"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 920

— Наконец-то ты моя, Сашенька!

— Да, и наконец-то ты, Витенька, король!

— Знаешь, это, конечно, хорошо, но это — работа, причем тяжелая. А вот то, что ты теперь мне жена — лучшее, что когда-либо произошло в моей жизни!

28 мая 1878 года, утро.

Дублинский рейд, ракетный крейсер «Москва», адмиральский салон

— Господа, — на правах хозяина открыл конференцию глав МИД и приравненных к ним лиц[30] адмирал Ларионов, — вопрос, который сегодня стоит перед нами в первую очередь, касается претензий Североамериканских Соединенных Штатов на канадскую провинцию Британская Колумбия.

Сделав паузу, правитель Югороссии посмотрел на собеседников, сидящих за длинным, покрытым зеленым сукном столом и внимательно слушающих его слова.

— Помимо того, что такое требование, — сказал он, — является международным разбоем, когда сильный, помахав кольтом, требует у слабого его кошелек, попустительство такому поведению САСШ станет чрезвычайно опасным из-за взятой на вооружение американским политикумом концепции так называемой «Очевидной Судьбы», предусматривающей завладение всей Северной Америкой.

Как могут вести себя янки-оккупанты на захваченных землях, мы все знаем по тому безобразию, которое они устроили у себя в Южных штатах после Гражданской войны, обозвав все это «Реконструкцией». Хищники и шакалы жаждут новой добычи, и поэтому мы подозреваем, что такая же «Реконструкция» с прямым грабежом, созданием неравных условий для бизнеса и глобальным переделом собственности в случае оккупации будет ждать и Канаду. Но теперь поговорим по существу вопроса. Нина Викторовна, вам слово.

Министр иностранных дел Югороссии раскрыла свой бювар из красной тисненой кожи.

— В связи с тем, — сказала она, — что новое британское правительство принца-регента Альберта-Эдуарда, получив ультиматум САСШ, обратилось за помощью к Континентальному Альянсу, я считаю, что мы, как коллективная сила, нацеленная на укрепление международной безопасности, обязаны не допустить негативного развития событий на Североамериканском континенте. Если мы сейчас разрешим правительству САСШ проводить политику территориального разбоя, то потом, чтобы обуздать его претензии на мировое господство, потребуется применение вооруженной силы, что приведет к кровопролитной войне, что нам совершенно ни к чему.

Бисмарк, сидевший напротив полковника Антоновой, скептически хмыкнул и вопросительно посмотрел на правителя Югороссии.

— Ваше превосходительство, — произнес он, — а сколько сил и средств вы готовы выделить для того, чтобы, как выразилась фрау Нина, не допустить негативного развития событий? Америка далеко, а у нас хватает и своих забот в Европе[31].

— Это только кажется, что Америка далеко, — парировала Антонова, — в самое ближайшее время трансатлантические лайнеры будут пересекать океан всего за четверо суток, после чего Атлантика для человечества съежится до размеров лужи, и далекая Америка станет очень близкой. В наших интересах поставить на место страну, которая никогда не чтила подписанных ею договоров, хоть с краснокожими, хоть с бледнолицыми. Всегда и во всем она исповедует только право силы. Именно право силы гонит их сейчас вперед, считая, что Англия обессилена.

— Силы, — добавил адмирал Ларионов, — выделенные на операцию по принуждению Америки к добропорядочному поведению, вполне достаточны для выполнения этой задачи. Вопрос только в том — чем закончится это принуждение и что после него останется от страны, которая решила, что имеет право брать силой все, что ей понравится.

— Виктор Сергеевич, — произнес граф Игнатьев, — имеет в виду возрождение Конфедерации Южных штатов и начало новой Гражданской войны в Америке, в которой Югороссия окажется на стороне Южных штатов? Ведь добровольческие военные формирования южан воевали на стороне югороссов и ирландцев в войне за освобождение Ирландии. При этом Континентальный Альянс будет находиться по отношению к возрожденным КША в состоянии благожелательного нейтралитета и вести с Южными штатами торговлю всем необходимым, поскольку в присутствии у побережья Америки югоросских боевых кораблей морской блокады Конфедерации не будет.

— В присутствии югоросского военного флота, — заметил Гладстон, — можно будет забыть о самом существовании военного флота американцев. Норфолк может сгореть так же, как сгорел Портсмут, после чего я скорее поверю в морскую блокаду побережья Северных штатов, чем наоборот.

Немного помолчав, Гладстон желчно добавил, глядя на адмирала Ларионова:

— Мистер Макаров вместе со старым адмиралом Семмсом так хорошо ощиплют торговый флот янки, что те, кто уцелеет, и носа не высунут в море.

— Наверное, так оно и будет, — кивнул адмирал Ларионов, — но поверьте, мы сделаем все необходимое, чтобы мир мог спокойно развиваться без ужасных потрясений и эпических войн.

— Уж не хотите ли вы восстановить пресловутый Священный союз, адмирал? — ехидно поинтересовался британский премьер.

— Нет, не хочу, — ответил адмирал Ларионов, — на Венском конгрессе в 1815 году главы тогдашних сильнейших государств Европы поставили перед собой задачу противодействия революционным движениям и консервацию развития общественной жизни, что, как обычно бывает в таких случаях, закончилось всеевропейским революционным взрывом. Мы же, напротив, считаем, что общественное развитие нужно не сдерживать, а аккуратно направлять в мирное русло, дабы избежать кровавых революционных и военных эксцессов.

— И ради этого вы устроили войну за освобождение Ирландии, в ходе которой разорили Великобританию, словно медведь, вломившийся на пасеку? — парировал Гладстон. — Ведь именно то, что Британия сейчас ослаблена и унижена вашим вмешательством в наши внутренние дела, и стало причиной этих наглых требований янки, помощи против которых мы вынуждены просить у тех, кто только что разгромил нас и унизил.

— Мистер Гладстон, — спокойно произнесла полковник Антонова, — у каждого добра и зла есть своя мера. Конечно, мы заранее знали, что большая часть британского политического класса в своем высокомерии не считает ирландцев такими же людьми, как и они, и обращается с ними, как с существами второго сорта, которых можно унижать и помыкать ими. Но даже мы не догадывались, что подавляя мнимое восстание, ваши политики и выполняющая их приказы армия могут дойти до такой жестокости, практикуя бессудные казни или рассматривая дела формально, причем приговор уже был предопределен заранее. Ведь поначалу большей части Ирландии, и особенно ирландской элите, политический вопрос был безразличен, и они не хотели отделения от Англии, а желали лишь самоуправления. Вы сами разожгли пламя мятежа…

Переведя дух, полковник Антонова продолжила:

— Вы сами сделали так, что против Британии в едином порыве поднялся весь Континентальный Альянс, возмущенный творящимися преступлениями, а после войны за свободу Ирландии вокруг ее нового короля сплотились и католики, и англикане, и простые люди, и элита. И теперь Англии следует забыть об Ирландии. Если вы пожелаете, мы можем отвезти вас в Дублин, чтобы вы могли пройтись по городским улицам и послушать, что о вас, англичанах, говорит народ. Вы не услышите в свой адрес ни одного доброго слова, ни в лачугах бедняков, ни в особняках знати — уж очень скверную память о себе оставили ваши «красные мундиры», оказавшиеся плохими солдатами, но зато отличными палачами. Если вы думаете, что Трибунал, который мы собираем для разбора деятельности ваших военных в Ирландии, — это разовая акция, то вы ошибаетесь. Отныне преступления, совершенные против человечности, будут наказываться по всей строгости международных законов, которые, как я надеюсь, скоро будут приняты.

Выслушав Антонову, Гладстон пробормотал:

— Туше, госпожа полковник, мне нечего вам возразить. Должен лишь добавить, что я всегда был сторонником предоставления Ирландии прав самоуправляемой территории, только большинство в нашем парламенте было против этого шага…