"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 814

После четырех или пяти кружек портера спалось очень хорошо, и проснулся я в весьма неплохом расположении духа, без тени похмелья. Вчерашнее утро было теплым и солнечным. Я подумал с ужасом, что в Коннектикуте сейчас снега по колено, если не по пояс, и морозы такие, что каждый раз перед выходом из дома я себя спрашиваю, почему мы вообще уехали из Калифорнии…

Впрочем, в Лондоне снега, наверное, до сих пор нет, но лучше уж хартфордские морозы, чем лондонский смог. Да и Оливия не хочет жить нигде, кроме как в Нью-Йорке или Коннектикуте. А для меня ее счастье и счастье моих детей – самое главное в жизни. Иначе я бы, наверное, принял предложение моего друга Александра, тем более что в Константинополе, по его словам, снег – редкость, да и вообще погода почти как в Калифорнии.

После завтрака я пошел в последний раз по магазинам. Для девочек я купил две смешные куклы, изображающие лепреконов – с рыжими волосами, в зеленой одежде и в зеленых же шляпах. Для Оливии – пальто из фетра, сделанного из лучшей арранской шерсти. Для себя – костюм из ирландской шерсти, шерстяной же ирландский берет, бутылку местного виски и книгу по ирландской истории. Для сэра Лаури у меня была заготовлена бутылка крымского портвейна и коробка кубинских сигар.

Почему-то получилось так, что в Константинополе кубинские сигары оказались и лучше, и дешевле, чем в Нью-Йорке, хотя Нью-Йорк намного ближе к Кубе, чем Константинополь. А еще у меня на дне одного из чемоданов вдруг нашелся нож Боуи в подарочных ножнах, который я взял с собой для подарка кому-нибудь из югороссов. Но будучи в Константинополе, так и не сумел найти, кому его подарить.

Вскоре я заметил одну странную вещь – центр города был оцеплен солдатами в красных мундирах. Они ничего не делали, просто стояли на мостах, ведущих в Старый город. Впрочем, на мне это не отразилось – в Старом городе было все, что меня интересовало: и рестораны, и пабы, и магазины…

Ужин в гостинице был отменным. По старой традиции, в сочельник не подавалось мясо, но рыба в Ирландии была замечательная, свежая и вкусная… После ужина я сходил в близлежащий собор Святого Финна Барре на службу сочельника. Я давно уже не религиозен, и для меня это было скорее культурным мероприятием. Единственный случай в последнее время, когда я действительно вспомнил Господа, был в Константинополе – во время службы в соборе Святой Софии и церкви Святой Ирины. Хоть служба и велась на незнакомом мне языке, я все время чувствовал совершенно незнакомый мне религиозный экстаз, как будто сам Господь приблизился ко мне.

После службы я пошел обратно в гостиницу. На улице вдруг явственно запахло гарью, а на севере и западе на небе отчетливо виднелось зарево. Более того, оттуда иногда были слышны выстрелы.

Когда я спросил об этом в гостинице, портье сказал мне, что, судя по всему, где-то в католических трущобах разгорелся пожар.

– Да, но сразу в двух местах, – сказал я. – К тому же еще и выстрелы…

– Сэр, скорее всего, стреляют, чтобы отогнать мародеров. А горит у них там часто – вы бы знали, что вытворяют эти католики из трущоб, напьются и подожгут по пьянке дом, а дома там расположены скученно…

– Неужели у вас нет пожарной службы? – спросил я.

– Есть, конечно, – ответил портье, – но она не поедет в трущобы. Вот если будет опасность, что огонь перекинется на районы, где живут приличные люди… Наш новый лорд-мэр, Барри Шихан, приказал им тушить пожары и у католиков. Только они обычно этого не делают, говорят, их повозки не проходят через тамошние узкие улицы. Слышал я, что вроде католики что-то себе придумали, какую-то службу, знаете ли… Они и потушат.

Спал я в ту ночь плохо – ведь к людям пришла беда, а я ничем помочь не мог. К тому же меня предостерегли от любых попыток проникновения в трущобы. Впрочем, мне хватило и Биллов Сайксов в Лондоне…

Утром я проснулся поздно. Плотно, не спеша позавтракал, потом принял ванну… Сэр Лаури пригласил меня на четыре часа, так что в половину четвертого я оделся в свой новый ирландский костюм, приготовил подарки, надел ирландский берет и вышел из гостиницы.

Как ни странно, у парадного подъезда не было ни единого извозчика, тогда как вчера там стояло как минимум полдюжины. Я спросил у портье, на что тот мне сказал:

– Вы знаете, на Рождество работают немногие из них, а желающих прокатиться много. Если хотите, посидите в холле, а следующего извозчика я попрошу взять вас.

– А долго придется ждать? – спросил я.

– Полчаса или больше, – безразлично ответил портье, – точно не знаю.

– А долго идти вот до этого места? – и я протянул ему бумагу с адресом сэра Лаури. Увидев фамилию на приглашении, портье подобострастно посмотрел на меня.

– Вы к сэру Лаури? – переспросил он. – Его дом в двух шагах от моста, у самой реки. Дойдете за десять-пятнадцать минут. Или все же подождете извозчика?

– Да нет, прогуляюсь, – сказал я, – вот какая хорошая погода, жаль, уже скоро стемнеет…

Через пять минут я уже был на мосту. Там, как и вчера, стояли солдаты в красных мундирах. И когда я хотел пройти, меня остановил офицер.

– Ты кто такой? – спросил он.

– Это что за вопрос? – удивился я.

– Я тебя спросил, ирландская ты морда, – рявкнул офицер, – кто ты такой и что здесь делаешь?

– Я не ирландец, – ответил я, – а американский путешественник.

– Так я тебе и поверил, – с издевкой сказал офицер, – берет ирландский, костюм ирландский, по-английски говорить правильно не умеешь… А ну покажи документ!

Документа у меня с собой, увы, не было – оставил в гостинице, о чем я и сказал этому офицеру.

– И куда же ты направляешься? – снова спросил офицер.

– К сэру Лаури, – ответил я.

– Вчера тут тоже один утверждал, что идет от мэра. Эй, ты, как там тебя? – и он показал рукой на одного из солдат. – А ну посмотри, что у него в мешке.

Я попытался сказать, что они не имеют права, когда солдат ударил меня по лицу и выхватил мешок. Было больно, но главное, это было настолько дико, что я опешил – и это та самая страна, которая учит других цивилизации… А солдат начал перечислять:

– Бутылка с надписью на непонятном языке… Сигары какие-то.

– Потом отдашь мне. И бутылку, и сигары.

Тут я не выдержал:

– Да какое вы имеете право?

И получил удар под дых от второго солдата – быстро и профессионально.

А первый солдат продолжал:

– …да, и еще нож. Футом длиной, не меньше.

– Так вот зачем ты шел к сэру Лаури, сволочь ирландская! – заорал офицер и тоже ударил меня по лицу – к счастью, намного слабее, чем тот, первый солдат. – Вот сволочь, теперь у меня весь рукав в твоей крови!

Я с трудом достал из кармана приглашение и показал его офицеру. Тот немедленно сбавил обороты, прочитав: «Сэр Огастас Лаури будет очень рад, если сэр Сэмюэл Клеменс сочтет возможным почтить его своим присутствием на рождественском обеде 25 декабря 1877 года в четыре часа».

– Слушай, ты, – сказал офицер одному из своих солдат, – сбегай к сэру Лаури и узнай, что это за птица. Вдруг эта морда ирландская украла это письмо у этого, как там его, Клеменса, а, может быть, это и в самом деле тот Клеменс. Ты и ты, отведите пока этого типа Клеменса в казарму, пусть посидит со всеми.

– К Кличу? – спросил солдат.

– Нет, идиот, – заорал офицер, – может, это и правда друг сэра Лаури. И возьми мешок, только чтобы ничего из него не пропало. Нам не хватало еще проблем с графом Коркским, сэр Лаури его кузен. И не трогай пока больше этого, – офицер показал на меня.

– Пошли, – сказал солдат и толкнул меня в спину.

«Интересно же у них здесь не трогают», – подумал я.

Полчаса спустя, казармы

Во дворе казармы лежали с десяток тел – пара из них еще шевелилось, но большинство уже лежали без движения. Мы вошли в узкий коридор и прошли мимо двух или трех дверей, из-за которых слышались отчаянные крики. Наконец меня втолкнули в тесную камеру, в которой уже практически не было места для новых «постояльцев». Вокруг меня были мужчины и женщины с окровавленными лицами, в порванной одежде. Руки некоторых были на перевязи, сделанной из полосок одежды. У многих женщин была кровь на юбках в том месте, где находится промежность. А в углу какой-то низенький человек со свороченным носом подвязывал очередную сломанную руку. Присмотревшись, я узнал дока Майкла, моего позавчерашнего собутыльника.