"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 431

— Да ладно вам, Григорий Семенович, — улыбнулся я. — Пусть их там рисуют что хотят. Все ведь прекрасно все понимают.

— Понимают-то понимают, да только от этого не легче, — проворчал Григорий Семенович и похлопал меня по плечу. — А ты, Михаил, и вправду большой молодец. Я тебе говорю как опытный боксер и тренер: сегодня в этой категории ты был безоговорочным и единственным чемпионом! И запомни, что просто так я такими словами не разбрасываюсь!

— Я знаю, Григорий Семенович, — отозвался я. — Спасибо вам огромное!

— Да за что там… Ладно, — вздохнул наш заметно уставший от всей этой нервотрепки тренер, — пойдемте посмотрим, как будет биться наш Дениска.

Бабушкин как раз в этот момент готовился выйти на ринг. Он стоял у выхода, сосредоточенно думая о чем-то своем.

— Денис, — негромко обратился к нему Григорий Семенович и, как мне показалось, сам задумался о том, какие слова лучше всего подойдут в данный момент. — Ты знаешь что… ты не тяни время. Сам видишь, что всю дорогу происходит. Они на конец боя могут оставлять всякие нехорошие сюрпризы.

— Угу, — отозвался Бабушкин. — Мишке вон сюрприз так сюрприз подложили.

— Вот именно, — кивнул Семеныч. — Поэтому постарайся лучше победить досрочно. Чтобы у этих крокодилов не осталось не только никаких вопросов, но и никаких возможностей подгадить результаты.

— Я постараюсь, — пообещал Бабушкин и отправился на ринг. Мы же с Григорием Семеновичем и остальными динамовцами заняли свои места в зале.

Должен заметить, что совет Григория Семеновича Денису был, наверное, самым уместным. На примере моего выступления стало окончательно понятно, что именно на третий раунд приходятся все эти подставы. А точнее было бы сказать даже не «выступления», а «выступлений» — если вспомнить еще и историю с разлитой водой.

Денис Бабушкин тем временем тоже, видимо, хорошо уразумел, что означают все эти события, и воспринял совет Григория Семеновича как руководство к действию Уже с первого раунда он начал атаковать соперника так активно, что тот не мог даже как следует отбиться. Похоже, Бабушкиным в этот момент управляло не только здоровое спортивное желание выиграть поединок, но и вполне объяснимая злость, и он отыгрывался на сопернике за всех нас. В результате первый раунд остался полностью за ним, а его противник уходил в свой угол, прилично пошатываясь.

— Молодец, Денис, продолжай так же! — проговорил Григорий Семенович. Теперь он старался сдерживать свои эмоции — за меня уже заранее порадовался, а закончилось все не так. — Не расслабляйся, сейчас у тебя есть все шансы, по крайней мере в честной борьбе так точно!

— Да я и не собираюсь расслабляться, — несколько меланхолично произнес Бабушкин, отхлебывая предложенную воду. — Не для того, знаете ли, на ринг вышел.

Второй раунд Денис начал еще более заведенным и агрессивным — во всяком случае, так это выглядело со стороны. С ходу начав жесткую рубку, он быстро загнал противника к канатам. «Потыкав» его пару раз точечными ударами и убедившись в его неспособности полноценно сопротивляться, он размахнулся и пробил мощнейший двойной!

Противник рухнул на пол, и только слабые подергивания его рук, больше напоминавшие судороги, напоминали о том, что это — живой человек.

— Продолжать можешь? — рефери подбежал к упавшему и пристально посмотрел на него.

— Я… А? Э… — сопернику Дениса здорово от него прилетело, и бедолага был в состоянии извлекать только какие-то отдельные звуки и вряд ли полностью осознавал реальность.

Рефери покачал головой.

— Один… Два… — начал он отсчет. Впрочем, это было уже скорее формальной процедурой. Даже наблюдателям со стороны было понятно, что ни о каком продолжении боя не могло идти и речи. И даже медики уже стояли у самого ринга с носилками наготове.

Когда рефери поднял руку Дениса Бабушкина, весь зал взорвался восторженным ревом и аплодисментами. А уж как ликовали мы с пацанами — невозможно и передать. Ведь, по сути, Денису в этот раз удалось невозможное — после длительного перерыва и чуть ли не прекращения спортивной карьеры он выиграл чемпионат СССР!

— Дениска, сынок, — на глазах нашего Семеныча проступили слезы счастья, — я знал, что у тебя все получится! Знал, слышишь! Ты — чемпион!

— Вот это ты даешь! — проревел Лева. — Ты, можно сказать, ответил за всех динамовцев! Теперь пусть утрутся!

— Поздравляю, — улыбнулся я. — Это был действительно очень профессиональный и зрелищный бой. Так их всех и надо!

— Ты такой вообще, Денис! Я прямо глазам своим не поверил! — как всегда, восторженно кричал Сеня. — Ты как вообще такую рубку-то развязал, скажи? Я даже не успевал за твоими руками следить?

— Да я просто разозлился сильно, — смущенно ответил Бабушкин.

— Вот и мне надо было так же, — чуть огорченно проговорил Сеня, но тут же одернул себя: — Но ты все-таки такой молодец, что я даже не знаю как сказать!

Бабушкин принимал заслуженные поздравления, и я впервые видел его смущенным, окончательно сбросившим всю свою спесь. Это действительно был его звездный час. А еще это был звездный час всех нас, как представителей «Динамо». Наша эмблема сегодня была эмблемой чемпионов, пусть и только в одной категории. Поэтому мы долго не могли разойтись, наперебой поздравляя Дениса и взахлеб обсуждая его выступление. Мы так увлеклись, что от избытка чувств едва не устроили кучу малу прямо у ринга. Как обычно, к порядку нас призвал Григорий Семенович.

— Так, всем внимание! — произнес он, и наш динамовский шум тут же заглох. — Сейчас быстренько переодеваемся и идем на ужин! А после ужина собираемся в нашем тренировочном зале.

— Опять тренировка будет? — сострил Колян. — Завтра выступления?

— Если ты так хочешь, запретить я тебе никак не могу, — парировал Григорий Семенович. — Так что иди и тренируйся. А для остальных будет подведение итогов — мне есть что вам всем сказать.

Стоит ли говорить о том, что сразу после ужина мы как штыки стояли перед нашим тренером в зале? Со стороны, наверное, это походило на ожидание награждения. Впрочем, хотя никаких призов Григорий Семенович выдавать нам, конечно, не собирался, иногда важные и своевременные слова от наставника могут быть намного ценнее любых материальных наград.

— Значит, так, орлы, — привычно начал Григорий Семенович, заложив руки за спину и расхаживая перед нами взад и вперед. — Во-первых, я хочу всех вас, а точнее, всех нас поздравить с успешными выступлениями на чемпионате СССР! Да, вы не ослышались! — тренер обвел нас глазами, как бы считывая нашу реакцию. — Я считаю, что каждый из вас показал себя на самом достойном уровне! Иначе и быть не могло: подготовились вы хорошо, рекомендации выполняли тщательно, свои бои вели продуманно. И пусть не всем сегодня удалось получить звание чемпиона, уже сам факт выступления на всесоюзных соревнованиях говорит о вас, как о крепких спортсменах!

Мы слушали молча, переваривая услышанное. Только сейчас до нас начало доходить, что такой важный для всех этап, как чемпионат СССР, действительно уже остался позади. А это, как ни крути, не просто несколько дней в другом городе на соревнованиях. Это действительно очень важный и неповторимый этап в нашей спортивной жизни.

— Что же касается того, кто выиграл, а кто нет, — продолжал Григорий Семенович, — да, я прекрасно понимаю, что вас это задевает. Но мой вам совет — воспринимайте любой поражение как опыт. И не просто как еще одну тренировку, а как бесценный опыт, который вы не могли бы получить больше нигде и ни при каких обстоятельствах!

— Угу, — буркнул Лева, — только некоторые будут с лаврами победителей считаться чемпионами, а мы…

— Знаешь, Лева, — задумчиво отозвался Григорий Семенович, — а это еще большой вопрос, кому в данной ситуации повезло. Да, их, конечно, какое-то время будут везде называть чемпионами. Только ведь сами-то они прекрасно знают, каким путем им досталось это чемпионство. А проще говоря — что оно липовое. А самое-то, пожалуй, главное, что на бумажках можно написать вообще все, что угодно — хоть что ты безоговорочный и вечный чемпион аж всей Вселенной! Только вот серьезным профессионалом ты от этого не станешь. И в первом же честном бою тебя размотают как школьника. Причем ты даже сам не заметишь, как.