"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 792

Все эти соображения я и выложил Игорю, когда он прибыл по моему вызову. Скажу честно особого восторга я на его лице не обнаружил. Действительно – человек только-только наладил семейную жизнь, а тут тебе – бац, приказ. Но, как известно, приказы не обсуждают, а выполняют – это любой военный человек знает как таблицу умножения. К тому же я подсластил ему пилюлю, обрадовав приказом о производстве его в поручики, и намекнув, что служба в Гуантанамо может дать командованию еще один повод для очередного повышения его в звании.

– Александр Васильевич, – сказал Кукушкин, – Гуантанамо – это то место, где у американцев в нашем времени была секретная тюрьма?

– То самое, – ответил я. – Но в этой истории там будет наша, не менее секретная база. Что там и как – ты потом узнаешь из документов, которые тебе вручат на «Адмирале Ушакове» уже в море. Даст Бог, если в Средиземном море и в Атлантике не будет сильно штормить, то у вас с Надеждой будет довольно неплохое свадебное путешествие. Кстати, как там она?

– Спасибо, хорошо, Александр Васильевич, – улыбнувшись, сказал Игорь, – правда, она обижается, что вы к нам не заходите.

– Извини, Игорь, – сказал я со вздохом, – просто у канцлера Югороссии совсем нет времени. А теперь я даже и не знаю, когда и увидимся. Надеюсь, что годика через два или три тебя сменят, и ты с Наденькой снова вернешься сюда, на берега Босфора. И вернетесь не вдвоем, а с пополнением… Кстати, как там у вас, ничего не намечается по части прибавления в семействе?

– Вроде бы нет, – смущенно ответил Кукушкин. – Хотя… Ну, в общем, будем посмотреть. До свидания, Александр Васильевич, всего вам доброго. И не болейте, а то Надюша мне рассказала по секрету – как вы у подполковника Сергачева тайком таблетки стреляете.

– Ладно, Игорек, – я пожал руку поручику Кукушкину. – Вперед, не посрами нас, питерских.

– Да я, Александр Васильевич, не питерский, а выборгский, – сказал с улыбкой Игорь, – хотя, конечно, все равно рядом – два лаптя на карте.

Не успел я попрощаться с Кукушкиным и перевести дух, как зашла секретарша и сказала, что в приемной сейчас находится посетитель, который меня страстно желает увидеть. Этот посетитель назвался Андреем Желябовым.

Сказать честно, я уже как-то и подзабыл о существовании этого несостоявшегося цареубийцы. Знал только, что он активно занимается медициной под руководством своей подруги – операционной сестры Жанны Герасимовой. Видел его несколько раз беседующим с моим старым другом Игорем Сергачевым. Я потом спросил у Игорька – о чем он так задушевно разговаривал с Желябовым.

– Знаешь, Шурик, – задумчиво сказал он, – похоже, что у человека произошла полная переоценка ценностей. Сейчас он уже не рвется «взять все и поделить», а думает о том, как бы принести больше пользы окружающим. Да и Жанна, похоже, правильно на него влияет. Со мной же Андрей советовался, как ему лучше поступить – набраться опыта, а потом уже взяться за учебу, или сразу пойти учиться на врача.

И вдруг Желябов срочно просит у меня аудиенции. Что бы это могло значить?

А значило это то, что он тоже решил отправиться на Гуантанамо. Но не для того, чтобы греть пузо на золотом песочке местного пляжа. Все началось с того, что на «Адмирале Ушакове» в составе отряда медиков на Кубу должна была отправиться и Жанна Герасимова. Операционная сестра – профессия дефицитная, и там, где будет много раненых – а экспедиция в Ирландию вряд ли будет легкой прогулкой, – без медиков с опытом военно-полевой хирургии просто не обойтись.

Но, узнав о том, что его подруга куда-то уезжает, Желябов разволновался. Он как-то сумел разговорить Жанну, и она рассказала ему, в общих чертах, конечно, – чем именно будет заниматься во время своей кубинской командировки. И вот тут-то Желябов показал характер и взвился на дыбы!

Это что же такое получается – женщина отправляется за тридевять земель, чтобы поучаствовать в борьбе за свободу угнетенных, а он, здоровенный мужик, должен отсиживаться в безопасности, штудируя учебники анатомии и накладывая гипсовые повязки? А дама его сердца в это же время будет помогать хирургам во время операций, вытаскивать раненых борцов против британских угнетателей с того света! Нет, так не должно быть!

Все это Желябов выложил мне, волнуясь и глотая слова. И куда делась его обычная сдержанность? Он просил, нет, он требовал, чтобы я включил его в состав медицинского отряда в качестве волонтера.

– Александр Васильевич, – бушевал он, – если я не отправлюсь вместе с Жанной Владиленовной на эту святую войну за свободу угнетенных ирландцев, то я себе этого никогда не прощу. Неужели вы хотите, чтобы я навсегда потерял сам себя?

– Андрей, – сказал я, когда Желябов выдохся и сделал паузу, чтобы немного передохнуть, – я вас прекрасно понимаю. Если бы не мой возраст и не моя должность, то я и сам бы, не задумываясь, отправился помогать ирландцам. Но с вами все не так просто. Вы просто не представляете, каким опасностям в этой экспедиции вы можете подвергнуть свою жизнь.

– Я готов отдать жизнь за свободу Ирландии! – пылко воскликнул Желябов. – Во всяком случае, даже если я там и погибну, то последняя моя мысль будет о том, что жизнь я прожил не напрасно!

– Гм, – сказал я, – если вы так решительно настроены, то я, пожалуй, замолвлю за вас словечко перед адмиралом Ларионовым. Кстати, а как к вашей идее относится Жанна? Надеюсь, что вы с ней обо всем посоветовались?

– Большое спасибо, Александр Васильевич! – воскликнул Желябов, подскочил ко мне, словно стальными тисками сжал мою ладонь и стал ее трясти. – Я уверен, что Виктор Сергеевич вам не сможет отказать! А с Жанной мы, конечно, уже все обсудили, и она будет рада, если я вместе с ней отправлюсь на Кубу. Ну, и туда, где будет нужна наша помощь.

Говоря эти слова, Желябов просто светился от радости.

– Александр Васильевич, – добавил он, – как только моя судьба окончательно решится, я попрошу вас немедленно сообщить мне об этом. А мы с Жанной будем готовиться к отъезду. Я обещаю вам, что не подведу и сделаю все, что в моих силах, чтобы Ирландия стала независимой от гнета британских угнетателей.

Выпалив все это, Желябов начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

– Если вы разрешите, – наконец, сказал он, – то я уже побегу, обрадую мою Жанну?

Я кивнул головой, и Андрей с облегчением выбежал из моего кабинета, а я стал размышлять о странностях жизни. Вместо петли на эшафоте и сомнительной славы цареубийцы Андрея Желябова теперь ждет достойное дело – борьба за свободу угнетенных ирландцев. Согласитесь, что ради этого стоит и жизнью рискнуть…

29 (17) ноября 1877 года, утро. Куба. Гуантанамо

Майор Сергей Рагуленко

От сладкого сна меня разбудила неожиданно запиликавшая рация, лежавшая рядом с кроватью на изящной резной тумбочке. Эта тумбочка, как и вся мебель в спальне, была подарена нам каким-то неожиданно объявившимся родственником Маши. Удивительное дело: когда девочка – бедная сирота, а папа ее сидит в американской каталажке, так у нее вообще никаких родственников нет, словно вымерли все. Но как только неожиданно вернувшийся отец становится торговым представителем Югороссии и начинает ворочать миллионами, а дочь выходит замуж за югоросского офицера в майорском чине, как тут же изо всех щелей выползли двоюродные, троюродные дяди, тети, кузены и кузины. Да так резво и напористо проявляют свои родственные чувства, что хоть ставь на крыльце дома пулемет. Такова она, селява.

Услышав вызов, я недовольно поморщился. Ведь сказал же всем, что хочу, наконец, взять один выходной, чтобы посвятить весь день своей любимой супруге, нежной и свежей, как роза. Вон она лежит, черные длинные волосы разметались по подушке, а соблазнительные формы тела легко угадываются под шелковой простынкой, подаренной нам еще одним родственником. По счастью, пиликание рации ее не разбудило. Умаялась, бедная. Хотя в постель мы легли довольно рано, но уснули на самом деле всего-то три-четыре часа назад.