"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 950

Обойдя вокруг «поляны смерти», мы стали прочесывать кустарники, куда, спасаясь от разрывов НАРов и огня пулемета, заползли уцелевшие янки. Там «трехсотых» оказалось побольше. Время от времени мы с моим напарником останавливались, чтобы сменить рожок в автомате. Во время одной такой остановки я краем глаза заметил шевеление в густых зарослях барбариса.

– Эй, кто там! – крикнул я. – Бросай оружие и выходи с поднятыми руками!

– Не стреляйте! – крикнул некто, прячущийся в кустарнике. – Я сдаюсь!

Раздался треск, и из зарослей с поднятыми руками вышел худощавый рыжеволосый мужчина с бородкой клинышком а-ля дядя Сэм. На его погонах красовались серебряные орлы; я не знал всех эмблем, принятых в американской армии, но это был явно офицер, причем не лейтенант и не капитан – у них «кубики» в разных вариациях. На поясе у него болталась дурацкая сабля.

– Саблю-то брось! – скомандовал я. – И не дергайся, если хочешь остаться в живых…

Прапор подошел к янки, осмотрел и ощупал его. Он отбросил в сторону саблю, извлек из его кармана маленький короткоствольный капсюльный пистолет, а из рукава тонкий и острый ножик, наподобие стилета.

– Вроде бы все, командир, – сказал он. – Больше ничего нет.

– Вы югоросс? – спросил меня пленный офицер. – Насколько мне известно, моя страна не находится в состоянии войны с Югороссией.

– Так какого черта вы тогда находитесь на территории, которую Британия передала Югороссии? – честно говоря, мне не очень хотелось вести диспут с этим американцем здесь, где под каждым кустом валялся труп. – И, наконец, представьтесь. Должен же я знать, кого взял в плен.

– Я командир Четвертого кавалерийского полка армии САСШ полковник Мак-Кензи, – гордо произнес янки. – Вы с помощью своей адской машины уничтожили мой полк. Думаю, что правительство моей страны сможет привлечь вас к ответу за коварное нападение на мою часть!

Мне вдруг стало смешно. Этот полковник еще пытается мне угрожать? Ну что ж, посмотрим, как это у них получится.

– Вот что, мистер Мак-Кензи, – сказал я. – Мы еще посмотрим, кто и за что попадет под трибунал. Ваш полк – это не воинская часть, а сборище убийц и насильников. Вы уничтожили форт Пейган и оборонявших его канадских конных полицейских. Ваши солдаты зверски истребили селение индейцев, живших неподалеку от форта. За все это вам, полковник, положена виселица.

Аксистоваки, внимательно слушавшая мой разговор с полковником, поняв, что этот человек и есть главный виновник гибели ее родных, вздрогнула. Она с ненавистью посмотрела на Мак-Кензи. А потом неожиданно с криком бросилась ко мне, раскинув руки, будто желая меня обнять. И тут раздался выстрел…

Я обернулся. За стволом дерева стоял солдат в синем мундире с дымящимся ружьем. Я, почти не целясь, двумя выстрелами уложил его, и повернулся к девушке. Она, схватившись за живот, медленно оседала на землю. А полковник злорадно наблюдал за всем происходящим.

– Свяжи этого урода! – крикнул я прапору. – И смотри по сторонам. А то найдется еще один «восставший из ада».

Нагнувшись над Аксистоваки, я попытался разглядеть, куда именно попала пуля. Девушка была в сознании. Она прошептала:

– Великий воин, тот человек хотел убить тебя. Я не хотела этого. Ты будешь жить.

Она улыбнулась, хотя по лицу ее было видно, что индианке очень больно.

Я вспомнил, как оказывать первую помощь в случае пулевого ранения в живот. Перевернув Аксистоваки на бок, я дал возможность воздуху свободно поступать в ее легкие. Достав нож, я вспорол платье девушки, и осмотрел рану. Пуля вошла в живот чуть выше пупка.

«Она говорила, что не ела несколько дней. Это очень хорошо. Значит, в ее кишечнике нет остатков пищи», – подумал я.

– Командир, вколи ей обезболивающее, – сказал прапор, протягивая мне шприц-тюбик, который он достал из аптечки. – И давай побыстрее будем выбираться отсюда. Ее надо срочно доставить в лазарет. Там у нас хороший хирург, который ее прооперирует. Думаю, что все обойдется.

– Надо ее перевязать, а то она истечет кровью. Давай ее перевернем, надо посмотреть, нет ли выходного отверстия.

Ранение оказалось слепым – выходного отверстия мы не обнаружили. Мы осторожно усадили Аксистоваки, продезинфицировали ее рану и сделали перевязку. Потом я отправил прапорщика с пленным к вертолету, велев захватить складные носилки, плед и кого-нибудь из экипажа вертолета. Хрен его знает, может быть, где-то в кустах прячется еще один недобитый янки, и потому должен будет кто-то прикрывать нас, когда мы на носилках понесем раненую к вертушке…

Слава богу, эвакуация прошла нормально. Мы взлетели и направились к разрушенному форту, чтобы забрать оттуда субалтерна и нашего фельдшера. Он окажет Аксистоваки более квалифицированную помощь, чем мы.

А я для себя решил, что если девушка останется жива – а она обязательно должна выжить! – то я точно женюсь на ней. Она спасала меня ценой собственной жизни. Такое не забывается. Думаю, что с такой супругой можно отправляться в огонь и воду. Она не подведет!

Майор Роберт Смит Инграм, заместитель командира Девятого пехотного полка армии САСШ, комендант города Мобила. Или нет?

Открылась дверь бывшей детской, служащей теперь моим кабинетом, и на пороге появился смутно знакомый мне толстяк с красной, словно перезрелый помидор, перекосившейся рожей и в полковничьем кителе, который сидел на нем, как седло на корове. От него резко несло потом – ну как же, август на алабамском побережье Мексиканского залива – форменное пекло. Даже не представившись, он заорал:

– Майор, потрудитесь объяснить, по какому праву вы отказались явиться по моему вызову?

– Не получал я никакого вызова.

Тот покосился на здоровенного негра с нашивками сержанта, стоявшего за ним.

– Масса… – Полковник нахмурился, и сержант поправился: – Сэр, я вчера пришел в арсенал, но там никого не было. Только сегодня с утра мне кто-то рассказал, что штаб 4-го полка переехал в этот особняк.

Действительно, мы из здания арсенала переехали практически сразу. Там было необыкновенно душно и сыро, а такое огромное помещение нам было и не нужно – у меня вместо штабного взвода и было-то одно отделение под командованием сержанта Патрика Ледди, а также мой адъютант, лейтенант Мартин Троттер. Троттер и нашел этот особняк на площади Бьенвилль. Как он мне сообщил по секрету, хозяин его, бывший офицер конфедератов, отбыл на Кубу и вроде отличился в Ирландии, а супруга его с детьми решила к нему присоединиться. И предоставила нам свой дом под гарантии Троттера, что мы не будем пользоваться хозяйской спальней, не будем опустошать винный погреб, а сам дом будем холить и лелеять, в чем нам помогут слуги – дворецкий Джейкоб и его супруга, она же повариха, Хэрриет.

Слуги мне сразу понравились – пожилой негр с манерами, приличествующими дворецкому у английского лорда (как я себе их представляю), и его супруга, необъятная жизнерадостная негритянка-кухарка, вкуснее чьей стряпни я не ел, наверное, никогда. По их словам, они хотели уехать с «миссис» на Кубу, но она их попросила остаться, чтобы следить за домом. «А на самом деле я слышал, как она говорила детям, мол, здоровье у старого Джейка не очень, лучше уж пусть дома побудет. Зря она так, масса, мне всего шестьдесят, я крепкий, поверьте мне, я еще долго-долго проживу».

Они нас и кормили, и убирали, по крайней мере, за офицерами – сержант и его люди жили в отдельном домике, где ранее располагались слуги, которых, впрочем, давно уже не было – дела у семьи шли не столь хорошо, а Джейкоб и Хэрриет считались членами семьи с незапамятных времен. Они отказались от предложенной всем рабам Робинсонов вольной еще в сороковые годы. Жили они в небольшой каморке у входа.

Сейчас же Джейкоб стоял за спиной обоих и вопросительно смотрел на меня – мол, он правильно их впустил? Я улыбнулся ему и покачал головой, и он пропал – Чайвингтон не обратил внимания, он кричал на сержанта: