"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 519

— Егор, — ответил и я озадаченно огляделся.

М-да, похоже, он не шутил, когда говорил про дорогих гостей. Скорее, здесь подойдёт другой анекдот: гости, а вам хозяева не надоели? И судя по тому, что я увидел, мой новый сосед чувствовал себя в комнате полноправным и единоличным хозяином.

— Это как понимать? — прямо и не стараясь сбавить тон спросил я.

Хотя в данном случае правильно было спрашивать — не охренел ли ты, дядя? Комнату я застал совершенно в другом виде, чем она была, когда я отсюда уходил. Валентин явно решил похозяйничать и сделал полноценную перестановку. Если раньше моя раскладушка стояла прямо напротив окна, то теперь Валя поставил её вдоль стены, ближе к двери. Возле окна он поставил свою раскладушку, подвинул ближе к ней, вроде, как общую тумбу, а мои вещи нагло сложил кучкой рядом с моей раскладушкой.

— Да как, — Валентин демонстративно зевнул. — Решил немного порядок навести, подумал, что ты не будешь против.

То, что этот Валек совсем немного наглая морда, я уже понял.

Я покосился на стол, на котором лежали сваленные в кучу технические справочники. У батареи вдобавок стояли две гири и пара гантель. Что Валентин плотно занимается физкультурой, было видно невооруженным взглядом. И, судя по всему, у него имеется сформированная привычка коммуницировать с людьми, считая себя стороной «а» в любых переговорах. Плавали — знаем, такие вот самовлюблённые индюки не первый раз встречаются на моем пути.

Валентин прошел к своей раскладушке, уселся и продолжал наблюдать за моей реакцией.

— Слышь, Валек, — я вскинул бровь. — А ты случаем ничего не перепутал?

— А че я перепутал-то, сосед? — делано удивился он. — Я ж тебе, наоборот, помог, порядок навёл, чтобы в этой конуре можно было жить. Мне Клавдия Ильинична сказала, что ты сам только-только заехал. Так что я вообще-то думал, что ты мне спасибо скажешь.

Вон он как выкручивает лихо. Я и вправду толком ещё не успел обустроиться и прибраться, но это вовсе не означает, что Валентин может без моего ведома трогать вещи.

— Значит, послушай сюда, Валек, — я сгрёб в охапку кучу своих вещей с раскладушки.

Подошел к тумбочке, свободной рукой отодвинул его книги и вывалил рядом свои вещи.

— Давай-ка мы с тобой с порога договоримся. Если живешь в общаге, то считайся с соседями, тем более — по комнате.

— А что тебя не устраивает? — нахмурился Валентин и демонстративно хрустнул пальцем.

Наверно, решил показать, что мне следует крепко задуматься перед тем, как что-то предъявлять. Задуматься, может, и было над чем, но я не из пугливых. Взгляд от соседа я не отвёл.

— Ну хотя бы то, что ты делаешь и не спрашиваешь. Напомню тебе, что я тоже здесь живу. Тебе в голову не приходило, что я, быть может, хочу спать у окна и не просто так это место занял первым? Или, — я кивнул в сторону его раскладушки, где под одну из ножек была подставлена моя единственная книга, томик Шолохова. — Почему бы тебе не положить под ножку свой сопромат?

Валентин подвис, видимо, соображая, как ему реагировать, а я резюмировал:

— Так что либо давай жить дружно, либо мы очень сильно поругаемся.

— Слушай, Егор…

И он попытался мне объяснить, что хозяйничал не просто так. Мол, он попытался поставить раскладушку у стены, лег, но почувствовал, что там тянется сквозняк. Вещи он свалил в кучу не для того, чтобы мне насолить, а чтобы мне их не искать. Ну а томик Шолохова взял потому, что тот точнее всего подходил по толщине.

— А может, мне вид из окна нравится? — возразил я.

— Егор, давай честно, — вздохнул Валентин. — Ты кем на заводе работаешь? Слесарем? Оно тебе нахрен не сдалось, какой там вид из окна, у тебя работа тяжелая, физическая, и после смены ты на боковую и спать. А я, между прочим, головой работаю. Да и Шолохова ты ведь читать не будешь! Короче, ладно тебе бурчать, принял-понял… ты не против, если я у окна свою раскладушку оставлю?

Валентин часто моргал, резко переменив тактику и прикинувшись не охотником, а жертвой. Бедный, несчастный, видите ли, ухо у него на сквозняке болит. Ладно, мне действительно всё равно, где спать, тем более никакого сквозняка возле стены нет. А вот возле окна через месяц-другой будет с матраса сдувать. Как раз будет чем заняться Валентину — окна в зиму поклеить. Вообще, похоже, ему корона высшего образования немного мозги сдавила. Ну ничего, вроде, моя воспитательная беседа подействовала, а далее ему ещё придётся столкнуться с реальностью, когда пойдёт на завод. Раз инженер-технолог, то ему через день придётся с мужиками разговаривать, а там быстро всю спесь собьют.

— Хочешь у окна — спи, мне медом там не намазано, но в следующий раз обязательно спрашивай, — заключил я.

— Не вопрос, — согласился Валентин, однако по прищуру его глаз с хитринкой я понял, что на этом наши бытовые конфликты не закончатся.

Бог с ним, есть мне хотелось гораздо больше, чем выяснять отношения с новым соседом. И я пошёл на кухню, чтобы разведать обстановку в холодильнике. Однако в холодильнике не нашлось ничего из вчерашних остатков. Нет, не сказать, что в холодильнике шаром покати, других продуктов там полно, но будет некрасиво, если я на соседские щи стану без спросу претендовать.

То же самое, что за чужую раскладушку хвататься и из тумбочки выселять.

— Не знаешь кто остатки оливье сожрал? — послышался сзади голос Митьки.

Мой друг, уже переодевшись, зашёл на кухню.

— Вместе с кастрюлей пропало! — добавил он.

Оливье я не трогал, поэтому пожал плечами. Кто его знает, может, салат уже поплыл, и кто-нибудь из девчонок его утилизировал в канализационном смыве.

Митька был явно не в духе, но спрашивать, что у них с Танюхой стряслось, я не стал. Захочет — сам расскажет. А вот мне, похоже, придётся в магазин топать. Вернувшись в комнату, я обнаружил Валентина, лежащего на раскладушке с одним из справочников в руках. Он нацепил на нос очки, включил настольную лампу, которую поставил на подоконник, а чтобы запитать её, протянул удлинитель через всю комнату, ведь розетка, одна-единственная, была возле двери. Я перешагнул через провод удлинителя и полез в свой чемодан, где в паспорте лежал неприкосновенный запас. Но на полпути остановился — взгляд упал на белую кастрюлю в красный горошек. Та спокойненько себе стояла под раскладушкой Валентина. Именно из этой кастрюли Танюха вчера накладывала оливье.

— Валек, ты что, наше оливье сожрал? — изумился я.

— А… так оно уже прокисать начало, пока бы вы с завода вернулись, его бы осталось только выбросить, — невозмутимо сказал он.

Все, что осталось от салата — несколько кусочков картошки, лежащие на дне рядом со столовой ложкой.

М-да, тяжело мне с соседом придётся. Наглый такой, и главное, логика у него своя. Не железная, но он в неё верит. Клинический случай — хуже некуда. Я залез в свой чемодан, достал оттуда деньги на еду и прихватил сумму, чтобы отдать Ярику.

— Ты это, Валек, если не хочешь сразу с соседями отношения портить, то хотя бы кастрюлю после себя сполосни и скажи, что было очень вкусно! — сказал я.

— Погоди, забыл кое-что, — Валек не торопясь отложил справочник, сунул руку в карман и вытащил оттуда ключи. Бросил мне. Я поймал на лету, заметив в глазах соседа промелькнувшее восхищение. — Это от нового замка, всего два ключа было, один я Клавдии Ильиничне отдал, по правилам. Поэтому тебе не досталось, так что вот, можешь себе сделать дубликат.

Ишь ты, разрешает.

— А давай-ка, Валёк, ты поднимешь свою немаленькую жопу и сам себе дубликат сделаешь, — я сунул ключ в карман и широко улыбнулся. — Возьмешь на вахте.

С этими словами я вышел из комнаты, оставив возмущающегося Валентина подумать наедине с самим собой.

Спускаясь по лестнице в мыслях о том, что бы такого прикупить себе на ужин, я услышал на втором этаже приятный женский голос, который с расстановкой и ударением читал стихи. Кишки, конечно, из-за голода устроили стачку, но любопытство взяло вверх. Я заглянул в чуть приоткрытую дверь, из-за которой доносился голос.