"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 1142

Курортное африканское солнце взошло над горизонтом. Полезнейший, удобнейший момент суток; лучи еще не вызывают жжения, и на одном боку можно лежать долго, а ультрафиолет работает в полную силу, наводит загар, глянец цвета вишневого дерева. Но коренному населению Африки нет дела до целебных качеств утреннего момента, оно и так загорело настолько, что дальше уж и некуда.

Радостно было на душе у Виллиама. Легко. Здесь, в тропической глуши, в забытой богом и людьми тростниковой избушке он наконец-то нашел душевный покой. Солнце, воздух, вода, мясное питание, стада антилоп и никаких слонов!

Именно слоны вынудили Виллиама стать отшельником. Не сами слоны, разумеется, а одно неотступное видение, преследовавшее Виллиама.

Пока Виллиам жил в рудничном поселке, он не видел ни львов, ни крокодилов, ни слонов. Равно как и ни одного кинофильма (о последнем обстоятельстве уже упоминалось в третьей главе нашей повести). Но зато в Париже он не выходил из зрительных залов, и если мало узнал о Париже, то много почерпнул о мире вообще. Его воображение особенно поразили фильмы об Африке — оскаленные морды львов, крокодилы в засаде, табуны взбесившихся слонов, все сметающие на своем пути.

Эти кадры всплывали в сознании, тревожили сны и мало-помалу слились у Виллиама с иллюзией предвидения. Безобразные сцены дикого слоновьего бунта рисовались ему в деталях, и Виллиам решил, что сцены эти идут от его предвидения.

— Ты погибнешь от слонов, Виллиам, — сказал он однажды сам себе и стал собираться.

Так он и оказался здесь, в местах, где слонами никогда и не пахло.

Виллиам сидел не корточках у костра, — мешал ложкой наваристую похлебку и с наслаждением втягивал носом ее аромат. Внезапно он насторожился, повернул голову и пропустил через ноздри струю воздуха, пришедшего с наветренной стороны.

«Что-то неладное», — подумал он.

Виллиам поднялся, его глаза тревожно обежали высокие заросли травы. В этот момент заросли раздвинулись, на звериную тропу вышел человек. Увидев Виллиама, человек издал радостный вопль и стремглав бросился к нему.

— Виллиам Йориш? — задыхаясь, спросил человек. Он спросил об этом так, будто Виллиам был призраком, который вот-вот рассеется.

— Да, сэр, я Йориш, — ответил Виллиам, с удивлением рассматривая странного человека, небритого и оборванного, но с автоматом за плечами.

— Фу, наконец-то! — Вздох облегчения вырвался из груди оборванного человека, — Я искал вас по всей Африке. Я из Америки, из «Сырья со скидкой». Прилетел за вами. Мой вертолет километрах в ста отсюда. Его повредили носороги. Он упал набок и погнул винт.

— Это были носороги, сэр? Не слоны? — с опаской спросил Виллиам.

— Носороги, будьте уверены. Носорога-то я отличу от слона. Как-никак специалист по Африке. — И человек весело подмигнул Виллиаму. — Носороги это были, носороги.

— А-а, — отозвался Виллиам.

— Так вот, у нас к вам предложение, Виллиам. — Американец уже сидел у костра, кося глазом на кипящую похлебку, автомат его лежал на земле. — Очень выгодное предложение, — значительно добавил он.

Смутный, далекий гул прокатился над зеленой равниной. Собеседники переглянулись. Гул нарастал. Он шел с равнины сюда, к хижине. Почва вздрогнула, будто паровой молот угостил землю многотонным ударом.

— Я залезу на дерево, сэр, посмотреть, — сказал Виллиам.

— Стойте! — закричал специалист по Африке.

Но негр уже бросился вниз по склону, к высокому дереву у водопоя. Он почти добежал до зарослей, как вдруг стена травы рухнула — огромное стадо могучих животных мчалось к воде, прямо на Виллиама Йориша. Теперь негра отделяло от них метров тридцать.

— Опять носороги, проклятые! — в ярости заревел американец, хватаясь за автомат.

Негр завертелся как бес, носорог был в метре от него.

— Мордой об асфальт! — рявкнул американец и нажал на курок.

«Тр-рах!» — вспорола воздух короткая очередь, и первый носорог рухнул на землю.

«Тр-р-р-р!» — пропело еще раз, и второй носорог рухнул на бок.

Пришелец стрелял не целясь, бил, что называется, влет, однако вокруг Виллиама уже образовалась спасительная баррикада из туш животных.

— Прячься за трупы! — гаркнул пришелец, снова прикладываясь к автомату, но топот чудовищ, трубный рев стада поглотил слова команды.

Обезумевший Виллиам Йориш кинулся к дереву, и теперь стрелок ничего поделать не мог — в ту же секунду стадо растоптало негра.

Так и не заметив этого ничтожного, с точки зрения стада, события, оно промчалось дальше, свободное и яростное, унеся с собой еще одну жизнь героя нашей повести.

Промчалось, и киноленту не прокрутишь в обратную сторону так, чтобы Виллиам поднялся как ни в чем не бывало, вернулся к похлебке, выслушал выгодные предложения. Да и не было киносъемки этого печального происшествия. В руках незнакомца дымился совсем другой аппарат, в кадр которого лучше не попадать живому существу.

— Боже, боже, — прошептал человек у котла с несведенной похлебкой, — как рассказать Спенсеру о носорогах!

Пошли десятые сутки пребывания экспедиции Карне на Венере.

— А на Венере ничего, — сказал астрофизик Серж Ришпен.

— Да, здесь есть прекрасные уголки, — откликнулся Карне. — Вроде того, где мы блуждали с Альбертом.

Французы действительно неплохо обосновались на Венере. Поскольку энергии для широкого обследования планеты не осталось, они и не отправлялись в дальние поиски, а время, оказавшееся свободным, тратили на устройство своего быта.

— Все-таки беспокойно, — задумчиво продолжил Карне, — мы ведь здесь не просто так, а как бы по программе «Ясновидения», хотя и не прямым образом. Наша цель — следить за космосом, чтобы не произошло новых вспышек, как в тот раз с «Лютецией». Чтобы опять не рождались ясновидящие где попало. Мало ли кому достанется дар? Человечество пока несовершенно! И вот застряли. А что там происходит?

— А я не беспокоюсь, — беспечно заявил пилот Альберт и помахал веткой хвоща. — Хватит и того, что мы здесь наоткрывали. Эти парадоксы пространства — времени.

— А мы еще ничего не открыли, Альберт, — вмешался астрофизик Серж Ришпен. — Есть только факт свернувшегося пространства, остальное — мои гипотезы, бред, если хотите.

— «Сумасшедшие» идеи движут миром, — пропел пилот.

— Не миром, а наукой, — сердито поправил Карне.

— Пространство — клубок спаянных полостей, — сказал астрофизик, не замечая пения пилота. — Сам себе не верю. Причем каждая полость замкнута сама на себя. И не просто, а замкнута, как лист Мебиуса. Помните странные исчезновения и появления танкетки.

— Видимо, это так, — утвердительно вставил Карне. — Это согласуется с нашим перелицеванием справа-налево. Если просто идешь по листу Мебиуса, все стоит на местах. Провалишься на другую его сторону, и тебя мгновенно переводит на другой знак, выворачивает наизнанку, правое становится левым.

— Но плотность, плотность пространства! — выкрикнул астрофизик, выходя из задумчивости.

— Ну, мы ее кое-где поубавили, — по-прежнему веселился пилот, — прореха от взрыва вышла что надо!

— Но в чем я твердо убежден, — сказал астрофизик, — что этот феномен не может быть делом рук природы. Плотность пространства не та.

— Уж не защита ли это прошлых венериан от иных цивилизаций? Вот что я думаю…

Он посмотрел на пилота, а потом на Карне. Экспедиции на Венере шел десятый день…

Воинов большими шагами расхаживал по комнате, где помещался нейтрализатор. Только что он открыл форточку и включил вентилятор, чтобы очистить воздух. Вошла Заирова.

— Мама, что она наделала! Прочитай. — Воинов бросился к Заировой, размахивая листком бумаги.

— «Дорогие мои, прощайте, — вслух прочитала Заирова. — Я покидаю вас. Волею судьбы меня наградило странным, нелегким даром предвидения, и я очень рада, что та же судьба свела меня с вами, ибо где еще я могла бы освободиться от тяжкого дара? Я включила нейтрализатор. Прощайте, спешу — в Претории ожидается новый конкурс красоты. Ваша Фрона».