"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 1052

Глава 11. Все точки над «и»

Я забралась в ванну и очень долго тёрла кожу жёсткой мочалкой, наверно в сотый раз смывая с себя семя Кристиана и собственную кровь. Первые два часа тело била крупная дрожь от пережитого потрясания, ужаса и боли. Закрывая глаза, я вновь и вновь видела простыни, охваченные ярко алым огнём, надменное лицо Кристиана и красную кровь повсюду. Наверно, я теперь до конца жизни буду ненавидеть красный цвет. А кровь? Может ли кто-либо ненавидеть вид крови больше, чем женщина-хирург, однажды потерявшая своего ребёнка на шестом месяце беременности, а позднее изнасилованная мужчиной, который ей некогда нравился?

Я вылезла из ванны только тогда, когда за окном забрезжил рассвет. Туго обмоталась полотенцем, превозмогая ноющую боль внизу живота, застирала платье и бельё и повесила сушиться. Ещё около часа я пыталась уснуть, но мысли не давали покоя. А когда, наконец, встала с кровати, в голове сформировался чёткий план действий. Кристиан думает, что я всё это проглочу и останусь жить в его доме? Как бы не так! С меня хватит. К этому моменту физическая боль слегка притупилась, а вот душевная, наоборот, только усилилась.

Адель после разрыва с лордом Кьянто собиралась в спешке и оставила в своей спальне часть гардероба и косметики. Судя по платьям, это были самые простые и невзрачные одежды из всего того, что предпочитала носить бывшая хозяйка спальни. Крайне сомнительно, что она будет за ними возвращаться. Придирчиво рассматривая их, я пришла к выводу, что все они наверняка подходили под голубые глаза и светлые волосы Адель, но вряд ли будут смотреться на Эллис. Уже прикусив губу и раздумывая, а не надеть ли собственноручно перешитый наряд служанки, взгляд упал на абсолютно чёрное платье по колено с оторочкой из таких же угольно-чёрных полупрозрачных кружев. По местной моде это платье было чересчур тёмным, не имело никаких украшений камнями, вышивками или хотя бы бисером, но на мой вкус, оно было идеальным, а главное – цвет как нельзя лучше передавал моё настроение.

Я села за туалетный столик и с необыкновенной тщательностью нанесла несколько слоёв тона, старательно маскируя припухлости и следы слёз, а затем впервые в этом мире я решила подвести глаза, подчеркнуть ресницы и в целом накраситься так, как красилась изо дня в день на работу, будучи секретаршей. Тональный крем пришлось класть даже на запястья, как оказалось, синяки были и на них. Последним штрихом стала причёска из собранных в тугой объёмный узел каштановых волос. Просто, но строго и элегантно. В таком виде никто не осмелится назвать меня служанкой или кормилицей Ладислава. Никто.

Славик проснулся и заагукал ровно тогда, когда я дописывала последнюю из своих записок. Было крайне тяжело психологически взять его на руки и улыбнуться, ведь я понимала, что вот-вот нам придётся расстаться. Пожалуй, оставить здесь малыша, которого я полюбила всей душой, было самым сложным в принятом мной решении. Но другого выхода я не видела.

Большую часть заработанного за ночь золота я отложила, послав записку через посыльного в специализированное училище, которое закончила Эллис, что готова выплатить остаток долга, пускай они пришлют своего человека за деньгами. И Винсент, и Кристиан оказались чрезвычайно щедры: первый высоко оценил свою жизнь и искренне отблагодарил меня за помощь с ранением, а второй достаточно сильно переоценил свои якобы уродства, видимо считая, что их следует компенсировать золотом. Впрочем, теперь мне было всё равно. С этого дня я больше не работаю здесь служанкой. Лорд Тандэр же может подавиться. Отныне Эллис Ларвине никому и ничего больше не должна.

Я планировала на оставшиеся деньги снять гостиницу в центре города и выяснить, где проживает лучший в городе целитель, а там действовать по обстоятельствам. Если вдруг не будет хватать, то устроюсь поваром. От Гронара я узнала, что здесь в Норгеше это очень уважаемая и высокооплачиваемая работа. Через Анисью передала записку Леандру, чтобы он отвёз меня в центр Шекрама, сразу как уедут донтрийцы. Я была уверена, что Леандр дольше любого другого возничего продержится, не выдавая Кристиану, куда он меня отвёз. Всё-таки с Леандром мы по-настоящему сдружились. А то, что Кьянто-старший будет меня искать, я почему-то не сомневалась.

Вариант ехать в Донтрий с воинами я даже не рассматривала. Конечно, князь Винсент сделал мне более чем лестное предложение, но я понимала, что больше не хочу оставаться в этом мире. Просто не хочу. У меня есть своя жизнь в качестве Эльвиры Лафицкой, работа секретаршей у Всеволода Петровича и арендуемая однушка на востоке Москвы. А в том, что Эллис Ларвине захочет вернуться в своё молодое и красивое тело после того, как узнает, что лорд Тандэр больше никак не может на неё надавить, я была абсолютно уверена.

Оставалось буквально пара мелких дел, которые я хотела успеть сделать в этом мире. Я нагнулась, чтобы взять Славика из кроватки, а он впервые чётко произнёс:

– Мама.

***

Когда дверь за Эллис закрылась, я со всего размаху ударил кулаком о пол, разбивая пальцы до крови. К сожалению, это не принесло мне ни грамма облегчения. Я чувствовал себя конченным моральным уродом, подонком, который изнасиловал девственницу. О чём я вообще думал в этот момент? Где были мои мозги, когда я даже не попытался выслушать Эллис?!

Когда переводчик нагнал нас и попросил её помощи, я пытался объяснить, что донтрийцы ошиблись, подумав, что она кормилица Ладислава, и на самом деле ей нельзя приближаться к дикому скакуну, впавшему в безумие от болевого шока. Но куда там! Девчонка убежала быстрее, чем я мог бы её догнать. Как назло нога разболелась так сильно, что каждый шаг давался с трудом. Когда смог дойти до окон, то увидел, как донтрийцы уже отходили от жеребца, а Эллис спокойно перевязывала ногу животного. В груди взыграло презрение к служанке. Ведь она утверждала, практически клялась, что между ней и Леандром ничего нет, а на деле… жеребец принюхался к ней и посчитал неопасной.

Я-то точно знал, что у неё нет, и не может быть молока. Эллис сама мне показывала, как кормила Ладислава из странного приспособления кашей, которую готовила специально для сына. Вывод напрашивался лишь один – она была беременна, и если верить перстню истины, от кого-то ещё. Я скрипнул зубами, еле сдерживаясь. Вот ведь лгунья! К конюшне подходил не торопясь, так как понимал, что Эллис уже ничего не угрожает, а нога предательски перестала двигаться. Еле доволочил своё бренное тело до конюшни, чтобы услышать конец разговора служанки и воина, который ко всему оказался князем, и всё встало на свои места. Оказывается, живя у меня под крышей и строя из себя оскорблённую невинность, она давно спала с мужчинами за деньги. Это стало последней каплей.

Что было дальше – помню смутно. Ярость настолько заволокла мой разум, что я отказывался думать, отказывался слушать её… Я хотел её унизить, оскорбить, сделать ей так же больно, как сделала она мне. Именно этого я с блеском и добился. И теперь мне было тошно от самого себя.

Костяшки пальцев саднили, ещё острее, чем обычно, отдавала режущей болью травмированная при Пуассе нога, но всё это было ничто по сравнению с тем, что пережила она. Я убрал руку с кровати и полностью опустился на четвереньки, уткнувшись лбом в пол. Хотелось побиться головой об паркет, но я понимал, что от этого не станет легче ни мне, ни ей.

Какой же я идиот, глупец, слепец… Надо как-то всё исправить, помочь Эллис…

– Да чёрта с два теперь можно что-то исправить, сукин ты сын, – произнёс я с горечью, отвечая на свои собственные мысли.

А ведь я видел страх и боль в её глазах, я слышал, что она попросила по-другому… Ведь я ей даже нравился. Сейчас я понял это отчётливо. Я, озлобленный на жизнь, вечно всем недовольный, пьющий, уродливый и старый, смог понравиться этой удивительно красивой, молодой и светлой девушке. И ногу она осматривала той ночью потому, что имеет навыки целителя, – помочь хотела.