"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 631

Еще минуту спустя удар нанесла вторая группа, за ней третья. Причем по последнему рубежу, где были сосредоточены обозы, резервы и штабы, отбомбились чем-то зажигательным – уж больно угольно-черным был поднявшийся оттуда дым. Всё было кончено минут за пять. Генерал-майор Леонтьев и его офицеры были ошарашены, смущены и восхищены одновременно. Пришлось им объяснять, что такое применение авиации это всего лишь частный случай, когда противник собирается в большую кучу, надеясь на прочность своих позиций. Вы скажете, что всё это ненадолго, мол, кончится у самолетов ресурс, и всё… Это не совсем так. К тому времени у нас уже будет поршневая авиация, примерно соответствующая 20-30-м годам XX века. Наших знаний и местной технологической базы аккурат хватит для начала процесса. Но вернемся на поле боя.

Некоторое время спустя разведгруппа, продвинувшаяся по гребню горы почти до траверза тыловой турецкой позиции, сообщила, что немногочисленные уцелевшие турки, бросая оружие, драпают. Выдвинувшийся вперед взвод на трех БТР-80 дошел до конца второй петли и остановился перед выжженной в уголь полосой земли. Противник сопротивления не оказывал, беспорядочно отступая дальше по дороге. Нам, чтобы отозвать самоходки с выступа и спустить с гребня горы разведгруппу, надо полтора-два часа. А турки с каждой минутой уходят все дальше. Когда они ворвутся в болгарские села, лежащие в долине, то выместят всё пережитое на мирных жителях. Чего тут два часа рисовать?! Я повернулся к генерал-майору Леонтьеву-второму:

– Степан Степанович, обстановка простая. Турки в расстройстве чувств бегут куда глаза глядят. А куда их глаза глядят, вам объяснять не надо. Я вам не командир, но сами знаете, что будет лучше, если они все здесь так и останутся. Вам решать. Если атакуете, вас поддержит огнем наша передовая группа.

Генерал-майор ничего не сказал, только молча пожал мне руку. Звонко запел горн, и уже через четверть часа эскадрон за эскадроном быстрой рысью пошли вдогон бегущему турецкому воинству. Еще полтора часа спустя тронулись и мы. Сразу скажу – не один турок не добежал до долины, все остались в ущелье.

Ночевали мы уже в Карлово, опять как белые люди, в мягких постелях. А сегодня утром двинулись в сторону Софии, на просторе, широко развернув крылья кавалерийских фланговых дозоров. Со стороны Плевны через горы туда же пробивался цесаревич Александр Александрович, со своим 1-м кавкорпусом… Но так же, как и под Шипкой, отряды турок оказали ему ожесточенное сопротивление на горных перевалах. Пришлось кавалеристам цесаревича ждать, когда подтянутся пехота и артиллерия.

Но теперь туркам каюк, поскольку под началом цесаревича 1-я, 2-я, 3-я гвардейские дивизии и 2-я и 3-я гренадерские. Им до Софии вдвое ближе, но там еще не сломлено сопротивление, а мы движемся парадным маршем. Но есть такое понятие, как политика, а она требует, чтобы первым в Софию под развернутыми знаменами Преображенского и Семеновского полков с барабанным боем вступил именно цесаревич Александр Александрович, а не мы, грешные. Нам и второе место вполне сгодится. Главное, что не будут путаться под ногами ни сербы, ни румыны.

20 (8) июля 1877 года. Поместье Бовуар у города Билокси, штат Миссисипи, США

Джефферсон Финне Дэвис, первый и пока единственный президент Конфедеративных Штатов Америки

Дэвис сидел в своем излюбленном кресле-качалке на веранде своего домика. То, что казалось единственным оставшимся делом его жизни, его рукопись, лежала на его письменном столе, и он за последнюю неделю к ней даже не прикоснулся. Молодой Джон Семмс, благослови его Господь, полностью изменил ход его мыслей и его настроение. Когда-нибудь он допишет свои мемуары, а пока прошлое важно лишь для того, чтобы не повторять ошибок, сделанных в те далекие годы, годы Второй Американской Революции, столь безжалостно втоптанной в грязь солдатами в синих мундирах.

Дэвис опять вернулся к мысли, которая не давала ему покоя. Роберт Ли был рыцарем без страха и упрека. Он был весьма неплохим генералом – но генералом консервативным. И он не сразу приспосабливался к новым реалиям.

Кто знает, битва при Геттисбурге могла бы быть выиграна, если бы Ли обратил внимание на то, что армия Севера, бывшая в начале скорее аморфной массой, к 1863 году научилась воевать. Может, не так, как армия Юга, но у них было и преимущество в оружии, и их было попросту намного больше.

Были и другие военачальники. Форрест и Морган громили тылы северян, уничтожая их по частям. Дэвис помнил, как какая-то дама на приеме спросила у Форреста, как у него это получалось. Тот улыбнулся и ответил: «Мадам, я просто туда успел первым и с большим числом людей».

Рафаэль Семмс, вместо того чтобы красиво погибать в схватке с превосходящими силами, бил северян там, где им было больнее всего – по их карману, точнее, по их торговле. Он, наверное, нанес северянам больший урон, чем почти весь наш остальной флот. Его сын Джон на захваченной канонерке проявил чудеса храбрости на Миссисипи, и не его вина, что его «Дайана», в конце концов, не выстояла перед намного превосходящими силами противника.

Но Дэвис был кадровым офицером, и даже в прошлом ректором Военной академии САСШ в Вест-Пойнте. Поэтому он тяготел к кадровым генералам с европейской выучкой. И это, возможно, было самой большой его ошибкой. Ведь и командующий Континентальной армией, великий вирджинец и герой не только Севера, но и Конфедерации, Джордж Вашингтон, был ближе по своей тактике и стратегии к Форресту, чем к Ли.

– Мистер Дэвис! Мистер Дэвис!

На вороном коне к нему подъезжала сама хозяйка Бовуара, миссис Дорси.

– Мистер Дэвис! Я получила телеграмму от майора Семмса! Он едет к нам, и с ним генерал Форрест! Я распорядилась их встретить!

Через несколько часов Дэвис приветствовал вернувшегося Семмса, а также его спутника.

– Генерал, давно я вас не видел. Как хорошо, что вы приехали.

– Господин президент, когда на кону судьба нашей многострадальной родины, я и не смог бы поступить иначе.

– Джентльмены, добро пожаловать к столу, – вмешалась миссис Дорси.

Они прошли в поместье, где был накрыт стол под белой скатертью, на котором уже стояли блюда с устрицами и креветками.

– Джентльмены, мой повар – мастер французской кухни, которой некогда славился Билокси. Надеюсь, что вам понравится.

Потом были супы, омары, телятина в каком-то воздушном соусе, утка аль'оранж… И когда подали пирожные, кофе, сигары и французский коньяк, миссис Дорси пожаловалась на усталость и покинула помещение.

– Господин президент, позвольте мне рассказать вам об итогах того, что произошло в Мемфисе, – сказал Семмс после того, как Форрест призывно посмотрел на него.

Дэвис внимательно слушал рассказ молодого (впрочем, не столь уже и молодого) человека. Но когда он услышал о Девое, его лицо невольно изменилось.

– Господа, я не уверен, что привлекать незнакомого ирландца было правильно. Во-первых, у нас в стране ирландцы в основном живут на севере и воевали против нас в составе их армии. Во-вторых, я сомневаюсь в том, что они смогут нам хоть чем-нибудь помочь. Посмотрите на всю их историю. Вот разве что говорить они мастера.

Форрест улыбнулся и сказал примирительно:

– Господин президент, это не просто ирландец, это человек незаурядный. Более того, этот человек умеет совершать невозможное. Он не раз организовывал и совершал настолько дерзкие акции… Взять хотя бы тот случай, когда из неприступной тюрьмы для особо опасных преступников в Каталпе, в Австралии, на другом конце света, он сумел организовать побег пяти главарей ирландского сопротивления. Да и если б другие не испугались, то несколько лет назад в Ирландии поднялось бы восстание, которое он блестяще подготовил. Не факт, что оно бы увенчалось успехом, конечно, но, как говорится, тот, кто не пытается, тот никогда не побеждает.

Семмс добавил:

– Русские говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанского.