В ловушке - Холлинс Вера - Страница 9

Наш учитель пытался помочь мне преодолеть это. Она сказала мне, что в хоре было еще двадцать человек, поэтому внимание было не только на меня. Хор не был обо мне. Это было обо всех нас — единстве. Постепенно я смогла достаточно расслабиться и выступить на удовлетворительном уровне, но у нас был школьный фестиваль примерно через месяц, прямо перед весенними каникулами, и я абсолютно боюсь петь в нем.

— Как прошла твоя терапия?

У Кевина было речевое расстройство, и он начал речевую терапию месяцем ранее. Он жил со своей заиканием всю свою жизнь, которая наложила огромную вмятину в его самооценке и желании осуществить свои мечты. Это заставило его бояться общаться с другими или встречаться с новыми людьми.

Однажды он сказал мне, что чувствовал, что его заикание определяло его. Он сказал, что ничто не приносило ему большего стыда и разочарования, чем когда он делал все возможное, чтобы свободно говорить только, чтобы потерпеть неудачу и встретиться с недоразумением или невежеством, особенно от тех, кто считал его глупым только потому, что не мог выразить свои мысли или долго не мог что-то сказать, чтобы сформировать предложение. Он сталкивался с насмешками, жалостью и раздражением изо дня в день, что раздавило его надежду на перемены, поэтому он решил говорить как можно меньше. Я очень хотела бы как-то помочь ему.

— Это было как всегда. Мы работали над легким началом. Снова.

— Что это значит?

— Ты плавно начинаешь, чтобы мягко использовать свой голос и облегчить остальные слова. — Он глубоко вздохнул и продемонстрировал технику. — Мы читаем н-некоторые отрывки из книг.

— Как все прошло?

— Утомительно. Я не вижу никакого прогресса.

— Это требует времени, Кевин. Ты ходишь туда лишь месяц.

— Но я рассказывал тебе, я ходил на терапию в детстве. Ничего не помогает. Это неизлечимо.

— Может быть, ты просто не нашел подходящего терапевта или терапии для себя.

Он не выглядел убежденным. Это было правдой, что с многими случаями заикания нельзя было успешно справится, но я надеялась, что это не помешает ему преследовать его мечту стать певцом. Как бы необычно это ни было, Кевин не заикался, когда пел, что было замечательным.

— О, нет, — сказал он с внезапно бледным лицом, глядя на что-то позади меня с широкими глазами. — Не поверишь, кто здесь.

Мой пульс ускорился, и я посмотрела через плечо. Мои щеки согрелись, когда я увидела Блейка, брата Мел, Стивена, Мейсена и двух девушек вместе вошедших в закусочную. Я откинула голову назад и надвинула волосы, чтобы скрыть лицо за ними.

Просто моя удача и я.

— Пожалуйста, не позволяй ему увидеть меня, — прошептала я про себя. — Не позволяй ему подойти к нам. Заставь его сидеть в дальнем конце комнаты. Заставь его исчезнуть в воздухе.

— Я-я не думаю, что это поможет, Джесс. Они направляются прямо к нам.

Я резко вдохнула воздух.

— Ты шутишь, верно? — Я ущипнула переносицу. — Пожалуйста, скажи мне, что это просто плохой сон. Они на самом деле не здесь, — пробормотала я, уставившись на свой чизбургер, который внезапно стал гораздо интереснее чтобы смотреть, чем на что — либо еще.

— Гляньте на это? Это Беркс! — Воскликнул Мейсен, остановившись прямо рядом с нашим столом. Я не двигалась, отказываясь отвести взгляд от чизбургера. — И Меттс. Я не удивлен, увидев тебя здесь, Меттс. Ты же должна где-нибудь пополнять свои запасы жира.

Девочки, которые были с ними, хихикали, но я не смела поднять голову и посмотреть на кого-либо из них. Почти мгновенно я сожалела о том, что ела этот гигантский чизбургер, у которого, вероятно, было достаточно калорий, чтобы продержаться мне неделю.

— Почему она притворяется статуей? — Сказал Стивен, дважды стуча в макушку моей головы.

— Что ты хочешь? — Сказала я чуть не плача, когда я подняла взгляд, чтобы встретиться с ним, что было трудно при его росте. — Оставь меня в покое.

Они рассмеялись во весь голос, и красный цвет поднялся на мои щеки. Я до сих пор не могла смотреть в направлении Блейка, хотя я видела его на своей периферии за Мейсеном и девочками.

— Просто проверяю, там ли еще твой мозг, — сказал Стивен. Его дружелюбная улыбка не ощущалась правильной.

В Стивене было что-то, что было совершенно отталкивающим, и я не знала, было ли это потому, что он был тяжелым пользователем запрещенных веществ и типичным хулиганом или потому, что он выглядел как гиена с жаждой кровопролития.

— Ты не найдешь его, — сказал Блейк, и я встретила взгляд Кевина. Он выглядел смущенным. — Она тупая уродка.

Я. Ненавижу. Его.

— Прекрати, — ворчал Стивен. — Она не так уж и плоха. Может быть, у нее нет мозгов, но она милая и достаточна симпатичная с аппетитной фигурой.

Я проглотила еще одну дозу унижения, чувствуя все больше и больше глаз на нас. Я не хотела быть в центре внимания. Я хотела просто сбежать.

— Теперь мы будем стоять целый день здесь или как? — Спросил Стивен.

Они, наконец, продвинулись, чтобы сесть, но мое облегчение было недолговечным из всех столов, они сели за тот, что рядом с нами.

Я чуть не застонала, когда Блейк сел лицом к мне. Он поднял глаза, чтобы встретиться с моими, и узлы завязывались в животе. Он держал меня в своем немигающем взгляде, делая меня неподвижной. Я опустила голову и попыталась спрятаться за своими волосами еще раз, но я знала, что это бесполезно. Я никогда не смогу спрятаться от него.

Я пыталась придумать о чем поговорить с Кевином, но в голову ничего не приходило, и я слишком сильно откусила свой чизбургер. Как будто все уши и глаза были на нас.

— Эй, четырехглазый, — начал Мейсен после того, как официантка взяла из заказы. Он обернулся, похлопывая Кевина по плечу.

О, давай! Оставь нас в покое!

— Посмотри на себя. Мамин сынок, наконец, на свидании.

Я зарыла пальцы в бедра. Если было что — то, что я ненавидела больше, чем издевательства над собой, это было видеть как издеваются над Кевином. Кто-то всегда издевался над ним так или иначе, и я не могла этого выносить.

Выпрыгнув из своей раковины, я щелкнула ему:

— Мы не на свидании. И не называй его так.

— Но выглядит все так, — вставил Стивен. — Ты защищаешь его, как настоящая девушка.

— Нам нужно дать ей медаль, — сказал Мейсен Стивену.

— Точно, — согласился он, с жуткой улыбкой.

— Дайте ей медаль, как самой толстой девушке в мире, — присоединился Блейк, и девушки засмеялись. Я сжала руки в кулаки, чувствуя, что могу начать плакать в любой момент.

— С каких это пор они позволяют сидеть мусору в этом месте? — Спросил Блейк, звуча и выглядя скучающим. — Мы должны поговорить с менеджером.

Я укусила внутреннюю часть щеки и посмотрела на Кевина. Мне хотелось убежать, но я не хотела давать им удовлетворение, увидев, как я убегаю. Они уже видели, как я слишком много раз сбегала.

— Игнорируй их, — я подняла на Кевина взгляд и взяла свой телефон, чтобы зайти в Instagram, полагаясь на него, чтобы помочь мне вытерпеть это.

— Им не весело, — сказал Стивен искусственно фальшивым голосом. — Они не хотят разговаривать с нами. Как грубо!

Он взорвался в громкий истерический смех, вероятно, привлекая внимание всей закусочной.

Кто-нибудь знал, какие наркотики он использовал сегодня?

Кевин прислал мне сообщение.

«Ты хочешь уйти?»

«Да, но я не хочу, чтобы это выглядело так, будто мы убегаем.»

«Тогда заканчиваем есть и уходим. Хорошо?»

«Хорошо.»

Официантка принесла им напитки, и Кевин дал сигнал на счет. Я пережевывала, и каждая секунда казалось вечностью. Я чувствовала его взгляд на мне, но я отказывалась смотреть на него. Мои щеки горели, когда я снова укусила свой чизбургер, прокручивая свой канал в Instagram, лишь бы мне не пришлось смотреть на него.

— Сегодняшние гонки будут веселыми, — услышала я Стивена. — Я выручу хорошие деньги.

— Ничего веселого. Это будет легкая победа для Блейка или меня, — сказал Мейсен.