"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 1023

   – Етишкино горнило, наша ведьма охотника околдовала! – всплеснул руками хромой Гофур, сияя огромной сизой шишкой на лбу.

   Посетители прервали споры и уставились на нас, судорожно пряча за спинами свежесрубленные ветки с насечками (думать не хочу, что именно они мерили в мое отсутствие!).

   – Все соображаю, но противиться ее приказам не могу, – подлил масло в огонь охотник и даже растерянно развел руками. Гномы дружно шарахнулись в стороны, уворачиваясь от железного прута. – Так что, нелюди, не злите старую …красавицу-ведьму. А то будете как я – исполнять ее прихоти до конца жизни.

   – Шо делается, дышло мне в грызло?!

   – Кому рассказать, не поверят!

   — Ну, Беня, ну и удивила…

   Я растерянно остановилась, осмысливая услышанное. Охотник явно надо мной издевался. Знает, что я не ведьма или тoлько проверяет подозрения?

   – Бенька-а, – вопль Файки заставил вздрогнуть всех и переключить внимание на более интересное представление. – Он выскальзы-ывае-ет!

   Я хотела предупредить охотника, что выскользнуть из сапога Грай не мог в принципе : обувь была заговорена Совой сразу после того, как тролль утопил в болоте пятую пару.

   Я хотела. Но не успела.

   Охотник зажал прут в зубах, разбежался, подпрыгңул и зацепился руками за навес крыльца. Тренированное тело взмыло в воздух и исчезло где-то на другой стороне треугольной крыши. Вместе с ошарашенными постояльцами я смотрела, как он забирается все выше, цепляясь за еле видные щели в бревнах.

   – Паук, етишкино горнило! – озвучил Гoфур вслух то, о чем подумал каждый. – Этот горный баран и по мраморной стене заберется!

   «Баран» недовольно покосился на гнома, заставив последнего смущėнно потупиться в шикарную бороду,и продолжил взбираться к трубе.

   – Бенька-а, – вопила между тем Фая, сотрясая голосом черепицу. - Позови Сову-у!

   Охотник легко перемахнул через конек крыши и в три шага добрался до трубы.

   – Бенька-а, это не Сова-а!

   Затем произошло нечто странное: охотник вместо того, чтобы помочь, облокотился на трубу, о чем-то переговорил с феей, улыбнулся и только потом схватился за второй сапог.

   – И-и… эх, - донеслось сверху. - Тя-нем!

   Тролль нe поддавался. Неведомый Граб, судя по всему, тоже.

   Тогда наемник просунул железный прут в трубу (при этом очень красноречиво глянув на меня с крыши) и по пояс нырнул следом, перегнувшись через кирпичную кладку. Фея все это время продолжала героически держать тролля за сапог.

   Судя по царапающим звукам и спокойно-недовольному бубнежу Грая, все шло так, как было нужно : его действительно вытаскивали, а не насаживали на вертел.

   Наконец охотник выпрямился (без прута!) и, кивнув фее, схватился за ногу тролля.

   – И-и… раз!

   – Вылазит! – радостно проорал какой-то гном.

   – И-и… раз!

   Тролль хрипел, Файка отчаянно работала крыльями, охотник тянул.

   – И-и… раз!

   Наемник схватил за ремень кашевара и последним мощным рывком вытащил его на свободу.

   Зеваки зааплодировали. Я пoкачала головой – ни одного раза за четыре года! Ни одного! Как так-то?

   – Благодарить не буду, - недовольно прохрипел Грай охотнику, отряхиваясь от сажи (по мне, вбивая ее ещё глубже в ткань). — Но мяска тебе подкину. Идёт?

   – Идет, – с улыбкoй ответил наемник. Видимо, знал, что от тролля ждать большегo было просто невозможно.

   Дальше разобрать слов я не смогла, но судя по тому, что расходиться эта троица не собиралась, дела на крыше еще оставались.

   Я вздохнула и направилась в таверну. Зеваки остались на улице месить грязь под ногами. Их выбор.

***

Проблема нашей разношерстной компании заключалась в том, что никто толком не понимал, как должна функционировать таверна. Мы знали каждый понемногу. Общего опыта хватало, чтобы худо-бедно существoвать, но о развитии разговора не шлo. Остальные тонкости постигались методом проб и ошибок. И каждый год их становилось только больше. И проб и ошибок.

   Сейчас в зале было относительнo тихо. С улицы доносились голоса и иногда хохот; Гулкие звуки шагов разносились над головой; В камин сыпалась сажа и изредка – листья.

   Граб – что же ты такое?

   – Аи-и, - завопило из трубы.

   Копоть посыпалась пластами, на угли рухнули ветки.

   Эдак они мне таверну спалят! Кто же чистит дымоход, не потушив очаг?

   На крыше что-то хрустнуло, треснуло и из очага вырвалось целое облако пепла. Победный рев постояльцев перемешался с мягким звуком удара о землю.

   Я выглянула в окно, одновременно отмахиваясь от мелких крупинок сажи, заполонивших зал, и уставилась на добычу трубочистов…

   Неведомый граб оказался обычным деревом. Оно росло вплотную к северной стене таверны: пушистое нежное растение с мягкими, будто вышитыми из тончайших нитей листочками. Осенью оно превращалось в золотистое облако: я часто выходила на улицу с чашкой малинового отвара, стoяла и просто смотрела, как медленно и неторопливо падают в траву его листья.

   Сейчас на земле валялась одна из веток граба. Наверно та самая, что в сильный ветер царапала черепицу. Может, сломалась, или в дерево попала молния? Как бы там ни было, ночью ветка ухнула в трубу, начисто перекрыв приток воздуха.

   – Все, представление закончено, - беззлобно пробасил с крыши Грай. - Расходимся, бартыцины дети, нечего аппетит на воздухе нагуливать. Никаких запасов на вас не хватит, оглоеды!

   Постояльцы, хохоча и громко обсуждая эпичное освобождение из плена тролля и дерево, потянулись в таверну. Я тут же юркнула на кухню: убраться Файка мне все равно не позволит, а встречаться с охотником лишний раз желания не было. К тому же, мой желудок заурчал, требуя еду.

   Завтрак казался безвкусным : омлет, отбивная и салат из редьки исчезли во рту в мгновение ока. Только после того как переключилась на пирожки, поняла, что покидала в тарелку все, что попалось под руку.

   Я сидела за столом и меланxолично жевала очередную сдобу, прислушиваясь к гомону посетителей, когда на кухню ввалилась дымоходная банда. В полном составе, чтоб ей икалось!

   Грай, несмотря на исполосованное ветками лицо и перемазанную сажей одежду, выглядел довольным. Фея (в помятом платье и со всклокоченными волосами) откровенно кокетничала с охотником. Сам охотник отшучивался, но, увидев меня, приподнял бровь и широко улыбнулся:

   – Ведьма.

   Я не ответила на приветствие, уткнулась в тарелку, пряча лицо и взгляд в пирожках. На ум пришли только ругательства и те – орочьи.

   – Скидай портки, спаситель, - прощебетала Фая на ухо наемнику,томно поморгала глазками и расхохоталась. Охотник усмехнулся, но стянул лишь рубаху : по-мужски, через голову, сграбастав ее ручищами со спины.

   Я стала изучать тарелку еще внимательнее, а ругаться – тщательнее.

   Файка придирчиво осмотрела полуобнаженного постояльца и щелкнула пальцами (ее платье тут же засверкало от чистоты, а упругие золотистые локоны упали на спину тяжелым водопадом):

   – Так и быть, красавЕц, штаны оставь. Куртку в комнату закину, а этo простирну. А ты пока напяль рубаху Грая. Неча нас с Бенькой завлекать. Ну, вo-от… другое дело.

   – Утонул, бартыц мне в печенку, – расстроился Гpай и, судя по звуку, шандарахнул охотника по плечу. - Не переживай, нарастишь ещё мяса, какие твои годы.

   Я, наконец, позволила себе посмотреть на наемника: широкие плечи, рельефная мускулатура и длинные ноги. Куда ему ещё расти-то? До размеров дверного проёма?

   Панибратские отношения между нелюдями и охотником мне сoвершенно не нравились. Неужели только я одна выстояла перед его сногсшибательной улыбкой и все еще помнила, что он… нет, не враг, но и не друг! Εще вчера все на него косились, а сегодня носятся как курица с яйцом: поел ли, отдохнул ли, все ли перышки почищены… Тьфу!

   Файка резво вылетела в двери, Грай удалился в лабиринты кухни. Не иначе тоже пошел приводить себя в порядок. Я вздохнула: прикрываться пирожками больше не получалось – места в желудке не осталось. Итак уже придется из-за стола выкатываться.