"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 791

– И такое происходит в нашей стране?! – воскликнул он. – Хоть я и живу в Коннектикуте, я все-таки южанин, пусть и из Миссури. И сейчас кровь стынет в моих жилах, когда я слышу о том, что там происходило на самом деле.

Канцлер Тамбовцев только грустно посмотрел на него.

– Сэм, – сказал он, – когда Ли подписывал капитуляцию, ему было обещано прощение для всех южан, кроме тех, которые совершили тяжкие преступления, как, например, комендант Андерсонвилля, и возвращение нормальной жизни в южные штаты, уже, конечно, без рабства. Запомни – политики в Вашингтоне никогда не выполняют своих обещаний, если считают, что им это невыгодно. Так было, так есть и так будет. Вместо обещанного возвращения нормальной жизни у южан отняли практически все права, наделив ими только негров, саквояжников и немногих скалавагов…

– А что это такое – скавалаги? – удивленно спросил мистер Клеменс.

– Скалаваги, – ответил канцлер Тамбовцев, – это южане, которые поддерживали янки. А саквояжники – северяне, которые пришли на Юг после войны, все имущество которых помещалось в одном саквояже. Теперь многие из них страшно разбогатели, а некоторые даже стали сенаторами, как, например, небезызвестный Паттерсон, сенатор от Южной Каролины.

– Но меня с ним знакомили, – ответил мистер Клеменс, – и он произвел на меня неплохое впечатление.

– Сэм, – с горечью сказал канцлер Тамбовцев, – а что вы скажете, например, если узнаете, что в тюрьмах Чарльстона и других городов сидит множество людей, чьим единственным преступлением было то, что им принадлежало имущество, которое Паттерсон решил забрать себе? Или, что он снизил зарплаты рабочим на одной из своих железных дорог, а когда люди начали протестовать, то он вызвал людей Пинкертона во главе с ним самим, и несколько человек были убиты и ранены? Кроме того, наша разведка сумела обнаружить еще одно весьма зловонное дело, в которое замешан Паттерсон. Об этом пока нельзя говорить, но поверьте – нет такого преступления, на которое он бы не пошел ради десяти процентов дополнительной прибыли.

В ответ на эти слова мистер Клеменс растерянно поежился.

– Алекс, – сказал он, – я вот только одного не понимаю – почему южане не восстанут против всего этого?

– Ну, – сказал канцлер Тамбовцев, – формально Реконструкция закончилась, войска северян выведены из городов, южане восстановлены в гражданских правах. Но многие города и плантации до сих пор лежат в руинах, промышленность и торговля практически заглохли, да и те, кто совершил преступления против южан, не наказаны и далее творят то, что творили раньше. Так что не удивлюсь, если в ближайшем будущем Юг восстанет вновь.

– И я так понимаю, – сказал Сэм, немного подумав, – что то предложение, которое вы хотите мне сделать, напрямую связано с Югом?

– Да, Сэм, – сказал канцлер Тамбовцев, – мы бы хотели предложить вам работу главного редактора газеты, которая бы объективно освещала Юг и все то, что там происходило и происходит. Зарплатой вы, наверное, будете довольны.

При этом он написал на листке цифру, от которой у мистера Клеменса округлились глаза.

– Алекс, – растерянно сказал он, – это слишком много даже для известного литератора.

Канцлер Тамбовцев внимательно посмотрел на него.

– Скажу сразу, эта работа может быть небезопасной; вы, может, слышали про Франка Ки Хауарда?

– Слышал, – ответил мистер Клеменс, – и даже знаю, что он написал книгу про свое пребывание в заточении в начале Гражданской войны. Но его книгу практически никто не читал – ее тираж был почти сразу арестован, равно как и издатель, который посмел ее напечатать.

– Сэм, – сказал канцлер Тамбовцев, – я принес вам эту книгу, а также роман «Унесенные ветром», книгу, которая с документальной точностью описывает жизнь одной плантации во время и после Гражданской войны. Вот они, – и, открыв свой портфель, он достал уже знакомые мне книги.

Мистер Клеменс взял книги и взвесил их на руках.

– Алекс, – сказал он, – позвольте мне взять их почитать. Потом мы можем обсудить ваше предложение. Но скажу сразу: моя Оливия – янки до мозга костей, и вряд ли посмотрит благосклонно на подобную работу. Более того, я уже не столь молод, и мне хотелось бы жить у себя в Хартфорде и писать книги, благо денег у меня пока достаточно. Когда, конечно, Оливию не навещает ее портниха, или она не едет в Нью-Йорк за покупками.

На эти слова мистер Тамбовцев лишь развел руками.

– Сэм, это ваше право. Но имейте в виду, что предложение мое останется в силе, даже если вы первоначально ответите «нет». И если вы передумаете, пришлите телеграмму вот на этот адрес… – и он написал пару строчек на том же листе бумаги. – Сообщите, что хотели бы обсудить издание ваших книг в Константинополе, и мы сразу все поймем.

– Хорошо, Алекс, – кивнул мистер Клеменс, – договорились.

– Ну, вот и ладушки, – сказал канцлер Тамбовцев. – А пока давайте насладимся вот этим вином, – и он достал из портфеля две бутылки вина с этикетками на русском языке. – Давайте выпьем за хозяина этого дома.

Янис декантировал рубиновое вино, и меня поразило, насколько красив и гармоничен был его букет. Вино оказалось крепленым и сладким, в соответствии с общепринятым вкусом. И должен сказать, что лучше вина я, вероятно, не пил никогда. Сэму вино, похоже, тоже понравилось не меньше.

– Что это за чудесный напиток, Алекс? – спросил он.

– Это – крымский портвейн от князя Голицына, – улыбнулся канцлер Тамбовцев. – Мне кажется, что подобного не сыщешь и в Португалии.

Я посмотрел на него и спросил:

– Алекс, а где его можно достать?

– В скором времени, – сообщил мне канцлер Тамбовцев, – его будут продавать и в Константинополе, в винном магазине братьев Караманлис. А пока я пришлю вам всем по ящику этого вина. Если хотите, конечно.

Взгляды каждого из нас были настолько красноречивы, что канцлер Тамбовцев только усмехнулся.

– Ну что ж, – произнес он, – значит, завтра вам его привезут. А пока предлагаю следующий тост – за прекрасных дам!

Часть 2. Конец Пинкертона

28 (16) ноября 1877 года. Константинополь. Дворец Долмабахче.

Канцлер Югороссии Тамбовцев Александр Васильевич

Сегодня мне предстоит побыть цыганкой, которая «золотому, яхонтову, серебряному добру молодцу» нагадает «дорогу дальнюю и большие хлопоты», хотя очень не хочется мне этого делать – сей добрый молодец еще не натешился с молодой женой. Только служба есть служба. И никуда от нее не денешься.

Иными словами, сегодня я вызвал к себе уже известного всем подпоручика Игоря Кукушкина. К нему и его супруге Надежде я помимо обычных человеческих симпатий испытываю еще и что-то вроде родственных чувств – ведь я был шафером на их свадьбе. Да и нравится мне эта парочка очень. Познакомились они при трагических обстоятельствах во время погромов, начавшихся сразу же после захвата нашей эскадрой Константинополя. Ну и полюбили они друг друга почти сразу. А сейчас мне придется разрушить их идиллию. Как там в песне поется? «Дан приказ – ему на запад…»

Из уютного семейного гнездышка в Константинополе ему и его прелестной спутнице жизни предстоит отправиться на Кубу, где самого Игоря ждет должность коменданта нашей базы в Гуантанамо, а его взвод составит ее гарнизон.

Почему именно его? Во время обсуждения этого вопроса с адмиралом Ларионовым мы оба пришли к выводу, что подпоручик – самая подходящая кандидатура, поскольку он имеет боевой опыт, весьма находчив, умеет командовать, прекрасно стреляет и владеет приемами рукопашного боя. Нам нужен на Кубе человек, на которого можно было бы полностью положиться. Немаловажную роль сыграло и то, что он женат на испанке, и в процессе общения со своей супругой научился довольно неплохо разговаривать на языке Сервантеса. Сейчас он усиленно штудирует английский язык. А Наденька, помимо родного испанского, свободно владеет французским, английским, турецким и греческим языками и уже неплохо изъясняется по-русски. Она вполне могла бы быть у него переводчицей.