"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 372

— В чем дело, маг? Тебя оскорбило сравнение с Живущим в Ночи? Есть проблемы с этим? Можем обсудить. Только не забудь при этом о Союзе Создателей Совершенного Разума.[252] Давай о них сначала поговорим, о том, что они делали, а потом и о кровожадных не-живых…

— Надо же, как много мы знаем, — проворчал Ракура и продолжил рисовать круги.

— Господин маг! — Голос Понтея был каким-то безрадостным. Кажется, он не собирался рассказывать о забавном случае из жизни упырей. — Кажется, интуиция вас не подвела. Вы чувствуете?

Магистр поднял голову и посмотрел в сторону «стены».

— Чувствую. Даже более чем…

Сложно не заметить такого напора тонкого гиле, что существует на уровне яви и не-яви — вроде и есть что-то, во что можно воплотить Силу, а вроде и нет. Последний раз подобный напор тонкого гиле он ощущал разве что во время церемонии поступления — когда на Архиректора совершалось очередное покушение и тот, не рассчитав Силы, взорвал не только комнату с убийцей, но и площадь, где возбужденные абитуриенты, весело переговариваясь, ждали приветственной речи Эвиледаризарукерадина. Хорошо, что это была только отдача удара Архиректора, а не эпицентр заклятия, — мучился бы сейчас с упырями другой, более везучий (или наоборот?) аспирант.

Уолт бросил взгляды по сторонам. Вот оно что. «Стена» загнулась и с огромной скоростью уже смыкалась у них за спиной. Скорее всего дальше она начнет сжиматься. Ага, так и есть. Странно, почему враг не использовал куполообразную форму атаки, ведь так вернее не дать им вырваться. А если бы Уолт воспользовался левитацией? Враг же не знает, какой магией он владеет.

«Стена» сжималась быстро, и Уолт глянул на рисунки. Успеет? Или нет? Какие там еще Свитки остались? На всякий случай надо подготовиться. Хоть свою шкуру спасти… Упыри, конечно, славные ребята, но для себя он всегда на первом месте.

Славные ребята, гм. Фетис уже его с упырем сравнивает. И ведь обидно не сравнение, нет. Обидно, потому что там, глубоко внутри, что-то ухмыляется, услышав подобное сравнение. А это значит, что упырь случайно задел место, которое не должно было «задеваться». Убоги дери, это задание куда сложнее, чем думалось поначалу, перерасход Силы может привести к совершенно ненужным результатам.

Упырь, да?..

Архиректора бы сюда. Не в смысле чтобы помог, а в смысле чтобы вообще поменяться с ним местами — он с Живущими в Ночи пускай любезностями обменивается, а Уолт с удовольствием посидит на его золотом унитазе.

— Эй-эй-эй! — завертел головой Вадлар. — А это что еще такое вокруг нас?

Так, уже и упыри заметили.

— Противник смыкает стену из теней. По всей видимости, собирается нас раздавить или поглотить. Мы, как дураки, остановились, и он окружил нас. Никто не видел, как он строил стену с боков и сзади, ну да, видимо, он просто послал тени во все стороны, вот мы их и просмотрели. — Уолт замолчал. Понятно! Вот почему он не создал купол! Это все объясняет и…

— Кажется, господин маг что-то придумал, — сказал Вадлар Понтею.

— Придумал, — согласился Уолт. — Уважаемая Иукена, не могли бы вы выстрелить в приближающуюся стену?

— Иу, не спорь, пожалуйста, — предупреждающе попросил Понтей. — Сделай, как говорит господин маг.

Упырица молча подняла лук. Две стрелы унеслись в сторону сплетенных теней, без сопротивления вонзились в них и исчезли.

— Понятно, — пробормотал Уолт.

— Я потратила две Стрелы Ночи на то, чтобы ему что-то стало понятно, — проворчала Иукена. — Лучше бы свои огнешары швырнул.

Шипение пламенного разряда прервало речь Татгем. Фаербол умчался в сторону «стены» и был так же без вреда для себя ею поглощен. А сама стена находилась уже рядом.

— Понятно, — повторил Уолт. И посмотрел на небо, где звезды готовились отправиться по домам. — Понятно. Уважаемые Живущие в Ночи, прошу вас сейчас только об одном.

— О чем? — явно предвкушая феерическую игру Заклинаний с кучей световых и разрушительных эффектов, поинтересовался Вадлар.

— Сильно не пугайтесь, — попросил Уолт, присел и хлопнул обеими руками по кругам.

И наступила тьма.

Затон Ушел в Тень. Ни он, ни даже Мастер не знали до конца, что это значит. Просто, сумев заглянуть в Астрал иного мироздания, Мастер сказал Затону, что это умение называется именно так — Уход в Тень. Вызов мириада сущностей, полуреальных, полусуществующих, призыв креатур, что в ином мире обладают и телом и кровью, но в мире этом подобны теням, черно-серым слепкам действительности, — вызов и слияние с этими сущностями — вот что такое Уход в Тень. Высшая техника его морфе, в чем-то даже превосходящая энтелехию, но существенно уступающая ей в одном простом пункте.

После энтелехии у Затона не было шансов умереть.

После Ухода в Тень — шансы значительно повышались.

Однако…

— Получай, тварь! — Удары сыпались один за другим. Затон уже не чувствовал боли, только толчки, а душа никак не хотела покидать тело. Почему? Почему его просто не убьют? Почему не вонзят нож в грудь, в живот, в горло? Почему ему всегда оставляют жизнь? Ведь он слаб и сам не может наложить на себя руки, не способен лишить себя дара Кузнеца Гор, который рассыпал Угли из Горна в горах и дал жизнь Подгорным Народам.

Иногда казалось, — все, довольно, больше он не может терпеть унижений и позора, что он готов затушить Уголь из Горна, и предстать перед Кузнецом в его Кузнице, сгорая от стыда и бесчестья, и быть растолченным в новые Угли, вместо того чтобы стать Подмастерьем и помогать Кузнецу. Но каждый раз страх перед окончательным небытием гнал его с моста, выдергивал из веревки, отбрасывал нож от вен, возвращал в теплый город…

— Скотина! — Совсем молодой гном, с небольшой темной бородкой, неумело ударил его в нос. Кровь забрызгала кулак гнома и тот рассвирепел еще больше. Схватив Затона за шею, он принялся душить Отреченного, вдобавок молотя его головой о мостовую. Кажется, это отрезвило его товарищей, таких же молодых гномов, как и он сам.

— Эй, полегче, убьешь Проклятого и запачкаешь душу! — Другой гном дернул вошедшего в раж за рукав. — Только Кузнец имеет право погасить его Уголь! Не вздумай гневить Кузнеца!

Гном опомнился и отпустил Затона. Поднялся, брезгливо отряхнул руки, ударил сжавшегося Отреченного ногой.

— Идемте, — бросил остальным.

— А с этим что? — спросил кто-то.

— Пусть валяется здесь. Подохнет — так сам виноват. Мы ж его не убьем? Тут вечером крысолюды лазят — может, его на ужин себе пустят.

Шумно переговариваясь, компания удалилась, оставив избитого Затона в темном переулке, заваленном мусором. В тот момент он думал, что вот он — конец. Что наконец-то все. Что молодые гномы сделали то, на что не способен был даже он сам.

Отреченный.

Тогда вспомнилось — как крепкие жрецы тащат его к алтарю, как Наместник Кузнеца под Горой неторопливо зачитывает приговор:

— За непослушание Заветам и обращением к Запретному — да будет наказан. За Сотворение Неподобающего — да будет наказан. За обращение к Знаниям Бездны — да будет наказан.

Он не знал, не думал, что его безобидная игрушка, способная говорить несколько слов, Неподобающее. Он не знал, не думал, что должен спрашивать разрешения, когда делал только для себя. Он не знал, не думал, что брошенные жрецу слова — «А зачем жить без нарушения законов?» — крамольны.

Он не знал, что это карается Отречением.

Когда Знак Отречения ставится гному — тот больше не может находиться в горах. Его гонят из гор, он не может к ним даже приблизиться, он для Духа Гор навсегда Порченый.

Когда Знак Отречения ставится гному — ни один другой гном не поможет, даже если Порченый будет умирать у него на глазах.

Когда Знак Отречения ставится гному — каждый гном должен гнать его от себя и выдворять из мест поселения Подгорного Народа вне гор.

Когда Знак Отречения ставится гному — любой гном может сделать с ним что угодно, даже продать в рабство, чего никогда не сделает по отношению к соплеменнику.