"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 685

Он развернулся и поспешил к стеллажам, шаря глазами по папкам. Достал толстую папку, трясущимися руками положил её на стол. Я вспомнил, как он уверенно себя вёл, когда мы к нему приходили с Борисом Игнатовичем, который в шутку звал его Пушкиным.

— Вот… Всё здесь.

Прутков переглянулся с одним из членов комиссии, затем раскрыл документы.

— Так, давайте смотреть…

Он пробежался по страницам, хмурясь всё сильнее.

— Ну и бардак, — пробормотал один из проверяющих, стоявший рядом. — Числа не совпадают, подписи разные…

Я взглянул через плечо Пруткова — и действительно, в накладных, которые должны были относиться к одним и тем же материалам, даты были разбросаны, цифры прыгали, а некоторые ведомости и вовсе выглядели так, будто их наспех исправляли прямо перед проверкой.

— Интересно, — протянул Прутков, отложив один лист и доставая другой. — Вот это вот, например…

Он повернул документ к Сергееву.

— Александр Сергеевич, объясните, каким образом одна и та же партия была списана дважды в разные даты?

Сергеев сглотнул, вытер пот со лба.

— Наверное, ошибка…

Прутков листал дальше, пока не нашёл ещё одну несостыковку.

— Вот, пожалуйста. Здесь вы списываете партию материалов, а вот тут — её же, но уже с другой подписью.

Один из членов комиссии присвистнул.

— Так это же классическая схема: сначала списать, потом продать налево, а потом снова закупить за счёт завода.

Крылов кашлянул, сделал шаг вперёд.

— Давайте не будем спешить с выводами, — сказал он ровным голосом. — Возможно, это действительно ошибка.

— Да? — Прутков повернул к нему листок. — Тогда объясните вот это.

Он указал на подпись, которую все узнали с первого взгляда. Подпись Крылова. Стояла она на одной и из листов проверок, стало совершенно понятно, что все проверки имели исключительно формальный характер.

— Я… — прошептал Крылов.

— Вы лично проводили проверку, не заметили очевидных нарушений — и теперь утверждаете, что это всё ошибка?

Крылов молчал. Я подошёл ближе, заглянул в документы.

— Знаете, я бы, наверное, ещё заглянул в отчёты по поставкам, — предложил я.

— Уже проверяю, — отозвался один из членов комиссии, быстро листая страницы.

Вскоре он поднял голову.

— Вот оно. Несколько партий пришли с разницей в месяц, но в отчётах они объединены в одну.

Прутков перевёл взгляд на Сергеева.

— Вы это подписывали?

— Мне… Мне принесли готовые бумаги… — заикался тот.

— А кто принёс?

Сергеев огляделся, как зверь, попавший в капкан, но Крылов опередил его.

— Ну всё, хватит! — рявкнул он, резко ударив кулаком по столу.

Комиссия молча уставилась на него.

— Вам самим не кажется, что вы ищете повод обвинить меня⁈

Прутков медленно сложил документы и посмотрел Крылову прямо в глаза.

— Повод? — переспросил он ледяным тоном.

Крылов открыл рот, но не успел ничего сказать — в этот момент один из проверяющих достал ещё один документ.

— Вот здесь результаты ваших проверок, товарищ Крылов, и согласно им на складе царит полная идиллия. Я не ищу повод для того, чтобы инициировать проверку по всем цехам. Вы мне сами этот повод дали.

А вот дальше было еще интереснее. На разных актах подпись Крылова… отличалась.

Один документ был подписан им, а другой — кем-то, кто пытался подделать его почерк.

— Что это значит? — вкрадчиво спросил Прутков, переведя взгляд на Крылова.

Тот побледнел.

— Я… Я не знаю…

— Всё ясно, — Прутков отложил документы. — У меня есть основание считать, что все предыдущие проверки недействительны, и вы предоставляли нам неверные сведения систематически, из года в год.

Я молча наблюдал, как Крылов окончательно теряет самообладание. Теперь у него не осталось шансов. В воздухе повисло молчание, нарушаемое только стуком карандаша Пруткова по столу.

— Думаю, — медленно произнёс он, — пора вызывать милицию.

Крылов сжал кулаки.

— Вы не имеете права!

— А вот это уже не вам решать, — твёрдо ответил Прутков.

Крылов покраснел, резко развернулся к комиссии, но было поздно. Прутков уже дал знак помощнику, тот нашел телефон и звонил в органы.

— Вызывайте группу, — приказал он.

Крылов замер, явно понимая, что если сейчас милиция официально вмешается, ему уже не вывернуться.

— Подождите! — его голос дрожал. — Давайте… Давайте разберёмся!

— Мы и так разбираемся, — холодно ответил Прутков, скрестив руки на груди. — Вы фальсифицировали проверки, закрывали глаза на махинации, ваши подписи стоят на документах с откровенными нарушениями. Вам есть что добавить?

Крылов молчал.

Пока всё это происходило, я внимательно наблюдал за тем, как ведут себя окружающие. Сергеев, завскладом, выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Шиляева пыталась держаться ровно, но её взгляд метался, и было ясно — она в панике.

Рома же… Он просто стоял рядом, сжатые кулаки выдавали напряжение, но в его глазах я видел удовлетворение.

Пока мы ждали милицию, комиссия продолжала проверку. Чем глубже они копали, тем больше вскрывалось. Систематическое занижение остатков, чтобы скрывать недостачи. Двойные списания, позволяющие воровать материалы… Но самое главное — цепочка шла всё выше.

И все нити вели… к директору.

Когда в заводоуправление приехали сотрудники милиции, всё уже было готово. Прутков общался с майором, передав ему всю документацию.

Крылов стоял молча, опустив взгляд. На его запястьях уже были защелкнуты наручники. Шиляева попыталась уйти незаметно, но один из милиционеров её остановил.

— Куда это вы, гражданочка? Нам с вами тоже есть о чём поговорить.

Когда её вывели, Прутков повернулся ко мне.

— Хорошая работа, — сухо сказал он. — Вы понимали, на что идёте?

— Понимал, — ответил я.

— Рискнули бы снова?

Я посмотрел на Рому, на рабочих, которые начали потихоньку собираться вокруг, осознавая, что всё закончилось. Посмотрел на наш корпус вдалеке — теперь уже наш, без Крылова, без их махинаций.

— Да, — кивнул я. — Без сомнений.

Прутков усмехнулся, захлопнул папку.

— Ладно. Нам нужно оформить документы.

Толпа рабочих собралась возле здания заводоуправления, как только слухи о задержании Крылова разлетелись по заводу.

— Говорят, его прямо в наручниках вывели!

— Ага, и Шиляеву тоже!

— Вот тебе и руководство…

Но дежурные сотрудники охраны и милиции уже были наготове.

— Прохода нет! — отрезал один из милиционеров, преграждая дорогу. — Разойдитесь, товарищи!

— Да мы просто посмотреть…

— Не положено, — строго повторил он.

Рабочие, конечно, не уходили, но и не лезли на рожон. Завод гудел, словно улей, который кто-то основательно потряс. Когда дверь заводоуправления распахнулась, и двое милиционеров вывели директора, толпа замерла.

В глазах рабочих читалось недоумение. Казалось, что ещё вчера он сидел в своём кабинете, отдавал приказы, ругал, штрафовал, решал, кому работать, а кому нет. А теперь шёл с наручниками на запястьях, с побледневшим лицом, с опущенными плечами.

Майор шёл рядом, ведя его к машине.

— Прошу пройти, — сказал он сухо, подталкивая его.

Кто-то из рабочих тихо присвистнул. Кто-то тихо выдохнул:

— Ну ни хрена себе…

Директор же не произнёс ни слова. Лишь раз взглянул на толпу, но быстро отвёл взгляд. Ему нечего было сказать.

И тут же загудела толпа. Люди зашептались, кто-то посмотрел в мою сторону, оценивая, осознавая, что только что произошло.

Майор пригласил и нас с Ромой в отделение милиции, чтобы дать показания. На выходе у проходной меня подстерег мужчина в сером плаще с кожаным портфелем, а следом за ним — молодая девушка с блокнотом и диктофоном.

— Пресса, — тихо сказал Рома, качая головой.

Журналист уже целеустремлённо шёл ко мне, пока девушка что-то записывала на ходу.