе прозвучала обида. Тон тоже непривычный для капитана, которого обычно ничем было не прошибить. – Отряды Стыря и Ракши уже отправлены, чтобы добивать недобитков…

– Хорошо, – сказал Демин уже серьёзно.

Обратившись к Водневу, спросил:

– Горючка ещё есть? И для «кречета» и для «Урана»? – и в ответ на утвердительный кивок старлея повторил:

– Хорошо. Очень хорошо. Дело обстоит так, что ни полтумена, ни треть тумена, ни даже четверть мы тут оставить не можем. Расценивается как невыполнение боевой задачи. Ну, разве что и впрямь отпустить одного-двух монголов: пусть расскажут своим там, в Орде. А пока их четверть тумена, группа, слушай приказ. Выступаем сейчас в конном строю, в полном составе. Без нас Ракше со Стырём не справиться.

Все дружно, как один, поднялись. В общем молчании читалась такая же общая тяжкая мысль: в конном строю до монголов часа два ходу…

– В конном строю только малая дружина Егория, – сказал, как рубанул, майор, с усмешкою глядя на понурые фигуры подчинённых.

– Типа, лейб-гвардия княгини? – мгновенно задумался Свешников.

– Типа! – отвечал Демин.

– Этого… этого гуманиста с мечом?! – изумился Морошкин. – И после всего, что о нём узнал, не боишься иметь этого хмыря под боком?!

– Я его в городе оставлять боюсь! – отрезал майор. – За ним нужен глаз да глаз в самом прямом смысле… Под присмотром, думаю, особо не дёрнется…

– Ну, коль так… – пожал плечами Морошкин.

– А я не понял, – подал голос Павленко. – Он – в конном строю, а мы – в пешем, что ли?!

– Мы – на санях за «Ураном». Оттуда будем… капитан Морошкин будет управлять «кречетом». Так что беспилотник срочно вернуть сюда и дозаправить.

Глава 22

И всё равно на переход два часа и ушло. Равняться, как всегда, пришлось на самых медлительных. Лошадей старались особо не гнать – в бою запалённые кони ни к чему. Сечу в подробностях сначала увидели на экране монитора, шагов с полутысячи уже собственными глазами. Однако даже в бинокль было не понять, на чьей стороне перевес. Впрочем, благодаря камере «кречета» стало ясно, что бой распался на отдельные стычки: русские и монгольские всадники бились один на один.

Схватка была горячей. Знатных рубак хватало и среди монголов (впрочем, некоторые из степняков имели вполне европеоидные черты лица, что наводило на определённые мысли: то ли импортные наёмники, то ли свои же отечественные предатели-перебежчики), так что русичам приходилось нелегко. Исход не редко заканчивался не в пользу дружинников.

– Как бы не покрошили наших! – не выдержав, прокричал Воднев. – Не ожидал я от монголов такой стойкости.

Демин велел прибавить ходу. Прежде мягко урчавший мотор «Урана» затарахтел непривычно громко, сани на шишковатом насте ощутимо затрясло. Конники по правую и левую руку, только что скакавшие вровень со снегоходом, сразу оказались позади, отставая всё сильнее и сильнее с каждой секундой. Напротив, малюсенькие всадники на таких же малюсеньких коняшках, что смешно метались впереди, стали расти на глазах. И пробиваясь сквозь тарахтенье мотора, начали доноситься звуки боя: крики людей и животных, лязг железа по железу.

Да, камера «кречета» не обманула: вместо стройного и методичного уничтожения деморализованного ударом с воздуха противника на поле творилось не пойми что…

– Месиво… – буркнул себе под нос Морошкин, но услышали все.

Демин кивнул. Тяжестью вооружения русские витязи превосходили врага, но в единоборстве этот перевес мог и не играть столь уж важной роли. Не так надо было бить противника, не так. А как учил ещё Наполеон – общая слаженность подразделения в разы увеличивала ударную мощь перед столь же отважным, но разрозненным и недисциплинированным врагом. Это вопреки его пресловутой фразе про большие батальоны. А тут типа честный рыцарский поединок, прямо спорт какой-то…

– Машина, стой! – скомандовал Демин.

Воднев плавно остановил снегоход, не глуша мотор, который тут же перешёл на едва слышное урчание.

С «большой земли» в экспедицию взят был мощный мегафон, чтобы прямо голосом подавать команды на поле боя. И хотя сейчас аккуратно зачехлённый «матюгальник» лежал в бардачке саней среди прочего снаряжения, которое прихватили с собой на всякий случай, воспользоваться аппаратом «князь» опять не решился.

Когда ещё только готовили ополчение для обороны Козельска, всех бойцов, а особенно командиров, обучили различать команды, подаваемые обычным горном. «Меньше мистики будет», – резюмировал такой выбор Демин, и Морошкин с ним согласился.

– Труби «общий сбор», – приказал майор Павленко.

В свое время, когда обязанности горниста-сигнальщика оказались возложены на него, Варвар слегка закуксился, но поскольку не умел унывать подолгу, то скоро переменил отношение на диаметрально противоположное; дул в горн не только охотно и самозабвенно, но и с разной неуставной придурью, приводя русичей в полный восторг.

Демин такую самодеятельность поначалу хотел пресечь на корню (это тебе, мол, не джаз!), но после непродолжительного раздумья махнул рукой: да пусть дурачится! А то ведь и впрямь башню может снести: дела-то ведь вершим и так серьёзнее некуда.

Вот и сейчас Павленко проиграл вроде бы и заданную последовательность звуков, но в каком-то сиплом регистре. И сразу же получил от командира основательную затрещину, однако не обиделся, а только с усмешкой оторвал мундштук (или как там называется эта фитюлька на конце горна?) от раскрасневшихся губ.

На поле боя после сигнала ровным счётом ничего не изменилось. Бойцы продолжали остервенело биться с монголами. Более того – на глазах пятёрки на землю с коней грянулось двое-трое не то раненых наших, не то вообще убитых.

– Играй ещё!.. – прикрикнул Демин сердито. – И без этих твоих… вывертов!

То ли от испуга, а скорее, продолжая куражиться, Павленко затрубил сигнал в новой, но уже истошной тональности. Картина боя после этого дрогнула.

– Вот она… волшебная сила искусства, – довольно изрёк Варвар. – А вы, товарищ князь, дерётесь! Обидно, честное слово!

– Живыми вернёмся, я тебе три наряда вне очереди выпишу, – буркнул майор.

– За что?

– Четыре! За пререкания и неуставной внешний вид!

Павленко умолк, но улыбка ещё некоторое время держалась у него на губах.

Демин окинул профессиональным взглядом поле боя и вынес неутешительное:

– Что-то мне это не нравится.

– Да просто хреново всё… – себе под нос пробурчал Морошкин.

Он понимал, что общее перестроение прямо по ходу боя может стоить жизни ещё нескольким бойцам как минимум. Потому как удобно бить в спину повернувшему назад противнику. И даже наседать на того, кто пятится, тоже весьма сподручно. У коней ведь задней передачи нет. Во всяком случае, даже самый быстрый скакун становится неповоротливым, когда его начинают осаживать назад.