"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 671

22 января 1919 года.

Швейцария. Лозанна. Отель «Beau-Rivage Palace»

Переговоры между участниками мирной конференции шли споро. Обе стороны гнали их, стараясь как можно быстрее заключить если не полноценный мирный договор, то хотя бы длительное перемирие. Мир был нужен и странам Антанты и Германии. Если он не будет заключен, то вся Европа (и не только она) погрузится в хаос.

Дело в том, что войска противоборствующих сторон смертельно устали от непрекращающегося пятилетнего военного кошмара. После установившегося на фронтах затишья солдаты начали передвигаться не перебежками, а ходить, как положено людям – во весь рост, не шарахаясь от звука выстрелов и не опасаясь, что тебя в любую минуту могут убить. И теперь их вряд ли снова удастся загнать в залитые водой и липкой грязью окопы. А если командование и попытается это сделать силой, то солдаты взбунтуются и, бросив винтовки, разбредутся по домам.

Зная все это, политики днями напролет вели жаркие дискуссии за столами переговоров. Обе стороны старались выторговать для себя более предпочтительные условия мирного договора. Если же добиться консенсуса не удавалось, то спорные пункты просто откладывались на будущее. Мир, главное мир – а остальное все приложится!

Позиция Германии на переговорах была более предпочтительная. Ведь вражеские войска не занимали ее территорию, да и армия кайзера Вильгельма не пала духом. И хотя она тоже безмерно устала от войны, но еще не начала разлагаться.

А вот в войсках Антанты не все было благополучно. Если полки и батальоны, сформированные из французов и англичан, сохранили некое подобие боеспособности, то колониальные части окончательно вышли из-под контроля своих белых офицеров. Они бросили позиции, разбрелись по всей Франции и гуляли по городам и селам, словно в Европу снова вернулись времена Тилли и Валленштейна. Но даже ландскнехты и солдаты шведского короля Карла-Густава не позволяли себе то, что позволяли арабы, африканцы, малайцы и прочие обитатели британских и французских колоний.

Чтобы спасти мирное население от разнузданных грабежей и насилия, командованию войск Антанты пришлось снимать с фронта надежные части, сформированные в метрополии, и посылать их в тыл, чтобы навести там порядок. С пойманными мародерами и насильниками поступали по всей строгости законов военного времени. Но и войска несли немалые потери – бандиты из числа солдат туземных частей знали, что их не помилуют, и сражались до последнего.

Наблюдающая за переговорами в Лозанне Нина Викторовна Антонова знала, что, помимо неприятностей в Европе, представителей стран Антанты серьезно беспокоит положение в их тихоокеанских колониях. Люди, прибывшие в Лозанну в составе команды полковника Антоновой, сумели установить в помещениях, которые занимали британская, французская и германская делегации, «жучки». И Нина Викторовна время от времени прослушивала записи разговоров, которые вели члены этих делегаций.

Она узнала, что до Черчилля уже дошла информация о том, что Япония готовит нападения на британские колониальные владения. Это сильно озадачило сэра Уинни. Империя не имела права потерять Сингапур и Гонконг. Военное поражение Британии вызовет цепную реакцию. Ведь вслед за падением этих колониальных форпостов империи начнется крушение всего того, что в течение многих веков завоевали британские джентльмены с «твердой верхней губой»[41].

У французов же были и другие причины спешить с прекращением боевых действий и заключения хотя бы перемирия. Территория Франции выглядела, словно по ней нанесли ядерный удар. Ее восточная и центральная части, где в основном велись боевые действия, представляли собой сплошные развалины. Население бежало, спасаясь от ужасов войны, и немногие оставшиеся в живых обитатели чудом уцелевших домов со страхом ожидали смерти. Ведь ни наступающие, ни обороняющиеся не обращали внимания на каких-то там штатских, которые почему-то оказались на линии соприкосновения войск. И мирные жители одинаково страдали от артиллерии бошей и стран Антанты.

Германские представители на мирной конференции припугнули французов тем, что если переговоры затянутся, то доблестные войска кайзера Вильгельма II, покидая захваченную ими территорию, превратят ее в пустыню. И, хорошо зная бошей, французы не сомневались в том, что именно так оно и будет.

В общем, тянуть время, чтобы выторговать более выгодные условия будущего мирного договора, у представителей стран Антанты просто не было возможности. Мир нужно заключать на любых условиях – Нина Викторовна, прослушав записанные «жучком» горестные сетования англичан и французов, сардонически усмехнулась, – получалось что-то вроде Брестского мира, только с несколько другими участниками. Не хватало лишь того, кто сыграл бы роль убиенного Льва Давидовича Троцкого с его знаменитыми словами: «Войну прекращаем, армию демобилизуем, но мира не подписываем».

Однако вожди Антанты оказались гораздо умнее «демона революции». Они решили – коль у них ничего не вытанцовывается с миром, то следует заключить хотя бы перемирие на год или два, с последующей его пролонгацией. За это время дипломаты и политики будут отшлифовывать статьи окончательного мирного договора. Но не факт, что они будут более выгодными для стран Антанты. Однако людям, даже если они, как все профессиональные политики, прожженные циники, хотелось верить в лучшее.

Представители кайзера Вильгельма II были не прочь заключить такой «эрзац-мир». В конце концов, можно, по истечении установленного в нем срока, просто его не пролонгировать. Догадываясь о грядущих больших неприятностях для Британии и Франции, немцы были уверены, что им удастся получить максимум того, что им хотелось бы.

Примечательно, что никто из переговорщиков стран Антанты даже не заикался о каких-либо контрибуциях и репарациях. Точнее, Жорж Клемансо, прозванный своими соотечественниками Тигром, в самом начале переговоров попытался было что-то невнятно сказать – дескать, не мешало бы немцам возместить ущерб, нанесенный в ходе боевых действий собственности, принадлежащей гражданам Французской республики. Но Вальтер Ратенау в свою очередь намекнул, что и у германской стороны есть встречный иск, в котором сумма ущерба, нанесенного подданным императора Вильгельма II, будет на порядок больше.

– Если господин Клемансо настаивает, – с бесстрастным выражением лица произнес Вальтер Ратенау, – то мы можем заняться подсчетом взаимных претензий. Думаю, что баланс окажется не в вашу пользу.

И тема репараций и контрибуций больше на заседаниях мирной конференции не поднималась.

После визита Черчилля, о котором, по всей видимости, пронюхали французы, на полковника Антонову вышел глава делегации Франции Жорж Клемансо. Он хотел, чтобы она, как представитель Советской России, урезонила германцев и сделала хоть что-то, чтобы умерить их аппетиты.

– Мадам! – картинно заламывал перед ней руки Тигр Клемансо. – Вы должны вспомнить – Франция всегда была верным союзником России! Неужели вы допустите, чтобы боши – наши исконные общие враги – грубыми сапогами прусских гренадеров растоптали бы мою милую Францию!

Нина Викторовна лишь пожимала плечами и с деланым удивлением заявляла, что она здесь находится в качестве частного лица. К тому же Советская Россия с Германской империей мирный договор уже заключила. И никто не мешает Франции сделать то же самое.

Слова Антоновой Жорж Клемансо воспринял как утонченное издевательство. Бормоча под нос ругательства, он выбежал из номера Нины Викторовны и больше не просил у нее аудиенции. Правда, члены французской делегации рангом пониже не раз, как бы случайно, попадались ей навстречу на улицах Лозанны. Но «мышки», охранявшие Антонову, бесцеремонно оттирали от нее французов.

А Черчилль, после того памятного разговора с Ниной Викторовной, почтительно раскланивался с ней, приподнимая цилиндр над своей лысеющей головой.