"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 635

– Так это же замечательно, товарищи, – возбужденно произнес Ленин, который вскочил со своего места и, заложив большие пальцы рук за проймы жилета, принялся мерить шагами сталинский кабинет, – пусть с опозданием на год, но в Европе все-таки сложилась полноценная революционная ситуация. Мы немедленно должны оказать всю возможную помощь французским и германским товарищам для того, чтобы они, использовав сложившиеся революционные ситуации, смогли повторить наш опыт и начать в своих странах социалистические революции…

Сталин, не желающий втравливать вверенную ему страну в политические авантюры, прикуривая папиросу, нарочито уронил портсигар на стол, тем самым как бы ненароком прервав поток ленинского красноречия, и, пыхнув дымом, громко сказал:

– А что по этому поводу думает наш политический консультант товарищ Тамбовцев? Как я помню, в прошлой версии истории все европейские социалистические революции полностью провалились из-за неготовности к ним основных масс пролетариата и крестьянства, а местные коммунистические партии, вставшие в авангарде рабочего класса, дискредитировали себя этой неудачей, понесли тяжелые потери и, в конце концов, оказались разгромлены.

– Как я понимаю, товарищ Сталин, – ответил Тамбовцев, – в настоящий момент в Германии о революционной ситуации не идет и речи. Благодаря нашей помощи положение в тылу там тяжелое, но вполне терпимое, а сами немцы, стоя одной ногой в Париже, считают, что находятся на пороге победы. Если мы сейчас начнем там подготовку к революции, то немецкие коммунисты и поддерживающая их Советская Россия останутся в глазах широких слоев немецкого населения виновниками, которые нанесли победоносной германской армии «удар в спину». В данный момент будут преждевременными любые действия в этом направлении. Если Германии и в этот раз суждено проиграть войну, то в проигрыше пусть будет виновна только германская буржуазия и никто более.

Что же касается Франции, то там созрела не революция, а бунт в колониальных частях, который грозит массовой резней местного населения, а отнюдь не социалистической революцией. Способствовать такому развитию событий не стоит. Тем более что стихийно назревающим бунтом управлять невозможно. К социалистической революции, как и в Германии, там не готов сам рабочий класс, представители которого разными способами пытаются выбиться в мелкие буржуа.

Единственной страной, в которой революция действительно сможет одержать победу, является расползающаяся на части Австро-Венгрия. Чем бы эта война ни закончилась для этой страны, в любом случае вернувшиеся домой солдаты национальных частей разнесут ее вдребезги. Ибо национальное единство «двуединой монархии» давно превратилось в голую фикцию. Единственно, где стоило бы поддержать социалистические революции – это расположенные у наших границ Словакия и Венгрия, тем более что в нашей Красной гвардии есть отдельный словацкий батальон и мадьярская бригада. Вот им и карты в руки. Что же касается Чехии, Австрии, Словении, Хорватии и прочей Боснии, то там в нашу сторону пока ничего не дышит и не смотрит.

Ленин посмотрел на Тамбовцева обиженным взглядом, как маленький мальчик смотрит на взрослого дядю, который отобрал у него красивую игрушку. Но делать нечего, аргументированно спорить по данному вопросу было невозможно, ибо все аргументы были на стороне оппонента, а спорить не аргументированно, с переходом на политические личности, было противопоказано по политическим соображениям.

Дело было в том, что в споре, переходящем в политическую брань, Сталин неизбежно оказывался на стороне пришельцев из будущего, как и большинство из недавно обновленного состава ЦК. А поражение в публичной дискуссии грозило Ленину потерей лица.

– Хорошо, товарищ Тамбовцев, – сказал он, – вы меня убедили. Коль, как вы говорите, европейский пролетариат еще не готов к социалистической революции из-за того, что их одолевают мелкобуржуазные инстинкты, то значит, он еще не готов к борьбе за свои классовые интересы. Но что вы скажете о таком слабом звене в цепи европейских буржуазных стран, как Италия?

– Италия, товарищ Ленин, – ответил Тамбовцев, – отличается от всех прочих стран тем, что состоит из промышленного севера и аграрного юга, причем в ней практически на равных участвуют в политической борьбе коммунисты, будущие фашисты, анархисты, ориентированные на католическую церковь популяры и организованные преступные кланы, именуемые мафией.

В нашем прошлом победу там к 1922 году одержали фашисты под руководством бывшего социалиста Бенито Муссолини. Что будет на этот раз – никто не знает, ибо, в отличие от нашей истории, Италия не входит в число держав-победителей, если таковые и будут, а значит, она не будет участвовать в дележе добычи. В любом случае за этой оперой лучше понаблюдать с галерки, чем непосредственно участвовать в самом спектакле.

– Все ясно, товарищ Тамбовцев, – произнес довольный Сталин, не желающий распылять не такие уж великие ресурсы Советской России на помощь разным европейским пролетариатам, – мы внимательно выслушали все, что вы нам сказали, и думаю, что мы должны принять ваши слова за основу при планировании наших действий. На этом, пожалуй, всё. Товарищи военные могут быть свободными, а товарищей Ленина и Тамбовцева я попрошу задержаться.

5 октября 1918 года.

Поезд Екатеринослав – Петроград.

Член Екатеринославского губернского Совета Нестор Иванович Махно

После моих приключений с войсками Красной гвардии я отправился к себе в Гуляйполе, где меня ждали моя коммуна и семья. Как оказалось, за время моего отсутствия меня выбрали в члены губернского Совдепа. Правда, я появлялся в Екатеринославе нечасто, больше занимаясь делами в Гуляйполе. А их накопилось изрядно. С фронта демобилизовались солдаты, которые требовали, чтобы им побыстрее дали их личные земельные участки.

Я предлагал им объединиться в коммуны, но эти куркули категорически отказались от моего предложения, заявив, что хотят быть сами хозяевами на своей земле. Ну и ладно!

Однако скоро все эти дела мирные наскучили мне. Видимо, не для того я рожден был, чтобы заниматься крестьянским трудом. Нет, мне нравилось хозяйничать, выращивать хлеб, видеть, как мои земляки трудятся на общей земле. Но все же чего-то не хватало. Наверное, того, что объединяет всех революционеров – борьбы за свободу народов. Посовещался я со своими ребятами, и они меня полностью поддержали. Только как это сделать?

Красная гвардия прошлась словно стальной метлой по нашим местам, успокоила Крым, Кавказ, Бессарабию. Сейчас там тишина. Есть, конечно, бандиты, шалят, честных хлеборобов грабят. Одну такую шайку, объявившуюся неподалеку от Гуляйполя, я со своими хлопцами не так давно ликвидировал. Надо же, стервецы, объявили себя анархистами и принялись отбирать у селян имущество, девок насиловать, словом, вести себя, как последние бандиты. Кое-кого мы постреляли, а кое-кого взяли в плен и судили народным судом. Ну и повесили их, чтобы другим неповадно было.

Сели мы потом с Семеном Каретником, помянули двух своих хлопцев, которых убили эти бандиты, выпили и разговорились.

Семен мне и говорит:

– Нестор, а напиши ты обо всем товарищу Османову в Петроград. Помнишь, когда мы прощались с ним, он сказал, чтобы ты написал ему, если что-то будет непонятно. И посмотрел он так, словно в душу заглянул. Ох, непростой он человек, Нестор, уж поверь моему слову. Думаю, что товарищ Османов даст тебе правильный совет.

Послушался я Семена, написал письмо товарищу Османову в Петроград. Правда, адреса я его не знал, и потому на конверте такой адрес поставил: «Петроград, начальнику ИТАР товарищу Тамбовцеву». Вспомнил я, что товарищ Османов не раз мне говорил, что самый главный в этой самой ИТАР – его старый приятель. В сопроводительной записке, вложенной в письмо, я попросил товарища Тамбовцева передать мое послание Мехмеду Ибрагимовичу.

И оно дошло! Недели через три из Петрограда пришла телеграмма: «Приезжай, буду рад тебя видеть. Есть о чем поговорить. М. Османов».