Ласковый зверь (СИ) - Максимова Милана - Страница 28

— Расскажи мне о себе, пожалуйста, до сих пор так неприятно думать о том, что ты сказал, что тебя было не обязательно спасать. Почему? Это звучало слишком печально и обреченно…

— Лианела, я очень плохой и заставлял страдать близких мне людей. — лев опускает голову, но я уверена в обратном!

— Нет, что-то здесь не так, уверена были какие-то причины или обстоятельства, — говорю и хочу хоть как-то подбодрить его и услышать наконец-то это печальную историю печального зверя.

— Ты правда в меня так веришь? — у него восстановилось дыхание и в нем проскальзывают холодные, колющие нотки, какой бы это не был разговор я к нему готова, — Хорошо, я расскажу тебе свою историю, но будь готова к тому, что ты будешь презирать меня, ненависть ко мне вытеснит все твое хорошее отношение.

— Обещаю, что этого не случится!

— Хорошо, тогда слушай. Когда-то давно я встретил девушку, которую полюбим всем сердцем с первого взгляда. Так сильно, что она занимала все мои мысли, я буквально грезил о встрече с ней и когда не видел так сильно тосковал даже короткое мгновение. Она была потрясающая, нереальная, добрая, как Солнце, что стремиться обогреть всех своей любовью и чистая, как горная роса, но я стал для нее подслащённым ядом. — говорит лев с такой болью в голосе, что вырывает мне сердце, теперь я не вижу рядом зверя, а раненого человека, мучающегося от невыносимой боли.

— Ах… — вздох боли из моей груди.

— До встречи с ней, моей единственной, я уже встретил женщину, с которой меня соединила война и страсть. — лев снова морщится и медлит, сомневаясь продолжать рассказ. Пауза тянется, но я знаю, что он обязательно должен рассказать мне все, — Тогда сражаясь я думал, что обречен на смерть и даже не смел надеяться на такую любовь, поэтому принял ту другую женщину, как лекарство, предназначенное смертнику. Но, мы выжили и вернулись вместе в мой город. Я обещал ей, что мы будем вместе, а еще она оказалась в положение, поэтому я, как настоящий мужчина не смел забрать свое слово и даже не думал отказываться от нее.

— А что же ты к ней чувствовал? К той которую забрал с собой?

— Лианела, все это было в пылу отчаянья и страсти, и это было моей самой большой ошибкой я заплатил слишком высокую цену за то, что пошел на поводу у своих слабостей. Когда я вернулся и встретил настоящую любовь, то понял, что опоздал, я ненавидел себя, но это было только началом моего Ада. — говорит лев мотая головой, — Через несколько дней моя настоящая возлюбленная сгинула в море, я винил себя в ее гибели и до сих пор виню, высшие силы не позволили ей страдать из-за меня и забрали навсегда. Я долго прибывал в глубочайшем отчаянье, но почва под ногами ушла окончательно, когда мой первенец родился мертвым. Я не знал, как жить дальше и только ответственность за слабую и разбитую женщину рядом не давала мне потерять себя.

— Мне так жаль… это такая трагичная история, я правда сожалею и сочувствую, что тебе пришлось все это пережить… — хватит ли этих слов не знаю, но внутри меня сейчас ноет и сжимается сердце.

— Лианела, но то было только началом мой смерти наяву. Мой первенец родился мертвым почти двадцать лет назад. Тогда моя спутница винила во всем меня, что это случилось из-за того, что я не спешил сделать ее своей законной женой, но как ей было объяснить, что тогда я носил траур по другой. Мы не разговаривали три года, просто существовали рядом, она, молча ненавидев меня, а я себя. Спасали лишь сражения и походы, в которые я иногда отправлялся с войском. После мы смирились с существованием друг друга, но дети наши либо умирали в утробе матери, либо сразу же после нескольких дней рождения. — умеют ли звери плакать не знаю, но чувствую, как душа моего зверя сейчас рыдает навзрыд.

— Такая жестокая судьба… — голова начинает кружится, так ярко звучат его слова, что словно я сама все это вижу и проживаю в данный момент.

— Семь лет назад эта судьба, как ты говоришь, решила сжалиться и небеса, подарили нам близнецов. Прекрасные львята, мальчик и девочка, стали смыслом моего существования и единственной радостью. Казалось, что и жена ожила, но спокойствие это длилось не долго. На границу опять напали дикари и мне нужно было выдвигаться с войском. За несколько дней до моего отбытия жена жаловались на сильную головную боль, недомогание и умоляла остаться дома с ней и детьми, но я не послушал, не обратил на это внимание и превыше всего поставил долг. С войском мы были в пути несколько дней и уже прошли практически половину пути, но что-то так остро защемило в груди, нить из сердца натянутая болью вела изо всех сил меня в сторону дома.

— Продолжай, расскажи, позволь себе обводится от этого.

— Хорошо, Лианела, если ты до сих пор веришь в меня, я продолжу, чтобы доказать, тебе, что это напрасно. Я буквально ворвался в двор моего дома, был вечер, дети должны были еще шуметь и играть, но стояла абсолютная тишина, зловещая, пробирающаяся под кожу. Впервые в жизни я ощутил настолько сильный страх. На негнущихся ногах я пошел искать их по дому и нашел в детской спальне, там они лежали в своих белых кроватках залитые собственной кровью хлещущей из перерезанного горла, а жена держала окровавленный нож в руках и сидела рядом напевая колыбельную песенку. Увидев меня, она сказала, что дети сильно шумели и не хотели спать, поэтому ей пришлось успокоить их. Она говорила и смотрела на меня безумными глазами, а я умирал и хотел уйти за детьми. Болезнь ли помутила ее рассудок или же это я стал дня нее проклятьем заставившим ее лишить жизни собственных детей, не знаю. Больше жить у меня не было сил, но в нашем Мире самоубийства запрещены Богами, поэтому лишить себя жизни я не мог. Пошел на пляж и попросил у океана забрать меня. Отвязал первую попавшуюся лодку и оттолкнувшись от берега запрыгнул в нее. Волны бросали и швыряли с яростью лодку, не обещая быстрого освобождения от жизни, не знаю, сколько дней я провел в ней на грани создания и безысходности, пока не начался сильнейших шторм. Тогда я наконец-то потерял сознание, а очнулся уже совсем в другом Мире и рядом со мной была твоя тетушка. Меня не волновало, что это за место, вопрос был лишь в том, почему я до сих пор жив, когда так этого не желаю. А дальше ты все знаешь сама.

— Боже… мне так жаль … я не вижу твоей вины, ты так много страдал, что даже если и совершил что-то не простительное, то давно уже отдал все долги своими мучениями и заслуживаешь жить дальше.

— Лианела, так можешь говорить, только ты после того, как узнала правду обо мне.

— Но, я честно не считаю тебя плохим. Несчастным, замученным жизнью, но не плохим.

— Я всегда делал не правильный выбор и слишком дорого за это платил.

— Теперь все позади, прошу живи дальше, живи и будь счастлив.

— Только твой голос помог мне вырваться из черного безумного отчаянья, где проститься с жизнью было единственным верным решением. На него я шел и вышел на свет. Не знаю, чем я заслужил тебя, но спасибо, что ты пришла.

Встаю на песок рядом со львом на колени и обнимаю за шею пряча лицо и слезы в густой гриве.

Глава 20

Небо над нами хмурится, сгущая краски. Со стороны океана подул ветер поднимая синие волны. Соленый воздух стал плотным, повеяло прохладой. Волны уже не просто касаются берега, а буквально кидаются на золотой песок.

Поднявшись с колен, я отряхнула подол платья и со львом мы отступили на несколько шагов назад. Нужно было бы уйти, только никто из нас почему-то не мог сдвинутся с места, а лишь смотрел вперед, пытаясь разглядеть то, что скрывает океан.

Было во всем этом странное предчувствие, то, что не обещает ничего хорошего, но ты обязательно должен встретится с ним лицом к лицу. Похолодели пальцы от этого ощущения. Кожу на руках покрывают мурашки, мне хочется поежится или хотя бы обнять себя за плечи, но сил нет. Сейчас все, что я могу это стоять и ждать. Стихия властвует над этим местом и нами.

Перевожу взгляд на льва, он сильно встревожен, прищурился и внимательно следит за линией горизонта, которая стирается под натиском поднимающихся волн.