"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 625

– А что если я тебе предложу несколько иной вариант?

– Какой же?

Я рассказал ему вкратце про то, почему я здесь, и предложил ему следовать с нами. Он весьма заинтересовался моим предложением, подумал немного и согласился.

– Никогда не думал о русских как о возможных союзниках, но вдруг они и правда помогут? Тем более что и у нас, и у вас схожие проблемы; нужно начинать с нуля, опираясь на патриотов-активистов.

– И помощь оружием будет весьма кстати. И нам, и вам.

– Ну что ж, посмотрим. Эх, может, Ирландия и станет свободной в первый раз за двести пятьдесят лет. Мой предок сражался тогда у Фиаха Мак-Хью, когда они разбили англичан у Карлоу. Другого казнили после битвы при реке Бойн, которую мы проиграли. Еще один бежал ребенком из Дрогеды, когда Кромвель резал тамошнее население, родителей своих он больше не видел никогда. И такие истории есть почти в каждой ирландской семье; кого убили, кого обесчестили, кого согнали с земель, которые их семьи обрабатывали веками, или заставили платить арендную плату помещикам в Англии, ни разу не бывшим в Ирландии.

– Дай-то Боже. А согласятся ли ирландские иммигранты вернуться в Ирландию?

– Думаю, многие согласятся. Мы здесь люди даже не второго, а третьего сорта, хуже, чем негры.

И мы пошли к моему гостеприимному хозяину. Генерал оказался наслышан о Девое и не только поддержал его участие в нашей экспедиции, но и предложил ему свое гостеприимство. И семнадцатого июля мы уже втроем сидели в купе поезда Мемфис-Новый Орлеан, по дороге к президенту Дэвису.

15 (3) июля 1877 года, утро. Югороссия. Константинополь, дворец Долмабахче

Герцог Сергей Максимилианович Лейхтенбергский

Итак, решено. Я иду просить руки своей возлюбленной. Поскольку у нее в этом мире нет родителей и других близких родственников, то мне придется разговаривать с самим контр-адмиралом Виктором Сергеевичем Ларионовым, де-факто – верховным владыкой Югоросии.

Подобно легендарному Рюрику адмирал привел своих воинов на берега Босфора и разрубил гордиев узел «турецкого вопроса». Мой дядя предлагал ему титул великого князя Константинопольского. Но этот замечательный человек отказался от царской милости, сказав, что не нуждается в титулах. Он мог бы провозгласить себя кем угодно: султаном, магараджей или даже императором возрожденной Византии. Но он – «адмирал Ларионов», что является одновременно и титулом и званием с фамилией. Мне приходилось с ним встречаться ранее, и мы с ним даже обсуждали какие-то дела, но разговор на сугубо личную тему – это совсем другое. Признаюсь, что мне было немного не по себе, когда я наконец решился отправиться на частную встречу с адмиралом.

Виктор Сергеевич, узнав о моем приходе, сразу же приказал пригласить меня к себе. Встреча была весьма любезной. Он предложил мне присесть, угостил хорошим кофе по-турецки и вкусными, еще теплыми бисквитами. Потом разрешил курить, заметив, впрочем, что сам он с этой пагубной привычкой покончил несколько лет назад. Я не стал испытывать терпение адмирала и вежливо отказался от предложенной им отличной гаванской сигары. Хотя закурить мне ох как хотелось!

Настало время переходить к делу. Заплетающимся от волнения языком я попросил у Виктора Сергеевича руки его подопечной, мадемуазель Ирины Андреевой, добавив, что со своей стороны разрешение на мой брак уже дал император Александр II и сама она согласна стать моей женой. Так что, поскольку у Ирины здесь нет ни старших родственников, ни опекунов, то дело теперь только за ним…

Контр-адмирал Ларионов долго и внимательно смотрел на меня. Потом он сказал:

– Не волнуйтесь вы так, Сергей Максимилианович. Вы честный и храбрый молодой человек, и я не вижу никаких препятствий для вашего брачного союза с нашей всеми любимой Ириной Андреевой. Если вам нужно мое официальное согласие, то считайте, что оно получено. И, как говорится, совет вам да любовь!

После этих слов у меня словно камень упал с души. Нет, я знал, что у людей из будущего взрослые люди вправе сами решать – за кого выходить замуж и на ком жениться. Но сейчас они находились в нашем времени, и наши обычаи и нравы не могли не приниматься ими в расчет. Значит, можно объявить о помолвке и готовиться к свадьбе.

– Сергей Максимилианович, – услышал я сквозь звучавшие в моей голове свадебные мелодии голос адмирала, – только я хочу вас сразу предупредить… Ирина – девушка из нашего времени, где люди во многом не похожи на людей девятнадцатого века. И вы должны все время об этом помнить. Я знаю, что вам прочат трон Болгарии. Соответственно и Ирина в этом случае станет великой княгиней, а потом, возможно, и болгарской царицей. Только какие бы титулы она ни носила, все равно в душе она останется Ириной Андреевой, девушкой, выросшей в семье профессионального военного, вдоволь намыкавшейся в постоянных переездах вместе с отцом по дальним гарнизонам. Она хорошо знает, что это – постоянные командировки отца в места, откуда некоторые ее знакомые уже вернулись в качестве «Груза-200»…

В ответ на мой непонимающий взгляд Виктор Сергеевич с горечью сказал:

– Так в наше время говорили о тех, кто, погибнув на войне, возвращался в родной дом в гробу. Так вот, Сергей Максимилианович, испытавшая все это Ирина совсем не похожа на ваших знакомых из высшего света. Она не владеет французским языком – правда, неплохо знает английский, турецкий и арабский, не обучена бальным танцам и изящным манерам, зато она может с завязанными глазами разобрать и собрать автомат Калашникова и из этого автомата с сотни метров попасть в ростовую мишень. Она не может вести долгую пустопорожнюю беседу о погоде, зато не падает в обморок при виде крови и весьма квалифицированно окажет первую помощь тем, кто в ней нуждается. Поэтому не обессудьте, Сергей Максимилианович, и примите ее такой, какая она есть.

– Уважаемый Виктор Сергеевич, – сказал я, – именно поэтому-то я влюбился в Ирину, что она не похожа на других. Она единственная и неповторимая. Она мой идеал, который я считал недостижимым, и думал, что умру, так и не испытав радости жизни с любимым человеком. А насчет семьи профессионального военного… Так ведь и я тоже из такой семьи. Мой дед по отцу был пасынком Наполеона Бонапарта. С юности отчим приучал его к войне, и деду тоже пришлось понюхать пороху. В числе прочих вице-король Италии и дивизионный генерал Эужен Богарне участвовал в походе Наполеона на Россию. И ему посчастливилось унести оттуда ноги. Российский император Александр Первый даже хотел сделать его императором Франции после отречения Наполеона. Мой отец, Максимилиан Иосиф Евгений Август Наполеон Богарне, герцог Лейхтенбергский, будучи командиром кавалерийского полка Баварского королевства, в 1837 году отправился в Россию для участия в маневрах. Здесь он и познакомился с моей мама – дочерью императора Николая Первого. Перейдя в российское подданство, отец дослужился до генерал-майора и командира Второй гвардейской кавалерийской дивизии.

Сам я с рождения числился в лейб-гвардии Преображенском полку. Воспитателем моим был Владимир Николаевич Зубов, старший адъютант Генерального штаба. Мать в воспитании сыновей, а нас их было у нее четверо, не считая двух дочерей, придерживалась суровых методов своего отца и нашего деда, императора Николая Павловича. Нас не нежили, спали мы на походных кроватях, а летом на тюфяках, набитых сеном, и покрывались одним пикейным одеялом. После завершения образования я должен был начать службу в Министерстве иностранных дел, но выбрал военную карьеру. Служил я в лейб-гвардии Конном полку. Дослужился до генерал-майора. Мой полк не должен был идти на войну, но я добился отправки на фронт…

Слушавший меня внимательно адмирал Ларионов одобрительно кивнул:

– Поступок, достойный настоящего мужчины и офицера. Я думаю, что вы с Ириной составите хорошую пару. Дай бог, чтобы ваши дети не посрамили память предков. И еще я вот что хочу сказать вам, Сергей Максимилианович. Женившись на Ирине, вы тем самым входите в наше сообщество людей двадцать первого века. То есть как бы становитесь членом нашей большой семьи. А мы своих в беде не бросаем. Запомните – если вам, вашей супруге и вашим детям будет угрожать опасность, то вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь. А вы прекрасно знаете о наших возможностях.