"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 587

И теперь нам предстоит снова двинуться в долгий путь по нашей необъятной стране. Маршрут предварительно уже намечен и доведен до подчиненных: Эрзерум – Тифлис – Баку – Астрахань, достигнув которой, мы получим дальнейшие указания товарища Сталина. Но это, и к гадалке не ходи, выбор из двух вариантов. Или в Туркестан, устанавливать там советскую власть, или в Сибирь, на борьбу с японскими интервентами и местными самостийниками. К тому времени, когда мы до той самой Астрахани всем корпусом доберемся, окончательно и определится – куда нам следует направиться.

Имущество и войска корпуса уже погружены в эшелоны, передовые части выступили из Тифлиса. Вскоре должен тронуться в путь наш штабной эшелон. Со вчерашнего дня декретом Совнаркома Кавказский фронт преобразован в Закавказский военный округ, командующим которого назначен Антон Иванович Деникин. Ему же подчиняется корпус генерала Баратова в Персии, а также конно-механизированная бригада генерала Романова.

Здесь же, на Кавказе, остается и генерал Марков. Османская империя побеждена, но необходимо вести разведку в южном и восточном направлении. Тут и англичане с французами, и отдельные турецкие части, которые плевать хотели на свое центральное правительство, и даже наши временные союзники немцы, которые считают себя нашими друзьями, но лишь пока мы им нужны. А потом они, как это часто случается, могут нам подложить увесистую хрюшку. Поэтому за всеми ними нужен глаз да глаз. И Сергей Леонидович с его опытом и талантом разведчика будет здесь на месте.

Паровоз пронзительно загудел, генерал Деникин с чинами своего штаба отдал нам честь, и перрон эрзерумского вокзала начал удаляться. А мы начали свой дальний путь в Россию. Паровоз увеличивает ход, увлекая наш эшелон к новым победам и новым свершениям. На рассвете прошел ласковый весенний дождь, который прибил пыль, умыл молодую траву и совсем новенькую листву на деревьях, отчего вся окружающая нас природа показалась нам особо праздничной. Даже горы, которым уже много миллионов лет, прорисовываются на фоне светло-голубого неба четко, как и на средневековых миниатюрах.

Мы с Михаилом Васильевичем Фрунзе сидим в его купе, гоняем чаи и ведем разговор о будущем нашей любимой страны, которая в новом варианте истории хотя и стала советской, но осталась, как и была, единой и неделимой.

Михаил Васильевич полностью со мной согласен. Он сам, молдаванин по отцу, русский по матери, считающий родным русский язык и родившийся в туркестанском городе Пишпек (Бишкек), мурло местечкового национализма ненавидит ничуть не меньше меня. Да и Гражданская война у нас получается какая-то не такая, как в прошлой истории, что, собственно, нас не очень-то и расстраивает. Нет кровопролитных сражений, когда в яростной сабельной рубке тысячи русских людей пластали друг друга клинками, кололи пиками и расстреливали из пулеметов. В наличии цепь мелких сепаратистских бунтов на национальных окраинах.

– Если безоглядно применять принцип верховенства права народов на самоопределение, – говорю я Фрунзе, – то может получиться абсолютный хаос и война всех против всех. Знаем, проходили. Берите, мол, суверенитета сколько сможете проглотить. А потом начинается такое, чему радуются только наши застарелые недруги на далеких туманных островах. Ведь межнациональные обиды и противоречия легко разбудить и, напротив, очень тяжело уложить спать. Кстати, слово «национализм» хорошо сочетается только с определением «буржуазный», и служат все эти конфликты интересам местных, национальных эксплуататорских классов, а через них и мировому буржуазному интернационалу, выразителем интересов которого является англосаксонский банковский капитал. Хорошо, что хоть здесь мы успели вовремя вмешаться и предотвратить Гражданскую войну.

– Войну-то мы предупредили, товарищ Бережной, – кивнул Фрунзе, – но ситуация в стране все еще неспокойная, и существует риск внутреннего конфликта. Нам удалось притушить сепаратистские настроения на Украине, в Бессарабии, в Крыму, на Дону, на Кубани и на Кавказе, но в других губерниях еще неспокойно. Тут и пережитки царизма в виде почти автономных от центральной власти казачьих войск, и ненависти окружающих к казачкам, похватавшим себе лучшие куски и не желающим ими делиться. Тут и последствия керенщины, когда центральная власть ослабла и на местах возникли уродливые новообразования. Следует не забывать и иностранцев, которые точат зуб на первое в истории государство рабочих и крестьян. И если германцев, турок и австрийцев мы с вашей помощью угомонили, то англичане, французы в Европе, а японцы на Дальнем Востоке не оставят нас в покое. Так что куда ни посмотри – всюду одно и то же. Поэтому, товарищ Бережной, даже и не рассчитывайте на отдых, по крайней мере в ближайшее время.

– Да, Михаил Васильевич, – я отставил в сторону стакан с чаем, – я все это прекрасно понимаю. Кстати, англичане и французы тоже временно нейтрализованы. Им сейчас не до авантюр – ведь на Западном фронте они остались один на один с немцами. Ясно, что от мировой бойни все до предела устали, но также всем понятно, что кончится она не с тем результатом, какой был в нашей истории. И потому Антанта напрягает все силы для того, чтобы свести эту войну хотя бы вничью.

Снова взяв со стола стакан, я отхлебнул немного остывшего, крепкого как кофе «купчика», после чего продолжил:

– А вот японцы – противник опасный, как любой молодой, злой и голодный хищник. Они захватили германские колонии в Китае и на Тихом океане, но этого им хватило всего на один зубок, и теперь они ищут себе новую добычу. Если Антанта проиграет войну в Европе, то самураи немедленно набросятся на французский Индокитай и британские Сингапур с Малайзией. Если же Антанта победит, то они в союзе с англичанами и французами полезут на наш Дальний Восток, который, если говорить честно, сейчас нам просто нечем защищать в случае большой войны. Правда, провал Читинской авантюры несколько сбавил пыл японского командования, но ничуть не уменьшил его жадности и жестокости. Думаю, что в ближайшее время следует ожидать с их стороны новых провокаций, где-нибудь в полосе отчуждения КВЖД. Не установив контроль над этой железнодорожной трассой, невозможно двигаться дальше, в направлении нашего Дальнего Востока.

Фрунзе тоже отхлебнул чаю, внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Я все понимаю, товарищ Бережной, и полностью разделяю ваше мнение. Думаю, что когда наш корпус доберется до Астрахани, то мы там и узнаем – где мы будем нужнее – в Туркестане или Забайкалье с Восточной Сибирью. А пока нам предстоит длинная дорога, так что давайте наберемся терпения. Кажется, в вашей истории все основные события начались только в середине лета этого года?

– Да, Михаил Васильевич, – ответил я, – лето восемнадцатого года – время фактического начала Гражданской войны и время максимальных успехов врагов советской власти. Но многие из тех еще не произошедших событий мы уже предотвратили, а многие, если и произойдут, то будут не такими кровавыми и жестокими, как в нашем прошлом.

– Товарищ Бережной, – спросил Фрунзе, – вы имеете в виду мятеж Чехословацкого корпуса?

– Да, и не только его, Михаил Васильевич, – ответил я. – Собственно, и КОМУЧа никакого теперь не будет, как и других подобных «правительств», так как не было никаких выборов в Учредительное собрание. Мы убрали из Совнаркома и из ЦК сторонников поголовного расказачивания, приняли Декрет о советском казачестве, и казачьи окраины остались в основном лояльны советской власти. И так везде. Единственно, чего мы не можем ни отменить, ни изменить, так это желание иностранных капиталистов ослабить, расчленить и уничтожить нашу Родину. Именно против этого желания, как мне кажется, нам и придется бороться. На европейском направлении нас пока прикрывает Германия, ведущая кровопролитную войну с Антантой. Но что будет потом, после того, как война закончится – это тайна, покрытая мраком. Ведь нам пока неизвестно, ни какие силы придут в Германии к власти после войны, ни то, куда будет направлен их вектор экспансии. Это могут быть и южные моря, на завоевание новых колоний, или в нашу сторону, на восток, в поисках нового жизненного пространства. В этом отношении немцы могут для нас стать большей проблемой, чем англичане с французами, которые не имеют с Россией общих границ. Единственная надежда на то, что Германия выйдет из войны обессиленная, и ей понадобится немало времени, чтобы залечить раны.