"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 836

— Мне на неделю, — ответил я. — Вряд ли я дольше задержусь у вас.

— Понял, — кивнул извозчик. — На неделю так на неделю. Доставим в нужную гостиницу мигом!

Он снова стрельнул кнутом над лошадиными ушами. Но коняга его от этого быстрее не побежал.

Я же откинулся на основательно потертую спинку пролетки — и внимательно глядел по сторонам.

Тифлис выглядел обыкновенным губернским городом. Конечно, с налетом местного колорита. То и дело на глаза попадались женщины в плотных платьях темных тонов. Мужчины, как правило, одевались почти так же, как мой извозчик. Головы покрывали валяными или барашковыми шапками. По улицам важно вышагивали селедочники-городовые — все им вежливо кланялись. Когда же мы проезжали мимо базара, то я заметил обыкновеннейшую картину. Городовому кто-то быстро сунул несколько монет в кулек с орехами. Обычное дело для Русской империи. Эти люди давно уже привыкли жить не с копеечного жалованья, больше рассчитывая на такие вот «благодарности».

Гостиницу, в которой остановился и даже заплатил за неделю вперед, я практически не запомнил. Обыкновенное здание в три этажа. Правда, довольно длинное, что обеспечивало достаточное количество номеров. Еще когда только выбирался из пролетки, я велел извозчику ждать меня. Тот отреагировал все так же флегматично. Ждать так ждать. Кажется, даже плечами не пожал. Он вообще производил впечатление человека, полностью смирившегося со своей судьбой и уже ничего не ждущего от жизни. Ни хорошего, ни дурного.

Получив ключи от номера, я оставил в нем саквояж и пальто с теплой шапкой. Подумав немного, решил, что брать с собой оружие пока не стоит. Я шел осматриваться в городе — и не собирался предпринимать каких-либо активных действий. Ведь не знал еще, что все так стремительно закрутится.

— А отвези-ка меня на рынок, — велел я извозчику, снова забираясь к нему в пролетку.

— Можно и на рынок.

Лошадка его мерно потрусила в обратную сторону. Ехать пришлось не слишком долго. Я мог бы и пешком пройтись, но из-за абсолютного незнания города — не рискнул. Конечно, я знакомился с Тифлисом на карте. Всю дорогу от самого Питера я рассматривал ее, вглядываясь в лабиринт многочисленных коротких и длинных улиц и улочек города. Однако по опыту знал, что пока все их сам не пройдешь, обязательно заблудишься. Ведь стоит свернуть не туда, ошибиться хотя бы раз, и этого будет вполне довольно, чтобы заблудиться. И даже будь под рукой карта — вряд ли она так уж сильно поможет.

С извозчиком я расплатился щедро, хорошо добавив к запрошенной им сумме. И за спокойную уверенность, и за то, что не возил кругами по городу, набивая цену, и за то, что безропотно ждал у дверей гостиницы. Возница принял деньги все с той же невозмутимостью. Ссыпал монеты в кошель — и направил конягу к ряду повозок, ждущих пассажиров у рынка. Место тут, наверное, было не менее хлебное, чем на вокзале.

Я же отправился бесцельно бродить по базару. Он очень напоминал стамбульский. Хотя, конечно, был куда меньше. А в остальном — тот же совершенно восточный колорит. Десятки людей ходили вдоль прилавков. Приценивались к разным товарам. Шумно торговались. Ругались друг с другом. Тут можно было услышать множество языков и наречий. И почти никто не говорил тихо. Все предпочитали либо произносить слова на повышенных тонах, либо вовсе кричать как оглашенные. И конечно же активно жестикулировали, размахивая руками. Казалось, что все ругались со всеми. Покупатели друг с другом, толкаясь у прилавков. Покупатели с продавцами, торгуясь до хрипоты. Продавцы между собой. Последние вовсе как будто проклятья какие-то слали тем, у кого день лучше, чем у них.

Островками спокойствия в этом хаосе были городовые. С неизменной важностью ходили они по базару. И никто не смел даже задеть их. Власть, видимо, тут уважали, а, скорее всего, боялись. Это было хорошо видно по косым взглядам, что бросали на городовых торговцы. Да и покупатели тоже. В Питере так даже на жандармов при исполнении не смотрели.

Один из таких вот островков привлек мое внимание. Здоровенный городовой держал за руку мальчишку-газетчика. А тот что-то лепетал, безуспешно пытаясь вырваться из железной хватки стража порядка. Даже не задумываясь о последствиях, я принялся проталкиваться туда.

— Не делай этого, — поймал меня кто-то за локоть. Говорил он довольно громко и с сильным акцентом. — Это — политический. Плохо будет.

От одного слова про политического я удвоил усилия. Вырвав руку у ненужного благодетеля, я протолкался-таки к городовому и мальчишке.

— Листовки раздавать! — кричал городовой так громко, будто весь базар хотел об этом оповестить. — Я тебе покажу, сопля, как листовки раздавать! Думаешь, мал еще! Узнаешь сейчас, каково вашему брату, политике, в кутузке! А ну давай за мной! Да не упирайся ты! Ах ты кусаться!

Он занес уже левую руку для удара. Мальчишка же впился крепкими зубами в рукав его мундира. Зажмурился, ожидая боли. Но удара не последовало. Я успел перехватить руку городового. Он дернулся было, пытаясь освободиться. Да не тут-то было. Меня тоже кое-чему учили в Третьем отделении. В том числе и как людей удерживать.

— Это что тут такое?! — обернулся ко мне городовой. Кажется, он на миг позабыл о мальчишке, который от удивления даже челюсти разжал и теперь глядел на меня, широко раскрыв глаза. — Кто таков?!

— Отпустите мальчика, — вместо ответа заявил я. — Вы не имеете никакого права его тащить в кутузку. А уж тем более бить. Он — не беспризорный, не сирота. Вы обязаны препроводить его к родителям и с ними уже выяснять — в чем дело.

— Ты меня поучи еще, шляпа! — буркнул городовой. Он вырвался из моей хватки. Правда, я сам разжал пальцы, чтобы он смог сделать это. — Этот малец — политический, — веско произнес он, — а с ними у нас разговор завсегда особый. В кутузке посидит с такими же, как он. Там и маму с папой назовет — и всех других разных. А, господин хороший, кто такой все ж будете? Еще и за политику вступаетесь. На власть руку поднимаете.

— Что за листовки распространял мальчик? — снова оставил его вопрос без ответа я, переходя в решительное наступление.

— Вот! — Вырвав левой рукой из пальцев мальчишки пачку листовок, городовой сунул их мне под нос с торжествующим видом. — Крамола, как она есть! Чистая политика!

Я выхватил у него одну. Пробежал глазами. Да уж, работа как раз для Третьего отделения. Стандартный набор лозунгов, набранный на рыхлой бумаге. Да и чернила не лучшего качества. Вполне возможно, что отпечатано ночью, подпольно, в типографии одной из местных газет. Осталось только купить их побольше, а после провести обыск во всех, что вызовут подозрения. А еще лучше провести обыски в как можно большем количестве газет. Это не вызовет преждевременных подозрений у господ революционеров.

Только когда городовой выхватил у меня листовку, я понял, что задумался, наверное, на полминуты. Мозг привычно работал, выдавая нужные действия. Абсолютно автоматически. Я едва не начал отдавать распоряжения городовому. Однако вовремя остановился. Мне ведь не нужно разоблачать местных революционеров — этим пускай местные жандармы занимаются. У меня свое дело.

— А пройдемте-ка и вы со мной, — заявил, хитро прищурившись, городовой. — Уж больно подозрительная вы личность, господин хороший. За политику вступаетесь. Руку на власть подняли.

— И бегать от нас не надо.

Из толпы вышли еще двое городовых, явно привлеченных нашей шумной перепалкой. Они подхватили меня под руки и буквально потащили за собой по базару. Покупатели и продавцы провожали меня сочувствующими взглядами.

Городовой, с которым я ругался, отвесил-таки мальчишке оплеуху, чтобы не дергался, и поволок его следом за нами.

В рыночном околотке нас оставить отказались. Околоточный надзиратель едва ли не закрестился, услышав слово «политика».

— Нет! — закричал он. — Нет! Нет! Нет! У меня тут жулье сидит. Нечего мне политических совать. В управление их тащите! Там вся политика сидит!