"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 682

- Ну что, мужики, давайте прощаться, что ли?

- Вы разве не с нами? – Брама вопросительно глянул на серого с перепою Призрака.

- Нет, в Зоне тоже дел хватает, больше чем хотелось бы. Лабиринт разгребать и разгребать. Едва ли треть обследовали и обезопасили. Эхо «Проекта» просто так не проходит.

- А, я то думаю, чего Митоша не было. А ты?

- Ну что я? – пожал плечами черный сталкер – у меня дел не меньше. У Зоны этих вероятностей знаешь…

Обычно брюзжащий Гордеич подошел к Браме, неожиданно обнял и трижды поцеловал:

- Ты возвращайся, сынок, если что. В жизни оно всяко бывает. Прости, если что не так.

- Да ну вас всех! Устроили, понимаешь, поминки. Будет тебе кручинится, еще нас переживешь. Митричу поклон.

Призрак с Шуховым прощально кивнули и словно растворились. Были и не стало. Что с них взять, на то они и хранители Зоны, такие фокусы выкидывать. Гордеич снял засаленный картуз и махал вслед поднимающемуся глайдеру.

Только теперь Брама смог как следует рассмотреть обстановку внутри. Было просторно и светло. Силовые установки, преобразующие гравитационную энергию в кинетическую, находились под полом. Большая часть крыши и стен корпуса была полупрозрачна, несомненно, ириниевое напыление, но не закруглена как у самолета, а пряма. Инерции и ожидаемого ускорения не чувствовалось: тонко настроенные компенсаторы полностью гасили побочные эффекты. Глайдер поднимался стремительно и бесшумно, земля быстро уходила вниз, опутываясь саваном туч. Брама плюхнулся в кресло рядом с насвистывающим особистом и посмотрел на пульт. Весело перемигивались огоньки сенсорных панелей, руль удобный и продуманный был  схож с рулем истребителя, только не было пусковых кнопок ракет.

- Это безопасно, нет – опасливо покосился на снежную пелену туч путник – вдруг откажет?

- Не откажет – отмахнулся Самум – гравитонная технология проста и надежна как калашников. Настолько проста, что удивляешься, как мы раньше до этого не додумались.

- Если как калашников, тогда надежно, спору нет. Ученые они больно умные, чтобы думать простыми концепциями.

Особист выписал в воздухе мертвую петлю, а Брама, вжимаясь в кресло, с тревогой взглянул в пассажирский отсек, где на диване расположилась Полина с Вересом. Верес листал книжку с яркими рисунками, не обращая на полет вверх ногами никакого внимания. Спустя мгновение путник понял, что так же твердо стоит на земле, а верх там где и полагается, вверху.

- Е-мае, предупреждать надо! Что это было?

- Искусственная гравитация. Пол тут абсолютный, даже если лететь относительно тверди вверх тормашками.

- Фига се… ну чудеса… и что, кровь как надо циркулирует, без перегрузок?

- Взгляни сюда – постучал ногтем по голографическому дисплею Самум – мы  давно уже на запредельной скорости.

Брама взглянул и побледнел.

- А если врежемся? При такой скорости реву от нас больше, чем от эскадрильи истребителей!

- Никаких аварий. Инерциатор моментально обнуляет скорость, телеметрия многократно дублирована. Что до рева, то глайдер капсулируется в им же испускаемом гравитонном поле, потому никаких искажений в атмосфере. Нас как бы нет относительно внешнего пространства, понимаешь?

- Не понимаю – мотнул головой путник – но даже ради одного этого стоило ходить в Зону.

- Ты сначала выйти из нее, Брама – вмешалась Полина – а то боишься даже нос показать наружу. Жизнь изменилась, и слава Богу, в лучшую сторону. При нашем прямом участии. И никто из нас не стоял в стороне, горюя о прошлом, а делал что мог. То, что получается лучше всего. Вот этот глайдер всего лишь уменьшенный прототип планетарного катера «Альфы». Разработан в КБ имени Шумана.

- Там существует не только кошатник, но и КБ?

- Не ерничай, все ты понял. Да, он существует благодаря работам Шумана, благодаря всем нам. Благодаря тебе.

- Все, все – поднял он руки вверх – не могу я с тобой спорить. У тебя язык острее моего.

Глайдер пошел вертикально вниз, но абсолютный пол оставался полом, было такое ощущение, что они недвижимы, а скользит, несется с невообразимой скоростью само пространство. Блеснуло зеркало водохранилища, глайдер мягко завис над старыми бетонными плитами. Распахнув дверь Брама шагнул вниз, обвел глазами пейзаж и застыл.

- Пора простится с прошлым – тронула его за плечо Полина – иначе оно не отпустит тебя.

- Отпусти – вторил Самум – прошлое останется в прошлом.

Налетевший ветер бросил бетонную крошку заслезив глаза, а может это и были слезы. Путник опустился на подернутый ржавчиной бетон, невидящим взором блуждая по знакомой картине и неосознанным, заученным за долгие годы рефлексом сверил показания датчика – «норма». Слезы катились по лицу, а он не отрываясь смотрел на полосатую трубу АЭС, на развороченный, разодранный титанической силой энергоблок. На изувеченные, искалеченные судьбы.

- Это только муляж, память. Слепок человеческой памяти. Памятник глупости, памятник жертвам. Памятник павшим и не вернувшимся, там больше ничего нет. Внутри гравитационные преобразователи, все давно очищено, обеззаражено.

- Отпусти, путник. Перед тобою новые пути, новые обретения. Это не твоя могила, это начало нового витка.

Брама встал и, шатаясь, направился к разинутым воротам саркофага. Колючий ветер шевелил волосы, но в нем не было больше отравы. Он шел к саркофагу, словно чувствуя, как в холодных мертвых стенах бьется его сожженное, погребенное под радиоактивным пеплом сердце. Здесь все было как и раньше: ветер, метущий обрывки газет, мертвые немые провалы окон, груды искореженных бетонных плит с нелепо торчащей бахромой арматуры. Все до боли знакомо. Того и гляди, лупанут очередями приспешники постулата, появляясь словно из ниоткуда. Такое не забудешь, какими только тропами не водили их Припяти пути в поисках дороги к дому. Но было тихо, лишь ветер трепал пожелтевшие страницы памяти. Этими путями он мог ходить с завязанными глазами даже спустя годы. Вон плита с надписью «АЭС им В. И. Ленина» вкривь и вкось исщербленная очередями и два пятна, которых не затянуть даже времени. Брыла и Лебедь: все что осталось от побратимов после вспышки «нирваны». Вот горбатый, опрокинутый на бок бульдозер с оборванной лопатой, и худощавый, прозрачно бледный Стебель, срубленный снайперской пулей, изумленно всматривающийся застывшими глазами в небо. Постулатовцы дорого заплатили, отхлынув ржавой волной через ворота к охладителям. А это… этого он не помнил, хотя тот день намертво врезался в память, как и роковое шествие через «облачный мост».

По обе стороны ворот высился гигантский монумент. В темном граните навек застыли, повернув встревоженные лица и указывая в сторону саркофага пожарник, военный и врач, пытаясь защитить, заслонить собой стоящих позади ликвидаторов от неотвратимой, неминуемой беды. Звезда Полынь уже взошла, волоча святящийся хвост. Ее бледный отблеск плясал на лицах, а они смотрели на разрушенный энергоблок, пытаясь успеть отвратить незримую гибель. Подножье венчала дата аварии и тисненная золотом надпись. «Шагнувшим в бессмертие, от живых, вечным». Едва Брама стал на плиты, как из-под ног, уходя в небо, вырвалось полотно призрачного света. Перед взором проступили лица, имена, судьбы. Он сглотнул тяжелый ком и едва нашел силы посмотреть направо, на другую сторону дороги, где путник и лесник тянули друг другу руки, в последнем порыве взбугренных мышц пытаясь соединить пролегшую меж ними пропасть. В горящих решительностью лицах проступало отчаяние, руки не прикасались, не дотягивались на самую малость. Снизу, из едва различимого зрителем мрака, к ним тянулась третья, закованная в сталь экзоскелета, замыкая бездну и сияя соцветием восстановленного атома. Брама вглядывался в лица тянущихся Маркова и Кречета, навечно оставшихся молодыми Стебля, Брылу и Лебедя, со стыдом и горечью пытался вспомнить застывшие в черном граните лица лесников. В руку лег поданный Полиной букет, он сделал последний, нетвердый шаг, бережно уложив на подножье полыхнувшие огнем гвоздики.