"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 851

— Буревестник рассказал мне о вашей привычке вставлять обычно не к месту русские выражения и поговорки. Это свойственно иностранцам, которые выучили академический русский язык, и после этого хотят сойти за настоящих русских посредством этих выражений. Только подспудно употребляют их, как правило, в контексте, свойственном для их родного языка. А, кроме того, зачем кому-то как не шпиону носить маску и устройство, изменяющее голос? И если маску еще можно оправдать, например, шрамами на лице — такие носят, хотя и редко. То устройство у вас на шее под шарфом предназначено, скорее всего, чтобы скрыть акцент. Следовательно, вы иностранец. А раз у вас такая заинтересованность в Баку, то вряд ли кто-либо кроме англичанина. Ведь общеизвестно, что именно у Британии в этой части Русской империи весьма обширные интересы.

— Я позволил себе забыть, что вы не только диссидент, господин Евсеичев, но еще и бывший работник русской тайной полиции, — протянул благодетель. — Мои аплодисменты, мистер жандарм.

— Кстати, я до сих пор числюсь в бессрочном отпуске по своему ведомству, — усмехнулся я. — Так что, можно сказать, я и не бывший жандарм. А вполне себе действующий.

— Хватки вы в отпуске не потеряли. С такой хваткой вам легко будет пробиться в Африке. Вы вполне сможете даже сколотить там себе неплохое состояние.

— Если, конечно, вы поможете мне туда добраться.

— Помогу, — кивнул после секундного раздумья благодетель. — Но только с одним условием. Вы, мистер Евсеичев, должны будете послужить британской короне. Черным мундиром. Знаете, кто это такие?

— В общих чертах, — кивнул я. — И да, я согласен послужить Британии какое-то время наемным офицером. Это достойная плата за вашу помощь, мистер Фробишер.

— Отлично, — благодетель взял свой редингот, но надевать не стал, просто перебросил через руку. В другую руку взял цилиндр. — На днях я сообщу, каким именно образом я помогу вам покинуть город. Скорее всего, вам обоим предстоит отправиться в Баку. А там уже разберемся, что к чему. До встречи, господа.

Он набросил на плечи влажный редингот, надел цилиндр и вышел. На прощание приложил два пальца к тулье шляпы.

— Завтра будут хоронить князя Амилахвари, — заметил Буревестник, когда за благодетелем закрылась дверь. — Я пойду на кладбище. Может, и не увижу, как эту сволочь в землю зарывают, но хоть издалека погляжу на его гроб.

— Его не зароют, — ответил я. — У князей Амилахвари в Тифлисе есть свой склеп.

— Вот и погляжу, как его туда заносить будут, — с мстительной жестокостью заявил Буревестник. — Говорят, его в закрытом гробу хоронят.

Я слышал те же сплетки, что и мой спутник. Люди шептались о том, что молодого князя Амилахвари взорвали во время разгрома тайного убежища террористов. И в церкви, где его отпевали, стоял закрытый гроб.

— Я пойду с тобой, — сказал я. — Только оружие оставим тут — в гостинице. Слишком много будет на кладбище жандармов и полиции.

— Боишься, что я выкину что-нибудь? — в лоб спросил у меня Буревестник.

— Будь у тебя хоть одна бомба из тех, что Володя делал, я бы опасался. А так, — я развел руками, — нет. Ты не такой дурак, чтобы разменивать себя на пару— тройку рядовых жандармов или даже офицеров. А до действительно серьезных людей, вроде графа Сегеди, без бомбы не добраться.

— Тут ты прав, Никита, — не стал спорить Буревестник. Мы с ним уже второй день как перешли на ты.

Кажется, именно мои слова убедили его, что устраивать акцию на похоронах князя Амилахвари будет верхом глупости.

Я впоследствии много думал, а не стоило ли тогда позволить ему сделать это. Скорее всего, акции стоила бы Буревестнику жизни — да он, казалось, искал смерти в те дни. И, быть может, история потом пошла бы совсем иначе. Однако я остановил его. Наверное, потому, что Буревестник не был совсем уж скверным человеком. Просто он служил своим идеям. Как и Володя Баградзе. А возможно, именно из-за Володиной гибели я и остановил Буревестника. Не могу точно сказать.

Однако я поступил так, как поступил. И дальнейшая история Русской империи развивалась именно так, а не иначе. Не терпя, как известно, сослагательного наклонения.

Процессия, шагавшая за гробом молодого князя. Амилахвари, была невелика. Однако почти вся состояла из людей в мундирах. Военных и статских. И чины шагали большие. Сверкали в редких лучах зимнего тифлисского солнца золотые галуны и эполеты. Побрякивали чиновничьи шпаги и офицерские сабли. Отдельной группкой собрались старики, одетые в расшитые чохи и черкески, с наборных поясов, украшенных серебром, свисают кинжалы, отделанные драгоценными камнями. На головах лохматые папахи из дорогой шерсти. Это были дальние родичи князя, что жили не в Тифлисе, а в разбросанных по Кавказским горам городках и селениях.

— Скольких бы гадов одной бомбой накрыть можно было, — едва слышно произнес Буревестник. Даже я скорее додумал, чем услышал его слова.

Мы с ним стояли у ничем не примечательной могилки. Главное, что на надгробии значились русские фамилии. Просто родственники пришли помянуть своих усопших. А тут князя хоронят. Да и не мы одни были тут зеваками. Достаточно много людей разных сословий стояло у могильных оград, Но глядели они на процессию, возглавляемую гробом молодого князя Амилахвари.

Граф Сегеди произнес длинную речь. Он приплел зачем-то и Аркадии Гивича, отчего мне стало неприятно. Слишком уж но похож был на него молодой князь. И не только из-за того, что мы вынужденно оказались по разные стороны баррикад. Не было в нем хватки моего учителя. Зато было страстное желание превзойти Аркадия Гивича. Наверное, именно оно и сгубило молодого князя.

После князя говорили многие. И тоже много, Мне стало откровенно скучно. Если бы не Буревестник — оставить одного его я не мог — наверное, я бы ушел сразу после речи графа Сегеди. Однако мой спутник вперился остановившимся взором в гроб, стоящий у дверей усыпальницы князей Амилахвари. Наверное, сейчас его и локомотивом было с места не сдвинуть.

Когда прозвучали все речи, священник в расшитой золотом рясе подошел к гробу. Он долго читал последние молитвы. Стоявшие вокруг чины почтительно крестились. А после двое дюжих жандармом открыли двери склепа. Тогда к отпетому уже князю подошли попрощаться почти все, кто сопровождал его гроб. Первыми — старики в расшитых чохах и черкесках.

После все расступились — и гроб внесли в усыпальницу. Вслед за ним теперь шли только те же старики да еще пара человек в мундирах и чиновничьем платье. Лишь самые близкие родственники. Они вышли через несколько минут. Вместе с ними покинули склеп и жандармы, несшие гроб. Эти же жандармы и затворили массивные двери.

— Все, — веско произнес Буревестник. — Вот теперь я могу уехать из этого чертова города.

Глава 5

Благодетель достал нам билет на поезд до Баку. Не первого класса, однако ехали мы в купе вдвоем с Буревестником. Вообще, рейс до Баку, называемого не иначе как Черный город, особой популярностью не пользовался. Ехали туда в основном инженеры или авантюристы. Вполне возможно, в одном из вагонов повыше классом купе занимал и благодетель. Однако узнать его, конечно же, не смогли бы ни я, ни Буревестник.

Самым интересным типажом из тех, кто ехал с нами на одном поезде, был седовласый человек в хорошем костюме. При нем все время находился слуга — упитанный китаец. Оба они были немолоды, но и стариками назвать их язык бы не повернулся. Они покидали поезд во время длительных остановок, вместе с остальными пассажирами. И прохаживались по «чистому» перрону.

Даже не знаю, почему мой взгляд каждый раз цеплялся за них. Быть может, из-за слуги-китайца — их редко можно увидеть за пределами Москвы или Питера. Если, конечно, не забираться далеко на восток империи. А может, потому, что они не были похожи на подавляющее большинство пассажиров.

Надо сказать, что и Буревестник то и дело поглядывал на эту парочку. Однако по негласному соглашению мы с ним этих двоих не обсуждали. Даже ни разу речи о них не зашло в наших длинных разговорах.