"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 563

И сейчас наступало самое подходящее время, чтобы перейти к делу.

Я как ни в чём не бывало разлил по рюмкам водку и покосился на электрика.

— Кстати, мне тут вспомнилось, как с неделю назад я был в вашем цеху, — проговорил я, продолжая украдкой просматривать на Михалыча.

— А кой хрен тебя туда понес? К Митьке заходил? — поддержал он тему.

— Ну да, проведать захотелось друга, да и по работе послали, на сборку ходил.

— Митька — хороший парнишка, — с важным видом заключил электрик. — Всегда здоровается, спрашивает, здоровье как, надо ли где помочь — интересуется.

Но я не дал ему долго петь дифирамбы Митьке, а вернул разговор в нужное русло.

— Так вот, ладно Митька, с ним все понятно. Но меня другое заинтересовало. Значит, иду себе, никого не трогаю, а тут грохот: бам-бум! — я всплеснул руками, обрисовывая масштаб. — Оборачиваюсь, а там мужики прямо входа в цех чи трансформатор, чи не знаю, как это называется, уронили… слышал?

Я в красках рассказал электрику свои впечатления, когда стал свидетелем падения будки на пол.

— Уронили-таки, паршивцы! — изумился Михалыч. — А я ещё думал, что с ним не так. — он пожевал губу в задумчивости. — Ты мне глаза раскрыл, Егор!

— Ты что, не знал? — я вскинул бровь.

Вот этого никак я не ожидал.

— Не, разговоры, конечно, в курилке ходили, но на то они и разговоры, что там даже не напополам делить надо, а на десять. Такую бандуру ведь ещё уронить — постараться надо. Захочешь — не уронишь, она ж тяжеленная, с места и то хрен сдвинешь!

Он ещё поохал и почмокал губой.

— И тебе начальник ничего не сказал? — уточнил я.

— А что он скажет? Говорит, Михалыч, ничего не знаю, надо побыстрее все смонтировать и запустить, — электрик плечами пожал. — А сколько я с этой бандурой намучился! То тут, то там какая неисправность вылезает! Я пытался понять, чего оно капризничает, как дитё неразумное, а потом рукой махнул — работает и работает, всяко лучше, чем раньше было.

Я задумался, выходит, электрику, который трансформатор непосредственно монтировал, ничего не сказали о том, что его повредили. Вот же бараны!

— Я ещё начальнику говорю — слуш, он какой-то бракованный нам достался, поменять нельзя? — продолжил Михалыч. — Рекламации там, прокламации. А он на меня смотрит коршуном, мол, ты пургу не неси, Михалыч. Ничего он не бракованный, все нормально! А я ведь начальника хорошо знаю, он когда врёт, начинает ручку на столе перебирать и двигать. Так вот, он тогда эту ручку так затискал, что едва пополам не переломал.

Михалыч замолчал, потянулся к рюмке и предложил новый тост.

— Давай за то, чтобы у нас в Союзе было поменьше дураков и больше дорог, фух! — мы чокнулись, и электрик опрокинул рюмку.

Я, как обычно, сделал небольшой глоток и поставил рюмку обратно. Интересно, конечно, девки пляшут. Мало того, что они трансформатор уронили, так ещё из этого тайну сделали. Как потом работать с механизмом? Что за люди? Вот правильно Михалыч говорит — дураки. Были бы умные, да даже не умные, а если бы хотя бы немного голову включали, то сообщили бы на завод-изготовитель о неисправности. А тут даже электрику не сказали… видимо, побоялись, что за халатность их к чёртовой бабушке за забор выгонят. И теперь происшествие отрицают.

— Так и что итого, наладил ты шайтан-машину? — спросил я.

— Да куда ж она денется, — отмахнулся электрик. — Подключил, проверил — работает. Только я ж не завод–производитель, в любой момент скачок напряжения будет или ещё чего — тогда пиши пропало. Вон в пятницу пожарная тревога завыла, и никто так и не понял, с чем это связано. Только я потом смотрю — а там контакты релюшек все обуглились.

Я вздрогнул.

— Так а проверяющих когда прислать обещали?

— Ты такое спросишь, Егор, мне что, об этом докладывают? — вылупился на меня Михалыч. — Да и кто куда ехать будет, ты сам посуди, повесили на нём, что следующий осмотр через год — и забыли к хренам. Работает — и хай работает… так, ну давай, мы что-то с тобой заговорились. Предлагаю ещё по рюмочке пропустить, мы ж не языками чесать за стол сели!

Я отказывать старику не стал, плеснул в его стакан остатки водки. Выпили. Электрик взял вилку, насадил на неё маслица, селедку, кусок картохи и всё это слопал. И жмурится счастливо, как ребёнок. Возможно, во всех этих выпиваниях, которые я не то что презирал, но не одобрял, таился глубокий смысл. Такие вот как Михалыч мужики переключались с обыденной жизни с её осточертевшими повторениями дня сурка, и чувствовали себя в такие моменты свободными и счастливыми.

Понятно, что за счастье потом похмельем расплачиваться придётся, может быть, даже от жены по горбу скалкой получить. Но это всё потом.

— А если-таки коротнет? — продолжил я прямо с рюмкой в руке развивать тему. — Там же ничем хорошим не закончится, да?

Понятно, что я-то прекрасно знал последствия того, что агрегат выйдет из строя. Я мог их все вспомнить хоть сейчас. Но показывать это было тоже ни к чему. Больше того, я понимал, что даже технический осмотр, назначенный через год, будет простой формальностью и не вскроет гнойник проблемы. Проставят галочки в бумагах и уедут. Нет, проверка мне не поможет. Я всмотрелся в простое лицо Михалыча. Своим вопросом я хотел разузнать, насколько вот этот обыкновенный, без чинов и белых воротничков электрик понимает, что ситуация-то на самом деле аховая.

Михалыч хорошенько подумал, прежде чем отвечать. Посидел, ноздрями пошевелил и поковырялся спичкой в своих «золотых» зубах.

— Во ты вопросы задаешь, Егор.

— Ну любопытно жутко, — я коротко пожал плечами.

— Ну раз любопытно, как есть и скажу — ничего хорошего точно не случится. Станки, все до одного, которые будут на тот момент подключены к сети, сгорят к чёртовой бабушке, — признался электрик.

Он махнул рукой, обозначая весь ряд станков в цеху.

— Ну, а ты начальнику сказал о такой перспективе?

— Ба! Это ты просто нашего начальника не знаешь. Я же тебя говорил, я сразу сказал, что агрегат бракованный приехал. А он отмахивается, мол, Михалыч, ты краски не сгущай. И не с таким работали.

— Может, куда записку служебную черкнуть? — предложил я самый очевидный вариант.

— Вот сразу видно, что ты на заводе без годов неделя работаешь. Какую записку? Она же потом обратно на стол начальнику вернётся, а он сразу поймёт, откуда у стук доносится. Не, Егор, начальству это не объяснишь. Знаешь, почему? — электрик посмотрел на меня. — Это ведь надо будет признавать вину. И определять, с кого спрашивать за то, что агрегат испортили. А оно кому надо, друг на друга стучать?

Примерно такой ответ я и рассчитывал услышать от электрика. Именно поэтому в первый же день отказался от идеи писать инженерам по технике безопасности. Тем более, на автомате уже пломба висит, что он введён в эксплуатацию, и никаких нарушений не выявлено.

Я решил немножечко сменить тактику, и сказал, чуть сгустив краски:

— Так-то оно так, только ведь потом крайнего из тебя сделают. Ты ведь устанавливал, — я ткнул в него пальцем преувеличенным жестом, притворяясь, что немножечко поплыл, — скажут, что-то нарушил при монтаже. Всех собак на тебя спустят. Оно тебе надо?

Электрик нахмурился, переваривая сказанное.

— А знаешь, ты прав Егор. Что-то мне в голову эта мысль не приходила, — признался Гена. — Там ведь если какой скачок напряжения случится, то все к хренам перегорит — и цех встанет. Прощай, норма.

Я тяжело вздохнул. Знал бы старик, что в реальности дела будут обстоять гораздо хуже, чем просто ряды перегоревшего оборудования. Наверное, тогда бы он реагировал не так философски. Оборудование — это полбеды, ну встанет и встанет, потом снова заработает после ремонта. Но людей-то уже починить не получится. Умрут люди.

— А кто за станками… сам же говоришь, по цепи какие-то разрывы есть. Если убьет кого? Я, конечно, не разбираюсь в этих ваших хитростях по электрике, но все же — оно тебе надо грех на душу брать? — я снова ткнул в него пальцем. — На старости лет нервы себе трепать и вместо пенсии сесть за решетку? — проговорил, наконец, я, сверля глазами Михалыча.