"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 470

Карлу умирал, но сдаваться не собирался. Вспыхнул зеленый камешек и…

…И второй клюв снес верхнюю часть головы. Волосы, кожа, кость, мозг и обруч преобразились в золото и серебро.

Тело карлу пало вниз, в оставленную его появлением дыру. В нем не осталось жизни, и магия Души Леса покинула его. Возродиться заново Лесной эльф больше не мог. Маэлдрон, последний Разрушитель в Равалоне, умер.

Темные фигуры, сокрушенно качая головами, исчезли в ночи.

Золтарус победно заревел, скаля клыки. Преисподняя боли подкрадывалась неторопливо, он не обращал на нее внимания, увлеченный победой. Сильный маг убит — достаточное наказание за то, что он не смог умертвить Золтаруса.

Золтарус скользнул взглядом по небу, и рев прекратился. В пылу схватки бог-упырь не заметил, как над ним появилась алая воронка, полная Силы, которая грозила вот-вот вылиться через край. Он содрогнулся, когда понял, что за Могущественное сочетание энергий находится в ней, готовое к выбросу. Мощнее, чем удар карлу, разорвавший его тело.

Может…

Боль напомнила о себе, крылья бессильно опустились. От бурлящей боли Золтарус не мог пошевелить ни одной мышцей и свалился в дыру рядом с мертвым карлу. А алая воронка начала вытягиваться из центра вниз, приобретая форму перевернутого зиккурата. Зиккурат образовался довольно быстро, в течение десяти секунд, но будь Золтарус в порядке, он бы успел уйти из-под центра магического выброса, он был в этом уверен.

Зиккурат состоял из пяти ярусов. Верхний — двухцветный, но цветам этим нет названия ни в языке смертных, ни в языке Бессмертных. Цвет окаменевшего порядка и цвет бушующего беспорядка. Цвет рождения материи и духа.

Четвертый ярус — четырехцветный. Мрак Тьмы и бледность Сумерек, белизна Света и серость Тени. Начала, дарящие силу для Стихий мира. Начала развития материи и духа.

Третий ярус — тоже четырехцветный. Краснота Огня и голубизна Воздуха, желтизна Земли и синь Воды. Метафизические состояния единства материи и духа, через которые проявляются его иерархические структуры.

Второй ярус — разноцветный, пятнистый. Здесь смешались цвета предыдущих ярусов, окрасив Живое и Мертвое, Женское и Мужское, Естественное и Искусственное. Здесь движение останавливалось, а покой начинал бег. Здесь материя довлела над духом, а дух — над материей. Здесь происходило сражение между ними, вечное сражение, из которого никто не выйдет победителем.

И первый ярус — трехцветный. Октарин Природы, где материя поработила дух и царствует над ним, эннеарин богов, где материя и дух находятся в равновесии, созидают гармонию друг друга, и декарин убогов, где дух рвет материю на части, не признавая над собой ничего и никого. Чистота магии как таковой.

Алая воронка вся влилась в основание зиккурата, волшебные энергии начали метаться по ярусам, с переходом на каждый ярус увеличиваясь и усиливаясь, чары крепчали, пространство вокруг переполнилось такой густой магией, что в затронутых колдовскими полями участках застывали частицы материи, неспособные к движению. Золтарус понял, что, затронь его даже край этого Заклинания, он бы застыл, обратился в статую, которой не сдвинуться с места, и зиккурат все равно бы поразил его. Такая плотность чар могла бы задержать и настоящего Бессмертного, рожденного от богини или убогини.

Когда зиккурат начал падать, направляясь на бога-упыря, тот успел закрыть глаза, подумав…

Магическое изнасилование реальности — вот что это было. Бытие плавилось, как смола, мягкая на жаре. Онтический Эфир исчез, низринувшись в бездны потенциальности, в которых сама потенциальность была потенциальной. Магия разрывала плоть Золтаруса, волшебство крушило его кости, колдовство уничтожало органы, чары штурмовали Искру Творения.

…что, может, получится…

Божественное и убоговское в Золтарусе встретили натиск магии. Золото и серебро — против очищенной от примесей Силы. Они столкнулись, как рассвирепевшие хищники, дерущиеся за самку. Распахнулись и захлопнулись Инфернальные Врата, заставив таящихся за границами мира чудищ вздрогнуть и броситься на преграды, отделяющие чудищ от Равалона. Хмурые боги и ухмыляющиеся убоги на миг обратили взоры в мир смертных, неожиданно привлекший их внимание. Каждый из них почувствовал, будто…

Впрочем, никто из них не знал, что это за чувство.

…умереть…

Мастер вскочил, не сдержавшись, закричал, хотя знал, что Сельхоф его не слышит:

— Действуй, Бранди! Немедленно!

Сейчас! Все решится сейчас!

Заклинание подействовало. Уолт мог поклясться званием Магистра, что Онтический Эфир бога-упыря пробит и Золтарус беззащитен, как новорожденный человеческий младенец. Часть сознания боевого мага была там, в том перевернутом зиккурате, в который воплотилась Сила Периметра Заклинания, и он знал, что творилось с попавшим в эпицентр Периметра богом-упырем. Освобождение подобной Мощи наверняка уже вызвало шевеление Конклава. Уолт понимал, что ни магическое сумасшествие в Диренуриане, ни нынешнее светопреставление не остались незамеченными. Верховное руководство магического сообщества наверняка подыскивает сейчас кого-нибудь, чтобы заслать к Границе, как Архиректор Уолта, — пинком в портал. Не хватало, чтобы шпионы Конклава застали Намина Ракуру в компании Живущих в Ночи неподалеку от бога-упыря. Архиректор и Алесандр тогда сделают удивленные лица и примутся утверждать, что никакого Уолта Намина Ракуры отродясь в Школе не было, проверяйте документацию, не найдете о нем никаких упоминаний, а этот нахал, назвавшийся Магистром, должен понести быстрое и суровое наказание, и даже сам Архиректор с радостью накажет этого нарушителя спокойствия…

Час-два — больше у Уолта не было. Если богиня Удачи не отвернулась от него, то три часа. После этого соглядатаи Конклава будут здесь. Золтарус к этому времени должен исчезнуть. А ведь не будь у того Онтического Эфира, поглотившего большую часть удара, бог-упырь мог бы уже и умереть, без всяких там эфирострелов.

Понтей уже достал из сумки «арбалет», приложил приклад к плечу, направив его на Золтаруса, прицелился…

Теперь он нажмет спусковой крючок, завращается колесцовый замок, высекая искру, искры подожгут затравку, и заряды вылетят из шести стволов и помчатся к богу-упырю, подгоняемые жавшейся в них и вокруг них магией.

А потом… Потом все должно закончиться…

Хоббит возник из темноты, выпал из ниоткуда, оказавшись в шаге от Понтея. В каждой его руке блеснули декарином кинжалы, половинчик метнул их, только появившись. Метнул в Понтея, не успевшего нажать на спусковой крючок и понять, что происходит.

Уолт видел все отчетливо. Он разглядел хорошо и хоббита и его кинжалы. Он рванул сознание обратно в тело, обрывая резко связи с чародеями Ордена Семерых, он не щадил ни свои Локусы Души, ни их, он даже бросил Периметр Заклинания на произвол, пытаясь успеть — и не успевая.

Кинжалы вонзились в горло и сердце упыря.

В горло и сердце Вадлара, который закрыл собой Понтея.

Понтей вздрогнул. Вздрогнул, пытаясь понять, почему перед ним появился Вадлар, мешая ему выстрелить, почему Вадлар мелко дрожит, и, в конце концов, почему кричит Иукена, почему валяется на земле маг, почему чародеи вопят и разбегаются.

— Защитил, — прохрипел-прошипел Вадлар на языке Живущих в Ночи. — Защитил…

На землю под ногами Фетиса падала горячая кровь.

Эфирострел выпал из рук Понтея.

Щеку обожгло жаром пульсара, пущенного боевым магом. Он улетел куда-то вперед, исчезнув за Вадларом.

Ноги Фетиса подкосились, и он упал. Вся его грудь уже была охвачена холодным пламенем, и становилось понятно, что Вадлар умрет, что даже являясь носферату — он умрет, умрет, умрет…