"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 874

— Уважаемая Нина Викторовна, — устало сказал адмирал Ларионов, — то, что мы сделали, мы сделали только потому, что после поражения от нас в разных частях света у британских властей в любой момент могло сорвать крышу и они бы начали вымещать свою злобу на несчастных ирландцах, полностью находящихся в их власти. Что, собственно, и произошло. Рождественские события в Корке ну никак не могли стать поводом для таких жестоких репрессий. Ведь за исключением непроверенной информации ничто не говорило о готовящемся восстании против власти британской короны. А вылилось там все в кровавые погромы, аресты, грабежи и убийства, совершенные британской армией против мирного населения. Когда мир узнал об этих событиях правду, то британские власти закусили удила и объявили всю Ирландию находящейся в состоянии мятежа, что и вызвало принятие подобных драконовских законов.

Первоначально мы надеялись, что принц Альберт, ставший регентом после признания королевы Виктории недееспособной, сам человек незлой и неглупый, сумеет смягчить нравы своих соотечественников. Но, как мы можем судить, наши надежды не оправдались. Викторианство въелось в плоть и кровь британской элиты, и вывести его можно лишь качественной санацией всей страны. Для этих джентльменов все едино, что готтентоты, что русские, что ирландцы, что свои же англичане из низших сословий, которых они еще совсем недавно за малейшие проступки отправляли на виселицу или на вечную каторгу в Австралию, якобы очищая свою страну от воров и убийц. По сравнению с британским джентльменом даже тигр-людоед выглядит цивилизованным и милым существом.

— А может, все дело не в королеве Виктории, — ответила Нина Викторовна Антонова, — а в так называемой английской системе воспитания. Особенно вредно влияют на подростков нравы закрытых учебных заведений для мальчиков. Там их с самого раннего возраста не только наказывают розгой, но и подвергают гомосексуальному насилию и домогательствам, исходящим от воспитателей и старших учеников. Известно, насколько неустойчивой становится психика у людей, которые в раннем возрасте подверглись сексуальному насилию и домогательствам. А ведь, не пройдя через эти школы, невозможно попасть в британскую элиту. А мы потом удивляемся — почему простые англичане в своем большинстве нормальные, а сэры и пэры все поголовно слегка (а некоторые и явно) чокнутые. Кстати, товарищи, тщательно скрываемые гомосексуализм и педофилия есть оборотная сторона показного британского ханжества в отношениях между полами.

— Обе гипотезы не исключают друг друга, а потому верны, — философски заметил канцлер Тамбовцев, — наверное, каждая из них внесла свою лепту в формирование образа мышления британских политиков. Но ведь несчастным ирландцам от этого не легче.

Адмирал Ларионов хмыкнул и произнес:

— Мы с императором Александром Александровичем уже отдали приказ объединенным морским силам России и Югороссии, находящимся сейчас в Атлантике, усилить блокаду Британских островов. Помимо наших греков-головорезов, там действуют Макаров, Скрыдлов, Дубасов, Рожественский и прочие наши герои, досматривающие поголовно все британские суда. При этом подданные британской короны, замешанные в преступлениях против населения Ирландии, независимо, находятся ли они на государственной службе или являются частными лицами, подлежат аресту с последующим судом международного трибунала. Если они будут признаны военными преступниками, то их без затей вздернут на виселице.

— Это все, конечно, правильно, — кивнул Тамбовцев, — только я категорически против оккупации самой Англии. А без этого нам наших будущих «партнеров» от зловредности не отучить. Ну, нет у нас для этого необходимых сил и средств. Ведь ранее мы приходили в места, где нам были рады, а наших солдат считали освободителями. Для оккупации территории противника надо иметь сил на порядок больше, чем для защиты ее же от внешнего врага.

— Хорошо, — сказал адмирал Ларионов, — можно уступить право оккупировать территорию Англии немцам…

— Этого не стоит делать, Виктор Сергеевич, — Тамбовцев поднял руку, прервав адмирала, — немцы как оккупанты ничуть не лучше англичан. Знаем мы это и по своей истории, и по недавно закончившейся франко-прусской войне. А раз мы их запустим на острова, то мы в итоге и будем отвечать перед потомками за все их деяния. Они тоже такое могут учудить, что и Тимур с Чингисханом в гробу перевернутся.

— Тогда, — сказал адмирал Ларионов, — я попробую утрясти этот вопрос с императором Александром, а вы, Нина Викторовна, переговорите с графом Игнатьевым. Может быть, они выделят тысяч двести штыков для того, чтобы превратить Британию в обычную монархию. Не надо удивляться — на любой другой государственный строй русский император вряд ли согласится. И королем уж точно будет его приятель Берти, только править ему придется совсем не той Британией, которая была при его матери.

— Хорошо, Виктор Сергеевич, — кивнул Тамбовцев, — Александр Александрович у нас пострадал как-то от нападения наймитов злобных англичан. А посему, ему и карты в руки, а мы тем временем…

— …разбомбим там все военные объекты, верфи и казармы. Тем самым мы обеспечим русскому миротворческому десанту теплый прием во вражеской столице, ибо с падением режима и действующей власти все обыватели просто взвоют от начавшегося в стране беспредела и встретят наших солдат как родных, лишь бы они положили конец смуте и спасли их от бандитов. На этом все, товарищи, думаю, что решение принято.

— Да, это так, — подтвердили Тамбовцев и Антонова, вставая со своих мест.

Только что в этой комнате Британскую империю осудил суд военного трибунала и вынес ей смертный приговор по совокупности множества преступлений. До приведения его в исполнение, и тем самым освобождения порабощенных народов, оставалось чуть меньше месяца.

22 (10) марта 1878 года.

Ирландия. Килмейнхемская тюрьма.

Майкл Мак-Фол, в прошлом владелец складов у города Лимерика

Открылась дверь камеры, и изрядно подвыпивший человек в красном мундире и с нашивками сержанта на рукаве заорал:

— А ну все на выход!!

— Куда? — переспросила женщина лет тридцати, стоявшая рядом со мной, как будто и так не было понятно.

— В ад, шлюха! — закричал сержант и ударил ее кулаком в лицо.

Женщина упала, и чей-то голос осуждающе произнес:

— Клич, ты что, с ума сошел? Нам что, ее теперь на руках таскать?

— Поговори тут у меня! — рявкнул тот, кого назвали Кличем. — Ты и ты, несите ее. А вы, свиньи, на выход!

Я попытался что-то проблеять, типа:

— Сержант, это ошибка, я протестант и самый верный подданный его величества…

И тут мое тело вдруг пронзила сильная боль — это уже постарался кто-то из-за спины. А сержант Клич завопил:

— Врешь ты все, сука католическая! Как на плаху, так вы все протестанты! А ну, пошел!..

Еще недавно я жил совсем неплохо. У меня был приличного размера участок земли у Лимерика, который мне удалось со временем увеличить втрое. Сначала арестовали моего соседа с запада, про которого я состряпал весьма удачное письмо и передал его через родственников в городе куда надо. Его арестовали, а мне удалось заполучить его землю за сущие пенни. Потом мой сосед с востока добровольно продал мне свою землю почти даром, так что на этот раз мне не пришлось прибегать к таким же мерам. Я уже строил новые склады по соседству с имеющимися. А мой родственник на таможне сумел пристроить у меня крупную партию оружия, принадлежавшую какому-то американцу, причем по завышенной цене. Все, как мне казалось, складывалось удачно.

А шесть дней назад в Лимерик пришли «красные мундиры» и начали шерстить папистские кварталы. Людей десятками сажали в поезда, уходившие куда-то на восток. Сначала кто-то пытался сопротивляться, но армейцы не церемонились — улицы католических трущоб были забиты трупами тех, кого застрелили при задержании или при попытке бегства. На следующий день в местных газетах появился текст акта Парламента «О зачистке Ирландии от мятежников и сочувствующих мятежу», в котором были подтверждены полномочия армии в «аресте и уничтожении» мятежников и сочувствующих им. Кроме того, в них содержался призыв к населению докладывать о подобного рода элементах. А на обитателей католических районов была наложена повинность — они были обязаны «в течение 24 часов» убрать с улиц и закопать трупы мятежников.