"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 825

Не менее удивительной оказалась и история самого профессора, физика-ядерщика, выкраденного из Мадрида агентами ЦРУ в 1985 г. В бессознательном состоянии профессор свалился в воду в тумане и оказался на восточном побережье Испании. Мужчина не растерялся и пошел на север, где обрел новый дом и семью в небольшой племени дикарей, живущих у Роны.

Максель, основанный рядом с селением Александрова, разрастался, моя тяга к приключениям привела меня к берегам Италии, где я наткнулся на большое поселение племени Урха. Именно здесь, как оказывается, осели похитители Александрова: агенты ЦРУ Джон Картер и Пабло Мендоса. Усыпив мою бдительность, во время второго визита в племя меня и Тиландера захватили, перебив моих воинов и матросов. Умер и Лар, атаковав берег в безумной попытке спасти Тиландера. Бер, отправленный мной за помощью, получил тяжелое ранение, и его, умирающего, выходила волчица. Оправившись от ран, Бер, понимая, что время упущено, вернулся в племя Урха, чтобы в одиночку вызволить меня.

Санчо, мой приемный сын-неандерталец, оставшийся в Макселе, смог получить мой ментальный призыв. Вместе с Михой и Малом они организовали спасательную операцию, увенчавшуюся успехом. Но цена победы оказалась несоизмерима высока: пятьдесят Русов и мой военачальник Лар поплатились жизнью за мою недальновидность. Оправившись от понесенных потерь, мы совершили полное обследование берегов Средиземного моря, чтобы убедиться в отсутствии врагов. И тут нас ждало полное разочарование: нашелся враг, коварнее и подлее которого придумать невозможно.

На греческом берегу, в бухте, где расположатся Салоники моего старого мира, нас обстреляли из орудия, а на дне моря затонула субмарина. Субмарина со свастикой на бортах, этим зловещим символом нацизма. Чтобы сразиться с таким сильным врагом наших сил было недостаточно. Мы ушли в открытое море, дав себе слово вернуться через год и уничтожить в зародыше нацистскую тварь.

А потом… Потом прилетел звездолет «Последний шанс» с тремя девушками на борту, и я узнал многое. За двадцать два года моей жизни в каменном веке мой старый мир ушел в развитии на сотни лет. Земля была истощена, и люди искали новые планеты для расселения человечества. Мир поделился на Унии — союзы, основанные на общности интересов и национальной принадлежности. Мне предстояло встретиться с Галактическим Советом и подтвердить наличие цивилизации Русов, чтобы экспансия на мою планету не стала неотвратимой.

Ната снова заворочалась во сне, что-то невнятно пробубнив. Восток уже заалел, еще полчаса и можно вставать.

Но экипаж Наты вел двойную игру: по выходе из портала, именуемом «рубинадой», нас ждал крейсер франко-германской Унии. Дальнейшее, в случае нашего захвата, пошло бы по их сценарию. Я и Ната, тоже относящаяся к Унии Славянского Союза, просто исчезли бы, а Галактическому Совету доложили бы, что на планете нет цивилизации. И франко-германская Уния получила бы планету в свое распоряжение, как еще раньше такую планету получила Англосаксонская Уния.

Конечно, мне не хотелось присутствия на своей планете даже родственного Славянского Союза: но выбор предложили не особо богатый: признав себя гражданином Славянского Союза, я получал десять процентов всей территории планеты, которые могли изолировать от остальной ее части. Я даже определил для себя эти десять процентов — вся Европа, Средиземное и Черное моря, Кавказ и часть Ближнего Востока, как раз укладывались в те самые десять процентов.

— Ната, вставай, — слегка потормошил девушку.

Это ее мгновенная реакция на мое «удирай» спасла нам жизнь на орбите. В противном случае, сейчас на этой планете господствовали бы французы, немцы и примкнувшие к ним. Крейсер совершил ошибку, открыв по нам огонь, пока Ната ныряла обратно в «рубинаду». Плазменные потоки активизировали нейтрино, и портал схлопнулся, вызвав взрыв, разнесший «Последний шанс» на атомы. Ната успела дотащить меня до спасательного модуля и отстыковаться, прежде чем звездолет взорвался. Мы приземлились на Фарерских островах, живые и невредимые, но спустя сто пятьдесят лет с момента моего отлета из Макселя.

— Мне снился сон, что я мамой гуляю по берегу озера. А там белые лебеди в воде. Мы их кормили, — протирая глаза, Ната потянулась и встала.

— А ты вообще спал?

— Спал, но часто просыпался. Давай, умывайся, позавтракать мы можем и батончиками, с утра мясо — не лучший вариант. Я пока соберу наши вещи, чтобы мы могли выступать. Нам предстоит очень долгий и опасный путь, путешествие по льду, можно считать легкой разминкой.

— Я быстро, — Ната как серна стала карабкаться наверх. Я тщательно изучил карту планеты, касающуюся части Северной и Западной Европы. Если мы не сбились с пути, то до южной оконечности Норвегии около пятисот километров. Потом нужно взять на северо-восток, порядка трехсот километров до места будущего Осло, и снова свернуть на юг, чтобы, пройдя около пятисот километров, дойти до острова Зеландия. Но так как сейчас уровень Мирового океана куда ниже, чем в времена современных карт, скорее всего, Зеландия не остров, а часть материка. Через Зеландию на Оденсе, это двести с копейками километров, и мы в Западной Европе. Впереди раскинутся земли, которые через несколько тысяч лет будут считаться землями балтов и венедов, предков будущих славян. С территории Дании до Макселя примерно полторы тысячи километров, но это по прямой. На пути лежат непроходимые леса, болота, озера, реки. Еще в спасательном модуле мы несколько раз чертили путь к Макселю: по самому краткому маршруту уже получалось две с половиной тысячи километров. Но в реале, с учетом ландшафта, а также мест обитания племен дикарей, расстояние легко перевалит за три тысячи километров. За тринадцать тысяч лет ландшафт Земли мог сильно измениться: нам могли встречаться на пути горные пики или глубокие каньоны, которых на карте у нас уже исчезли. Это не говоря уже о болотах, которые в период неолита простирались на сотни километров.

Даже если чудом нам удастся все время идти по прямой — это не путешествие по чистой ледяной поверхности. Больше тридцати километров в день не пройти даже в удачный день, а ведь еще нужно охотиться, разводить костер, искать место для ночевки. Кто-то может подвернуть ногу или просто захворать: по реалистичному сценарию в день мы будем проходить в среднем километров по двадцать пять. Это не считая тех дней, когда по тем или иным причинам придется отдыхать: невозможно находиться в пути четыре месяца без отдыха. Плюс, у нас плохо с оружием, значит, охота может быть затяжной. А еще со мной девушка, для которой дикая природа — красивая голографическая картинка.

— Макс, о чем ты задумался? Я тебя зову в третий раз, — Ната встала рядом, — думаешь, я не смогу преодолеть такой путь?

— Дело не в тебе, милая, на такое расстояние я не ходил даже сам, тем более, с таким слабым вооружением. По расчетам, нам должно хватить полгода, чтобы добраться до Макселя. Но даже с Санчо путь втрое короче мы преодолели за полгода: в пути встречаются непредвиденные обстоятельства.

— У нас есть дезинтеграторы, мы современные люди, справимся, — Ната вытащила из своего вещмешка два батончика.

— Двадцать выстрелов — это практически ничто, используем дезинтеграторы только в крайнем случае. Будем двигаться вдоль побережья: всегда можно поживиться дарами моря, и ниже риск наткнуться на хищников в лесу.

Пару минут ушло, чтобы расправиться с батончиком: солнце уже поднималось над горизонтом, предвещая теплую погоду. По ощущениям сейчас примерно пять-шесть градусов тепла, и чувства холода как такового нет. Закидав тлеющие угли снегом, скомандовал скорее самому себе:

— Пора в путь!

Пройдя около километра на юг, мы уперлись в скалы, входящие в море: это не Средиземное море, здесь не предвидится легкой прогулки по берегу. Я и забыл, что вся территория Норвегии — сплошные фьорды и скалы. Придется уходить вглубь континента, потому что западный берег Норвегии, сплошная горная гряда, изрезанная фьордами.