"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 833

Когда же я поделился этим курьезом с Иволгиным, тот вполне серьезно кивнул и сказал:

— Это хорошая привычка для людей вроде нас с вами, Никита. Лучше лишний раз взять с собой оружие, чем один раз его позабыть. Я и сам частенько выкладываю свой револьвер. Сегодня вот, кажется, он у меня так и остался лежать в саквояже.

Иволгин проверил свой неизменный саквояж. И действительно, мощный револьвер лежал поверх папок с бумагами, матово поблескивая в рассеянном свете питерского солнца.

— А вы знаете, Никита, — обратился ко мне Иволгин, пока мы шагали мимо здания Третьего отделения. — Я тут подумал, наша служба, наверное, самая маленькая во всей империи. Штат всего два человека. Вы да я. Должен был еще князь Амилахвари быть, царствие ему небесное.

При упоминании имени князя я почти рефлекторно остановился. Сняв шляпу, быстро перекрестился, помянув Аркадия Гивича добрым словом.

— И это при условии, что нас официально вообще не существует, — продолжал Иволгин, казалось, не обративший на мои действия никакого внимания. — Вы числитесь надзирателем за исправившимися каторжанами где-то в Усть-Куте, кажется. — Я кивнул. — А я так и вовсе в легендарной Кандалакше.

В то мрачное утром мой начальник был отчего-то весел. Я пока не понимал причину его веселости. Но спрашивать не стал. За эти несколько дней я успел кое-что понять о Сергее Иволгине. Он всегда и все объясняет сам. Иногда даже раньше, чем его о чем бы то ни было спрашивают. А потому мне надо было только набраться терпения и ждать.

Мы остановились у какого-то небольшого ресторанчика. Конечно же, расположенного достаточно далеко от здания Третьего отделения. У многих, наверное, напрочь пропадал аппетит, стоило только увидеть его хотя бы краем глаза.

— Мой номер, — походя бросил метрдотелю Иволгин.

— Свободен-с, — заверил тот. — Как всегда-с.

Иволгин кинул метрдотелю мелкую купюру — на чай. И мы вместе с ним прошли в полумрак общей залы ресторана. Нас встретил расторопный официант. Как и положено: в жилетке, при бабочке. С подносом в одной руке и перекинутым через другую руку белоснежным полотенцем.

— Как обычно, — тон Иволгина с каждым произнесенным словом становился все более меланхоличным. Этакий скучающий чин — при деньгах и барским гонором. Таких, как правило, терпеть не могут разного рода метрдотели и официанты с половыми[121], но чаевые у них берут охотно. — На две персоны.

Официант тут же умчался выполнять заказ. Мы же прошли через залу к дверям отдельных кабинетов.

— Устроить что ли скандал, — задумчиво, даже без вопросительной интонации, произнес Иволгин. — Сделать вид, что перепутал свой номер с чьим-то занятым… Да нет. Пускай живут себе сегодня спокойно.

Он открыл кабинет, первым вошел внутрь. Жестом пригласил меня располагаться.

Кабинет был самый обыкновенный. Стол. Четыре стула. Репродукция чего-то модного на стене. Плотно зашторенное окошко.

Мы уселись друг напротив друга. Начинать какие-то дела до того, как принесут заказ, Иволгин решил излишним. Прерываться он не любил. Но и молчать долго — тоже.

— Я тут создал себе репутацию скандалиста. Но весьма денежного скандалиста. Вот они и бегают, как тараканы, стоит мне только появиться у них на пороге. К тому же подозревают, что я имею какое-то отношение к Третьему отделению. Не прямое, так косвенное. И бегают еще быстрее.

Тут открылась дверь, и пара официантов внесли в номер еду. Наверное, это было лучшее, что мог предложить ресторан. Номер тут же наполнился весьма приятными ароматами — и я напрочь забыл о довольно плотном завтраке. Да и о том, что до обеда еще уйма времени.

— Да вы не стесняйтесь, Никита, — усмехнулся Иволгин, — после еды поговорим. Я тоже всякий раз обещаю себе крепиться, но не удерживаюсь. Наверное, встречи тут назначаю как раз потому, что здесь очень уж хорошо готовят.

Когда мы расправились с большей частью еды, Иволгин снял салфетку и аккуратно положил на стол перед собой. Я поступил так же. Вскоре вернулись официанты. Убрали блюда. Оставили только графин с подогретым вином и бокалы. Самое то по нынешней погоде.

— Вот теперь поговорим, Никита. — Он нырнул под стол. Принялся рыться в своем саквояже. — Налейте мне пока вина, — раздалось снизу.

Пока я разливал вино по бокалам, Иволгин одну за другой выгрузил на стол несколько не особенно толстых папок. Я успел прочесть название на каждой из них. Первой возникла картонка с надписью чернилами «Левантийский уголь». Ниже было уже карандашом приписано «Месджеде-Солейман». Хорошо знакомое мне название было перечеркнуто и еще ниже красовалось не слишком понятное «De Beers» и вовсе уже странное «Большая дыра». Три следующие папки назывались по главным странам юга Африки. А именно «Капская колония», «Трансвааль» и «Оранжевая республика». Их никто не черкал. И никаких дописок на них не делал.

— После нашей большой удачи в Леванте, — принялся объяснять Иволгин, отпивая глоток вина, — Британская империя решила обратить все свои усилия в Африку. А именно на юг Африки. Ведь там в последние годы началась самая настоящая алмазная лихорадка. Что-то вроде золотой, которая поразила Калифорнию, а потом Аляску. Но теперь все сильно осложнилось. Ведь уголь и алмаз — это, как говорят, ученые суть одно и то же. Я, когда читал материалы по левантийскому углю, понял, что это нечто среднее между углем обычным и именно алмазом. Следовательно, искать его и надо в тех местах, где имеются крупные залежи алмазов. А это — Южная Африка.

Прервавшись, Иволгин сделал еще глоток вина и похлопал по вытащенным на свет божий папкам.

— И поэтому вам, Никита, в самом скором времени предстоит дорога в Наталь. Одну из британских колоний на юге Африки. Вы у нас к жаре в Леванте привыкнуть успели. Вон еще не весь загар сошел. Значит, и там не пропадете.

— И под каким видом мне туда отправляться? — поинтересовался я.

— Об этом я вам потом подробно расскажу. Сейчас могу только упомянуть, что нам на руку очень сильно сыграла ваша дерзость при общении с государем. Пока же давайте сосредоточимся с вами, Никита, на Южной Африке. Вот в этой папке, — Иволгин подтолкнул ко мне самую исчерканную, — наиболее важное, что вам надо знать. О ферме братьев де Бирсов и алмазной шахте «Большая дыра». Относительно нее у меня очень большие подозрения о том, что именно там и добывают в Африке левантийский уголь. Ведь из-за этой шахты британцы пошли на конфликт с банком Ротшильдов. Надавили на тех через руководство КЕС. А чтобы ссориться с Ротшильдами, даже государствам такого масштаба, как Британия, нужны весьма веские причины. Сейчас шахта «Большая дыра» оцеплена британскими войсками. Там сейчас расквартирован целый полк. При поддержке полевой артиллерии. Не очень понятно, правда, от кого надо охранять шахту такими силами.

Он снова прервался, сделал глоток вина. Бокал Иволгина опустел — и он наполнил его из графина.

— Но самое интересное, Никита, что третьего дня все лондонские газеты опубликовали вот этот ультиматум.

Иволгин раскрыл папку с надписью «Капская колония» и извлек оттуда вырезку из «The Times». Протянул вырезку мне. Я пробежал ее глазами. В короткой статье говорилось, что верховный комиссар Коалиции по Южной Африке сэр Бернард Фрер предъявил правителю зулусов Кечвайо ультиматум. Основными условиями его были роспуск зулусского войска, отказ от военной системы, свобода действий для христианских миссионеров в Зулуленде, а также согласие на размещение в Зулуленде резидента Коалиции. Отдельно было отмечено, что за исполнением ультиматума будут следить британские войска из Капской колонии.

— Вряд ли этот черный король пойдет на такие уступки перед кем бы то ни было, — заметил я, возвращая вырезку в картонную папку. — Для него все Коалиции и империи — только слова. Он, наверное, и карту-то никогда не видел.

— Видел он карту или нет, не важно. Главное, что отказ от условий ультиматума будет означать для него только одно — конец правления. Британцы просто раздавят его. Скорее всего, даже без помощи остальной Коалиции. Вот только покорение Зулуленда — это только первый шаг на пути к двум республикам Южной Африки. Трансваалю и Оранжевой.