"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 644

То, что боги являли иерархам и посвященным своих религий откровения о Создателе, еще ничего не значило. Уж Уолт-то об этом знал побольше других.

– Ведь, с одной стороны, «Тварец» есть звуковая конструкция, известная смертным как обозначение личностного Абсолюта. – Несмотря на то что Уолт не выразил интереса к его словам, жрец продолжал разглагольствовать на мало кому интересную тему. – С другой стороны, ее исторический генезис есть попытка избежать Нотамаргартета, имени Первобытия, способного своим звучанием разрушить весь мир. Поскольку именование «Тварец» есть конструкт, созданный Магами-Драконами, которые посмели в древности выступить против Бессмертных, то не лежит ли на нем печать их безбожия, как вы думаете?

Так, секундочку. Уолт оторвался от созерцания картины на потолке, изображающей передачу богами предку нынешнего правителя Фироля королевских регалий, и внимательно посмотрел на жреца.

О Тварце, иными словами, об Абсолютном Боге, создавшем Равалон и его божеств, простые смертные на западе узнали лишь за последние несколько столетий благодаря проповеднической деятельности райтоглорвинов, поклоняющихся Грозному Добряку, который, по их мнению, мог эволюционировать в такой же Абсолют. До этого знание о боге-над-богами было уделом малочисленных посвященных в таинства жрецов и знати, а также магов. Райтоглорвины, проповедуя о Грозном Добряке, заодно открывали массам и сокровенные знания о Тварце, создавшем мир. Массам было все равно. Узнав, что Тварец трансцендентен и апофатичен, иными словами, на просьбы и моления не отзывается, а если и решает помочь, то лишь намеками да символами, «ибо душа и дух наш есть Он, а не тело гиблое», народ мигом терял интерес и расходился кто по домам, кто по кабакам, а кто по храмам богов вымолить славный урожай, хорошую прибыль или умного наследника. Поклоняться божеству, которое в ответ ничего не собирается делать, простой люд особо не торопился.

В начале Второй Эпохи получившие от богов сакральное знание об Абсолюте западные жрецы для его именования использовали термин «Тварец» из древних трудов учеников Магов-Драконов, обозначавший Первопричину, породившую тварный мир и населяющих его существ. Впрочем, отделившиеся от жреческой касты маги употребляли понятие «Тварец» не как религиозную, а как инструментальную категорию. В среде волшебников ходило поверье, что Маги-Драконы познали тайну Нотамаргартета, истинного имени Абсолюта, и в попытке избежать его произношения утвердили имя «Тварец» как профанное прозвание Первоначала.

Имелась также поздняя версия вольнодумцев из Олории, утверждавших, что Тварца придумали жрецы, желая полностью подчинить себе религиозные чувства смертных, однако посланцы Небесного Града остудили пыл олорийских неверующих, истребив их всех за одну ночь и тем самым раз и навсегда показав, что Тварцу можно не поклоняться, не приносить в честь него жертвы, но поносить его не стоит.

Немало правителей Западного Равалона позавидовали подобному теологическому аргументу, который, увы, к своим оппонентам применить не могли.

В общем, в королевстве Фироль с его патриархальным пантеоном Десяти, в котором имелась только одна богиня, да и та покровительница очага и материнства, возможность встретиться со смертным, разбирающимся в магической и религиозной семантике слова «Тварец», равнялась практически чуду.

В чудеса Уолт не верил.

А вот к проявляющим к нему интерес странным жрецам после событий четырехлетней давности, начавшихся в обычном городишке Терроксе, а закончившихся в Подземелье адских измерений, Ракура относился с большим подозрением.

Конечно, это первый жрец за последние четыре года, который пытается поговорить с ним, и стоит учитывать, что святоши любят выставить магов дураками или, что еще лучше, заставить усомниться в магии и уйти в жрецы, да и специфика работы Уолта не позволяет ему часто иметь дело со служителями богов.

Все это так, но…

С момента прибытия команды боевых магов в Фироль и их расположения в королевском дворце Уолта не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Все магические проверки указывали на воображаемый характер этого ощущения, но Ракура готов был поклясться, что ему постоянно сверлит спину чей-то настойчивый взгляд.

После очередной проверки апартаментов и снаряжения Дайра объявила, что командир сошел с ума, и значит, руководить теперь должна она как вторая в команде по Силе. Уолт тогда ничего не ответил, просто приказал полностью проверить посохи и жезлы на взаимодействие с основными магическими Началами. По сути, Дайра весь оставшийся день занималась бесполезной работой, поскольку в профессионализме мастеров предметной магии Намина Ракура не сомневался.

Вспомнишь убога, а тут и он…

Темная Бестия гордо шествовала сквозь толпу, и ее холодный взгляд обдавал дворян ледяными волнами презрения, заставляя их расступаться еще быстрее, чем перед Уолтом. Облегающее огненно-красное платье со стоячим кружевным воротником и округлым вырезом подчеркивало все достоинства фигуры Дайры, а подчеркивать там было что. Никакого корсета, никаких буфов, никакого вороха нижних юбок. Разрезы на боках платья до середины бедра, чтобы ничего не стесняло движений магички. Ни складного веера, ни поясного зеркальца, ни недавно вошедших в моду гебургских механических часов в виде луковицы. Лишь несколько колец на пальцах, совсем непримечательных по сравнению с украшениями фирольских дам, блистающих драгоценностями, как горшок лепрекона золотом. Привычную прическу – две косы – девушка сменила на челку, взбитые боковые пряди и собранные на затылке волосы с заколкой из лунного серебра. Уолт хмыкнул, вспомнив, каких трудов ему стоило уговорить Дайру надеть на бал туфли вместо сапог. В ходе длительной дискуссии Ракура узнал много нового о серединноземной моде, об эльфийских модельерах и их вкусе, о непрактичности и бесполезности платьев вообще, а также кое-что о своем тугодумии в частности и о мужском слабоумии вообще. Совместными усилиями команды Дайру удалось убедить сменить привычные ботфорты на изящные туфли, но от бантов и розеток магичка напрочь отказалась, и убедить ее не смог бы даже Архиректор.

Покачивая бедрами, Дайра шла к Уолту, и с каждым шагом от ее платья отделялись и взлетали вверх дрожащие лоскутки алого пламени. Позади девушки в воздухе словно вился пламенный шлейф. Огонь никому не мог нанести вреда, по большей части он являлся иллюзией, но впечатление на неизбалованных магией фирольских аристократов производил ошеломляющее. Мужчины, в поле зрения которых появлялась Грантер, пялились на нее, позабыв обо всем. Судя по кислым лицам сопровождавших их женщин, те уже не раз мысленно представили Дайру главой всех борделей Равалона, получившей этот пост за долгую, усердную и качественную работу с клиентами.

Посох Дайры летел в воздухе следом за хозяйкой, завершая образ. Хотя Уолту не нравилась такая, пусть и минимальная, трата Силы, но он вынужден был признать – общая картина получилась великолепная. Уловив очередной завидующий мужской взгляд, Уолт поморщился. По официальной версии Дайра являлась его любовницей, и вот это Ракуре не нравилось значительно больше, чем парящий посох.

Волшебница приблизилась к Уолту и жрецу и бестактно втиснулась между ними, потянувшись к блюду с белым виноградом.

«Жаль, что это только официальная версия», – прозвучало в сознании Магистра. Характерные фривольные нотки выдали Дигнама Дигора. Уолт приказал ему заткнуться. Дигнам хмыкнул и убрался – никому из предыдущих не нравилось, когда нынешний силком загонял их в глубины подсознания.

– О, ваше святейшество. Мое почтение, – без всякого почтения сказала Дайра, жуя виноградину. – Надо же, без косточек. Это сорт такой или местные пародии на магов могут не только гороскопы составлять?

– Прошу прощения, уважаемая волшебница, однако мы с господином Ракурой говорили о важной проблеме, и мне хотелось бы продолжить беседу.

«Что-то не припомню такого», – подумал Уолт, притворяясь, что пьет вино, и тем самым скрывая улыбку.