В ловушке - Холлинс Вера - Страница 74

— Да, нам нужно подумать об этом, — согласился папа. — Ты не можешь просто сбросить эту бомбу и ожидать, что мы ее примем. Я разочарован, Джессика. Я ожидал от тебя большего.

Вот оно. Это слово… Разочарование.

— Я… — я заломила руки. — Я понимаю.

Я вернулась к своим вафлям, хотя у меня больше не было аппетита. Папа ушел из кухни, оставив маму и меня в неловкой тишине, которую никто из нас не нарушал. Мы еще не обсуждали финансы, но я прекрасно знала, что если они откажутся поддержать меня, я буду полностью предоставлена сама себе. Однако, была и хорошая сторона — по крайней мере, я осталась верна себе.

Может быть, я и разрушу свою жизнь и заставлю их еще больше разочароваться во мне, но это была моя жизнь, а не их, и я больше не буду оставаться в тени своей трусости. Моя интуиция подсказывала мне, что это правильное решение, и я не позволю своим старым сомнениям растоптать его. В конце концов, им придется понять и принять мои чувства, и даже если они этого не сделают, все будет в порядке.

Потому что я наконец-то начала чувствовать себя немного лучше в своей собственной шкуре.

Я приехала в школу, чувствуя волнение, мое сердце забилось быстрее от мысли, что я могу увидеть Блейка в любой момент. Я не знала, где мы находимся. Так много всего происходило одновременно, ускоряя эти американские горки, на которых мы катались. Мы не были врагами, но я не была уверена, могу ли я вообще называть нас друзьями.

Я хотела, чтобы мы были друзьями, по крайней мере. Я была готова двигаться дальше и перестать таить в себе негативные чувства к нему.

И я наконец была готова простить его.

Предыдущая ночь дала мне много ответов и пролила свет на то, кем на самом деле был Блейк. Хотя ничто никогда не исправит все то, что он заставил меня пережить, он больше не был таким ужасно жестоким человеком, и было больно осознавать, что он готов бросить свою жизнь и стать убийцей, чтобы найти справедливость для Эммы. Больно было осознавать, что он может лишиться жизни в любой день.

Опасная мысль начала звучать громче других, помещая меня в подвешенное состояние. Я начала думать о том, чтобы спасти его, о том, чтобы сделать что-нибудь, чтобы помешать ему осуществить свой план, который казался невозможным, потому что, что я могла сделать? Я была бессильна, просто вспышка на горизонте ненависти и страданий, которые он держал в себе годами.

Я занималась праздничными мероприятиями в школе по мере того, как день шел, но он всегда был у меня на уме, и я продолжала искать его в толпе, заполнявшей коридоры.

Второй день фестиваля привлек в нашу школу еще больше людей. Стенды, которыми управляли психологи, пользовались успехом, и продажи поделок учеников прошли более чем хорошо, но самым ожидаемым событием была конференция, похожая на TED Talks, которая была запланирована на полдень в спортзале, где ученики собирались поделиться своим опытом травли и пригласить людей распространять понимание и работать над единством. Мел была одним из спикеров.

Сара, Кевин, Маркус и я направлялись в спортзал, когда я наткнулась на невысокую рыжеволосую девушку, несущую в руках стопку книг. Книги упали на пол от удара, рассыпавшись у моих ног.

— Прости, — сказала голубоглазая девушка с легкой улыбкой, прежде чем наклониться, чтобы поднять свои книги.

— Ничего, — сказала я. — Я помогу тебе.

Я присела и потянулась за остальными, прочитав их названия: «Боль», «Последствие», «Шрамы» и «В ловушке». Я подняла их одну за другой и положила поверх той, которую она держала в руках, которая называлась «Травля».

— Спасибо, — сказала она.

— Пожалуйста.

— Если хочешь купить эти или любые другие книги, можешь сделать это там. — Она указала на книжный стенд рядом.

— Конечно.

— Увидимся, — сказала она и ушла.

Мы прошли сквозь толпу студентов, и я заметила, что некоторые из них бросали любопытные взгляды на Кевина и Маркуса, которые держались за руки. Я улыбнулась про себя, потому что они не позволяли никому и ничему вмешиваться в их отношения. Люди могли говорить и показывать на них пальцем сколько угодно, но любовь побеждала, и только это имело значение. Я была рада, что Кевин начал принимать себя таким, какой он есть. Было вдохновляюще и прекрасно видеть, как он получает свой счастливый конец, потому что эта милая булочка с корицей заслуживала этого больше, чем кто-либо другой.

Я задавалась вопросом, где же была моя «булочка с корицей».

Трибуны уже были наполовину заполнены, когда мы вошли в спортзал. Мы заняли места в третьем ряду, и я помахала Мел, которая стояла на сцене рядом со Шрейей Уилкинс и остальными членами студенческого совета. Она помахала в ответ с усмешкой.

Блейк, Хейден и Мейсен вошли в спортзал несколько мгновений спустя, и меня охватило облегчение, потому что появился Блейк. Я боялась, что он не придет, после своего кошмара. Я даже не осознавала, что затаила дыхание, пока они не подошли, и мои глаза не встретились с его. Мгновенно комната сузилась до нас двоих. Его лицо было серьезным, но в его взгляде было тепло, согревающее мое тело, и я вернулась в его комнату на закате. Я отчетливо помнила каждую ласку, каждый поцелуй, каждый момент, проведенный в его объятиях… Я не могла отвести от него взгляд, желая прикоснуться к нему.

Хейден и Мейсен подошли и сели рядом с Сарой, в то время как Блейк занял пустое место рядом со мной, и мое сердце забилось. Я смотрела прямо перед собой, не в силах смотреть на него. Я была сверхчувствительна к каждому его движению.

— Привет, — сказал он.

Мои щеки вспыхнули.

— Привет, — прохрипела я.

Это было смешно. Он видел меня всю, целовал меня всю, и все же я была там, яростно краснея от одного простого приветствия. Нет, это было не просто. Все в Блейке было не так просто, и мысль о том, что он так близко ко мне, его колено касается моего, а его рука лежит так близко к моему бедру… было невозможно не хотеть, чтобы эта рука была на мне.

Я пыталась сосредоточиться на чем-то другом, кроме него, слушая, как Маркус и Кевин по другую сторону от меня говорят о том, что Кайло Рен горячее Энакина Скайуокера, но это было бесполезно. Все мои мысли были о Блейке.

Блейк, Блейк, Блейк.

— Ты выглядишь странно. С тобой все в порядке? — Спросил он, его дыхание обдувало мое лицо, потому что он наклонялся ко мне. Было трудно не оглянуться на него, когда он был так близко.

Конечно, я выгляжу странно, когда все, что я хочу, это поцеловать тебя и снять с тебя эту одежду…

— Я думаю, это тот вопрос, который я должна задать тебе. — Я потянула за подол рубашки. — Я беспокоилась о тебе.

— Почему?

Я уставилась на распущенную нитку на шве джинсов.

— Ты знаешь почему.

— Это то, с чем я сталкиваюсь уже четыре года, — тихо сказал он, так что только я могла его услышать. — Я пережил гораздо худшее, чем то, что ты видела, так что не беспокойся обо мне.

— Я должна беспокоиться о тебе.

Я чувствовала, как он улыбается.

— Потому что это то, что ты делаешь. Ты беспокоишься о людях и хочешь им помочь.

— Невозможно не беспокоиться о людях, которые тебе дороги, — выдавила я, и мое лицо потеплело.

Я видела, как он наблюдал за мной краем глаза в затянувшемся молчании, от которого у меня забилось сердце.

— А ты? — Спросил он.

— Я?

— Кто тебе поможет?

Я подавила сдавленный звук, который хотел вырваться из моего горла, и наконец посмотрела на него. Его губы изогнулись в крошечной улыбке, и я обнаружила, что смотрю на них. Мне хотелось поцеловать его. Очень сильно.

— Что за внезапный вопрос?

— Я думал об этом вчера вечером. Я думал о том, что никогда ни с чем тебе не помогал.

— Ты помог мне, когда тот парень толкнул меня в коридоре.

— Это ничего.

— Это все. — Я отвернулась от его внезапно пылкого взгляда и заправила волосы за уши. — К тому же, ты не обязан мне помогать. Я могу помочь себе сама. Мне давно пора перестать полагаться на помощь других.