"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 511

— Для тебя Андрей Андреич! — перебил меня он.

— Вот когда я Егором Александровичем буду, тогда и ты Андреичем станешь, — хмыкнул я.

— Хе, ладно, чего ты там намазюкал, Егор, блин, Саныч? — фрезеровщик взял деталь, повертел в руках.

— Учти, разметка сразу в размер. Хотя давай прямо. Моя разметка тебе — только руки пачкать, допуск пять десяток, не промахнешься.

— Ну пачкать не пачкать, допуск не допуск, а чтобы не было звездежу, делай все по чертежу, врубаешься? — откровенно стебался Андрей, по крайней мере, пытался. — Слышь, комсомолец, а ты вообще операцию читал? Вот это что написано? Разметить партию, а ты мне чего одну суешь? Силенок не хватило?

— Суют сам знаешь что и сам знаешь куда, а я тебе деталь на настройку дал. Не благодари. Кушайте с булочками.

Я собрался уходить, но фрезеровщик меня остановил.

— Ничего не знаю, Кузнецов, — ухмылка сошла с его лица. — Написано все разметить, так будь добр. Забирай свое барахло!

Он кинул деталь обратно в ящик и выключил кипятильник — в кружке во всю кипела вода. На принцип-таки пошел, значит.

Ладно.

Я тоже могу быть принципиальным. Я взял детали и вернулся к своему рабочему месту. Технолога, может, вызвать, показать, что следующие, как минимум, три операции здесь лишние? Так потом БТЗ придет, норму порежет к чертям, а детали эти не один Андрей делает. Всем, что ли, из-за придурка страдать.

Как тогда?

Но есть у меня дельная мысль, как этому Андрею Андреичу спесь сбить. Ага… Сейчас этим и займемся.

Глава 9

Фрезеровщики или токари, все те, кто работает по разметки от слесаря, больше всего не любят измазанную в чернилах деталь. Разметить можно аккуратненько, так, что мазнул разок кистью по линии — и хорошо. А можно измазюкать, и тогда станочник перепачкается как поросенок. Вся штука в том, что деталь при обработке нагревается, и чернила текут — а значит, жутко пачкают робу и руки. Отмывать их потом целая проблема. Но формально никаким нарушением техпроцесса это не назовёшь.

Я разложил металлические квадраты на верстаке, один к одному и без просветов. Вооружившись кистью и чернильницей, начал «красить забор» — вымазюкал одним сплошным чёрным слоем поверхность деталей. Слегка подул на квадраты воздухом из пистолета, дал подсохнуть, а после перевернул и намазал их с другой стороны. Подумав, решил что будет нелишним намазать и торцевую часть. По итогу минут через пятнадцать у меня на столе лежали полностью выкрашенные детали. В таком виде я сделал разметку каждой и, сложив обратно в ящик, отнёс Андрею Андреичу. В одно известное место не только он может лезть. Надо бы показать мужику, что если вести себя по-хамски, то каши мы не сварим.

— Ты че, ученик — опух⁈ — он выпучил глаза на детали.

— Чего не так, Андрей Андреевич? — я старательно выговорил его отчество. — Ты же просил разметить каждую, вот я и разметил, — невинно сообщил я.

Я не дал ему собраться с мыслями, развернулся и пошагал прочь. Пусть теперь делает, что хочет. Может мастеру пожаловаться или контролёру, я-то все по технологии сделал. Сам же говорил про звездеж и чертеж.

Когда я свернул к верстаку, на весь фрезерный ряд стоял трёхэтажный мат. Но жаловаться Андрей все же никому не пошёл. Что ж, ждём очередную ответочку.

Наставник, как и предупреждал, возился со срочными позициями, склонившись над верстаком. Я обратил внимание, как педантично организована его работа — техпроцессы выложены отдельно, на равном друг от друга расстоянии, комплекты разверток лежали на технологиях, связанные верёвочкой.

— Семён Палыч, я отстрелялся. Какие будут указания? — громко, чтобы привлечь его внимание, спросил я.

— Ба! — Палыч вздрогнул от неожиданности. — Егор, ну ты, блин, быстрый, как гепард! Куда торопишься-то?

— Не люблю, когда что-то несделанным висит, — честно заявил я.

— Правильно, Егорка, когда на сделку перейдешь, это твое качество ой как пригодится. Но пока ты на голом окладе, и норму выполнять надобности нет, запомни одно простое правило, — наставник поучительно поднял большой палец. — Сделал дело — гуляй смело. Только молча, а то тебе быстро другое дело найдут. И не погуляешь…

— Учту, Семен Палыч.

Я осторожно улыбнулся — не в насмешку, а в поддержку.

— Поэтому можешь пробздеться, а если мастер спрашивать будет, чем занят, скажи, что детали с фрезы ждёшь. Либо, если душа работы просит, займись да свое рабочее место обустрой. Я, правда, занят маленько — поэтому уж давай, сами с усами, — закончил наставник.

Я выслушал, покивал, что понял. Вообще Палыч верно говорил, тут не поспоришь. Работа всегда найдётся, но на окладе, когда закрывать месячную норму надобности нет, потуги никто не оценит. А вот на голову сесть — это запросто начальство организует. Советом наставника при прочих равных следовало воспользоваться, но у меня стояла несколько иная цель. Хотелось скорее вернуть себе былые навыки. Как ни крути, но тело новое, хочешь не хочешь, а приспособиться надо. Голова-то помнит, а вот рукам нужно привыкнуть.

Что-то такое у меня уже было после перелома. Помню, сверло закусило, кондуктор провернулся, и все мои четыре пальца на левой руке, кроме большого, придавило железякой. Вот когда я гипс снял, то первую неделю работать было непривычно, будто руки не свои. Так и сейчас кажется. И чем больше я поработаю, тем быстрее нужную форму наберу.

Поэтому я всё-таки решил сходить в ГОСК и поинтересоваться у мастера, есть ли для меня другая работа. Желательно чуть поинтересней, чем плевая размётка и зачистка заусенцев.

Но до ГОСКа я не дошёл — мастер нашелся у дверей БТК в компании контролёра Ани. Они стояли возле телеги с огромным кронштейном. Сложная деталь, уже прошедшая термичку, пескоструйку и окрашивание. Аня держала в руках свёрнутый в трубочку техпроцесс, а мастер ей что-то объяснял, обильно жестикулируя.

— Ань, ну вышло так! Я ещё в начале смены заявку в гараж оставлял. Кто виноват, что в 52-м цеху чей-то день рождения обмывают! А водитель — он что, он человек подневольный, подождал и уехал. Теперь у них обед через полчаса, хрен дозвонишься.

— Понимаю, — вздыхала Аня. — А если и дозвонишься, то заявку на завтра перенесут.

— Вот-вот!

— Ну так а почему водитель деталь с собой не взял? Сейчас бы села на автобус и доехала…

— Такое спросишь! Ладно, я сейчас придумаю что-нибудь! Жди, Анют. Буквально минуточка.

Мастер, наконец, увидел меня, переминавшегося с ноги на ногу чуть в сторонке.

— Ты че хотел, Егор?

— Работу переработал. За добавкой пришел, — сказал я.

— Э-э… — мастер задумался. — А ты Андрею Андреевичу 89-е отдал?

— Отдал. Может, сегодня и на термичку отправим, — подтвердил я.

— Ох ты ж… молодец! Так, ну пойдём посмотрим, что у меня для тебя есть.

Мы зашли в ГОСК, где я нынешний был впервые. Вдоль стен со всех четырёх сторон стояли стеллажи с ячейками для деталей. На стеллажах красной краской были указаны номера участков и фамилии рабочих. Задумка неплохая, но это только в теории. Теоретически мастера участков получали план на ближайший месяц, шли в архив за техпроцессом, в материалку за заготовками и в инструменталку за инструментом. И в этой радужной картине мира в ячейках должны были лежать заготовки, техпроцессы и необходимый для работы инструмент. Рабочему оставалось прийти к ячейке, забрать всё необходимое и идти работать. Однако на практике половина ячеек пустовала. Рабочие, понятное дело, сами ходили за заготовками, техпроцессами и инструментом.

Помимо стеллажей, в ГОСКе стояли столы. Два из них были завалены кучей деталей и бумаг, а третий, стоящий особняком, был чуть ли не вылизан. На нем, кстати, лежали те самые шайбочки после шлифовки. Сидящая за столом комплектовщица нанизывала их на проволоку и прикрепляла бирки. Комплектовщица здесь была не одна, за одним из заваленных столов восседал мастер с другого участка. Полный мужик, с заметной залысиной на голове. Он запрокинул голову и тихо посапывал, урвав пару свободных минут.