"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 896

Лют подумал. Ашвид, его косички в длинной бороде, украшенные серебряными бусинами тонкой моравской работы… Говорили, он погиб возле Малина, в тот день, когда Ингвар разгромил Свенельдову дружину и перебил почти всех. Сигге Сакс, сотский Свенельдовой дружины, тогда ускользнул с немногими людьми и вернулся в Искоростень, к Володиславу. И вместе с Маломиром и древлянами подстроил засаду и убийство Ингвара. А потом…

– Алдан принес мне его голову, – медленно выговорил Мистина, и каждое слово падало, тяжелое, будто камень. Опираясь локтями о стол, он закрыл лицо руками и потер пальцами закрытые глаза. – Я им сказал: не упустить суку ни за что. Взять как угодно – живым, мертвым, по частям… Лучше живым. Не знаю, как бы я с ним сторговался, что мог бы дать в обмен за все то, что знал об отцовых делах только он… Не жизнь. Живым я бы его не отпустил, даже если бы он сулил мне солнце и луну. Но он же так просто и не дался бы, а людей, способных против него выстоять, у меня на той могиле было всего четверо. Алдан его зарубил, я ему за это отдал все, что на теле нашлось.

Лют кивнул, кусая губу. Знакомый ему меч Сигге Сакса он уже видел у Алдана – оружника Мистины, который год назад перешел к нему от Ингвара.

– Лучше пусть все пропадет, это легче перенести, чем если бы гад уполз, – Мистина опустил руки. – Иначе мне пришлось бы, помимо этой войны, еще искать его по всему свету белому. Не подстригать бороды, не мыть и не чесать волос, как тот Харальд из Северного Пути[329], пока не найду его и не прикончу. Теперь его грызет Нидхёгг, так ему и надо. И он хотя бы никому другому не расскажет про нашу сделку…

Мистина глубоко вздохнул, положив кулаки на стол. Лют почти видел весь груз всевозможных долгов и обязанностей, каменной горой лежащий на его широких плечах. И осознал: на киевском столе после Ингвара осталась Эльга – женщина, а второй наследник, тринадцатилетний отрок, еще даже не прибыл из Новогорода. В Киеве хватает опытных, умных, толковых и надежных людей, но все же у вооруженных рук дружины должна быть какая-то одна голова. И после смерти Ингвара этой головой остался Мистина. Не потому что хотел высшей власти. Потому что много лет был ближайшим доверенным лицом и князя, и княгини, и теперь вес утраченной опоры всей тяжестью лег на него.

А смерть родного отца оставила ему в наследство и семейные дела. Порой такие же непростые, как державные. И надо же было, что Отто кейсар возжелал мантион из горностаев именно в тот год, когда на пути разгорается война!

– Дороги-то теперь неспокойны, – заметил Лют.

– Это первое, – кивнул Мистина. – К Коляде должен прибыть Святослав со своими, и после Коляды надо будет войску выступать. А пропустить это дело я никак не могу – наша честь родовая на кону, ты вчера сам слышал. Значит, нужно все дело уладить за два-три месяца и вернуться. Ждать санного пути – времени нет. Когда он установится, мы с войском в Дерева пойдем. В Плеснеск поедем верхом, между Рупиной и Росью по дороге.

Лют поморщился невольно, представив этот путь по осенней грязи и колдобинам.

– Грязь-то что… – Мистина опять встал и прошелся, – древляне рядом. С этой стороны они, после Малина, настороже будут. Горностаи наши по цене – как вся их годовая дань. А очень много людей я в охрану дать не могу, чтобы сильно в глаза не бросалось. Мне и так боярам надо соврать что-то, почему меня перед самой войной в Плеснеск понесло.

– Как – почему? – Лют с лукавым удивлением поднял брови. – А у старичка подмоги попросить? Союзник он нам или как?

– И то дело! – Мистина усмехнулся. – Но от старичка суть дела надобно утаить. У баваров и далее за скору мыта не берут. А в Волыни и в Плеснеске берут. На тот товар, чем Генрих обещал расплатиться, тоже. Отец такие товары через Волынь тайком возил.

Лют слегка поджал губы. Эта новость его не удивила: он догадывался, что иногда, при перевозке очень дорогих и небольших по весу товаров, отец уклонялся от уплаты мыта. Потом поднял брови:

– Товар? Генрих не скоты обещал?

– Зачем нам его скоты?

Лют подождал, потом не выдержал:

– И что это?

Мистина подошел и наклонился к нему, опираясь о столешницу:

– «Корляги»[330] это будут, братка. «Корляги».

Лют тихонько присвистнул.

– Много?

– Десять. По два на каждый сорочок. Генрих согласен дорого заплатить, потому что в их немецких странах горностаев, помимо нас, ни за какие скоты не достать. Два меча отцу назначались – за устройство всей сделки и помощь его людей, а уж он выплачивает скотами Тородду за перевозку. Остальные получает Анунд, поскольку товар его. И он отправит к сарацинам, а они дадут два веса в золоте за каждый.

Лют сидел, стараясь согнать с лица ошеломленное выражение. Говорят, что в Стране Франков, где куют эти мечи, клинок без набора стоит недорого – восемьдесят четыре денария, чуть меньше трех гривен. В Северных Странах за такой меч, снабженный набором из серебра и меди, дают уже две гривны золота или двадцать четыре гривны серебра. И понятно было желание возить такой товар тайком: кому же охота каждому князю по дороге отламывать по десятой части от стоимости? А бывают ведь еще такие «корляги», с клеймом лучшей рейнской мастерской и с драгоценным тонким набором из золота и серебра, что стоят свой вес в золоте. Если это пересчитать в серебро, то будет примерно триста гривен. Вся дань деревская в иной год давала лишь две стоимости таких мечей.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Уж верно, не для потешки старший брат все это Люту рассказал.

– Я прямо сейчас из Киева уехать не могу. – Мистина положил перед собой сцепленные руки. Лют посмотрел на них: эти руки держали стольный город. – Пусть бояре поуспокоятся. Для начала ты поедешь в Любеч. Дождешься там Тородда. Заберешь у него горностаев и привезешь сюда. Едва ли древляне полезут через Днепр, но боги заботятся о том, кто сам заботится о себе. А отсюда мы возьмем полсотни и поедем в Плеснеск. Как и где будем искать тех баваров – я еще не знаю. Хоть в воду, жма, смотри… И на поиски у нас не вся зима, а только половина. Ты подумай. Может, вспомнишь что. Может, отец при тебе обмолвился о чем-то таком, но ты тогда не заметил, потому что не знал дела.

– С кем я поеду?

– С вашими царьградскими. Пять десятков пока хватит. Все понял?

– Все.

– Ну а дальше поглядим. – Мистина встал и положил ему руку на плечо. – Но ты вот что помни…

Лют задрал голову, чтобы увидеть его лицо.

– Если все пройдет успешно, то я знаю, откуда возьмется приличный «корляги» для тебя. Из тех двух, что отцу на долю назначались.

Лют глубоко вдохнул. Если все пройдет успешно… да тут на гору стеклянную без когтей железных заберешься!

По сравнению с обещанным «корлягом» даже то, что ему, в его неполных восемнадцать, отдавали под начало пять десятков отцовской торговой дружины, с которой он ездил в Царьград, было почти мелочью.

Только через девять дней Берест наконец пустился в путь к Искоростеню. Если русы не тронули других весей, значит, пока их целью был один лишь Малин, и задержка не имеет значения. Вернуть пленников и Володислав не смог бы: пока он соберет ратников и пустится вдогонку, те дойдут до Киева. А позаботиться о своих погибших, кроме Береста, было некому.

В Малине он застал не ту мертвую пустынь, какой опасался. Тех пленников, кого не стоило вести на продажу, русы не убили, а просто оставили на месте. Словно очески на гребне, когда выбрано лучшее волокно, среди полусгоревших изб толклись полсотни стариков, старух и детей. Иные дворы сгорели полностью, иные остались лишь закопченными от пожара по соседству, но целыми. Некогда оживленное, большое селение ныне наполняли вонь гари и чуть заметный трупный дух.

После ухода русов меж дворов осталось лежать два десятка мертвых тел. Мужчины, кто пытался сопротивляться. Старые женщины, что никак не желали выпустить из рук уводимых детей. На краю пустыря старухи подобрали и Берестову мать…