"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 705

Поэтому убийство требует ритуала, требует повторения первожертвы. Но об этом в Равалоне помнят немногие. И потому нарушается ритуал, искажается порядок и торжествует хаос.

И встают из могил получившие подобие жизни мертвецы, приходят в мир и обретают разум некросущности, души остаются в мире смертных, превращаясь в лишенных посмертия призраков.

А там, где нет этого эфирного искажения, извращается сознание. Страх смерти сковывает разум, страх смерти порождает иерархию – ибо в борьбе не на жизнь, а на смерть победители господствуют над побежденными, которые боятся умереть и вынуждены подчиняться. Ценность смерти как жертвы теряется, обращаясь во внешнюю угрозу для жизни. А смерть, лишенная смысла жертвы, несет лишь хаос.

Родерик шевельнулся, на губах заиграла хищная улыбка. В одно мгновение, точно оборотень, он из неподвижной статуи превратился в ипостась бога войны Мареса, кровожадную и несокрушимую, истекающую угрозой, как истекает вода из гремучего родника.

Шрайя нашел Магистра. Волшебник не метался в суматохе, не молил о помощи безгласное небо, не сидел, безропотно ожидая своей участи. Он что-то делал, спокойно и методично. Значит, будет бороться. Хорошо. Родерику нравились те, кто сражался за свою жизнь.

Это, конечно, ничего не меняло.

Госпожа выбрала Магистра.

Он обречен.

– Бесстераайзе! – громко сказал Уолт. – Неенаатэ, шааит на линиор. Сеайхе! Ульрайат!

Начерченный магом на полу комнаты круг с треугольником внутри и драконьей рунописью по внешней стороне засветился октарином. Кольцо на указательном пальце правой руки не только содержало в себе часть Четырехфазного заклинания стихий. При повороте перстня вокруг пальца выскакивала небольшая мифриловая игла, весьма удобная для черчения малых Фигур. Наемные убийцы такие иглы использовали для отравления – крошечный резервуар с ядом помещался под алмазом или украшением на кольце, при пожатии руки выскакивающая игла царапала кожу, и яд проникал в кровь. Без противоядия или специальных чар смертный мог умереть уже через несколько часов.

Гм, а вот Уолт может умереть уже через несколько минут – если Лан Ами Вон прав. А он, скорее всего, прав. Никто из предыдущих не вмешивается, все позволили командовать Лану, не оспаривая его авторитет и знания о происходящем – о, это действительно доказывает, что Лан прав.

«Не отвлекайся, – напряженно сказал предыдущий. – Быстрее».

«Я и так делаю все, что могу, Лан. Нас не готовили к такому – к полному разрыву с Истоками. Нас учили обходить пожирателей магии, нас учили хранить и применять особые артефакты на случай столкновения с антимагием, нас даже тренировали в условиях постоянного изменения колдовских полей. Единственное, к чему нас не готовили – как действовать в случае исчезновения связи с дарующими магию Силами. Вернее, готовили, конечно. В определенном смысле». За последние два года боевых магов Школы усиленно обучали фехтованию и искусству безоружного боя нанятые Архиректором мастера Вирены и Дальнего Востока – но поколение Уолта и боевые маги постарше уже давно безнадежно потеряли возможность искусно совместить магию и меч.

В любом случае, браться за клинок, притом не волшебный, а обычный, Уолт должен был лишь во время пополнения запасов эфира или взлома орбов. Связь мага с Истоками неразрывна, особенно если маг инициирован. Она, эта связь, либо уничтожается полностью, со всеми магическими способностями и Локусами Души, как, например, было у Эльзы, либо временно подавляется, и это подавление можно обойти, если есть возможности, разумеется.

Сейчас таких возможностей не было. И Уолт не мог понять почему. Сдав экзамен на первый разряд по боевой магии, Ракура прошел ряд дополнительных инициаций, усовершенствовавших его Локусы Души и возведших на новые уровни в стихийной и иных областях оперирования Полем Сил. Как простецки говаривал Ударий, стал еще более крут, чем вареные яйца. Не двадцатый уровень магического искусства, конечно, но уже и не тот парень, что в бою дополнял заклинания Свитками и артефактами.

Используй шрайя против Уолта негацию, он бы отыскал ее слабые места и начал ответное воздействие. Но для такого воздействия требовалась связь со Стихиями, Началами и Изначальными. Связи не было. Совершенно. Накопленный в ауре эфир и простейшие боевые заклятия – все, чем Уолт располагал в данный момент.

Гм, ну прямо как в первый год специализации. Помнится, тогда в Тайкоре его, изучившего аж три боевых заклинания, хорошенько потрепала нечисть, когда первое же примененное заклинание пожрало весь его эфирный запас. Учитель Джетуш после выздоровления на неделю запер его в артефактории, чтобы «тупица этот, надежды подающий, понабрался уму-разуму и понял, где минимум нужен, а где максимум».

О, он понял. Отлично понял.

Но что же за магия используется посланником Клана Смерти?! Откуда у него столько могущества?

«Это гексаэдр ушебти. Или Куб – так его называют сами шрайя».

Спасибо, все стало намного яснее.

«Не язви. Я объясняю, потому что улавливаю в тебе желание отвлечься на заклинания Познания и Понимания, а этого сейчас лучше не делать. Ты знаешь, что когда Старшие боги и убоги являются в мир смертных, их онтологический эфир сменяется онтическим, и они могут сражаться друг с другом. Одно из дозволенных Договором явлений богов на земной диск – это поединок Бессмертных на смерть. Чтобы избежать разрушений и гибели разумных смертных, Защитниками Договора ограничивается область сражения. Они делают из нее закрытый регион – Тьеснур. Некая копия реальности, находящаяся в самой реальности. Архнай подсказывает: дублируются пространственные константы и располагаются в иной временной последовательности, соотносительной основному хронопотоку. Мирут говорит, что ты поймешь».

«Да. Он не ошибся. Но при чем тут битвы Бессмертных?»

«При том, что Куб шрайя – слабое подобие Тьеснура».

«Еще очень похоже на Просветы из эльфийской магии…»

«Ульна!»

«Прошу прощения. Я…» – Огненная эльфийка замолчала, явно не сказав всего, что хотела.

«Связь Клана с богами смерти несомненна, хоть и непонятна. Они дают Клану власть создавать гексаэдры. Через свои… свои особые слепки Силы. Шрайя называют их ушебти. Те четверо, что стоят по углам гексаэдра – это ушебти. Созданный при их помощи Куб вырывает цель шрайя из привычного мира, лишает большинства присущих ему способностей и возможностей. Маг утрачивает почти всю магию. Рыцарь в полном доспехе остается лишь с мечом и щитом. Окруживший себя сотнями охранников смертный оказывается под защитой десятка телохранителей. Шрайя словно дают своим жертвам шанс. Незначительный шанс противостоять им и выжить. По крайней мере, так говорили те немногие, от кого мне удалось хоть что-то узнать об ордене Шрайя».

Значит, этот гексаэдр – своеобразный глобальный орб?

«Наверное. Но я не маг, могу и ошибаться. – Лан Ами Вон тяжело вздохнул. – Мне… мне довелось побывать в Кубе. И в живых я остался лишь по той причине, что целью шрайя был другой. Он пришел за верховным главнокомандующим – и ушел, забрав его жизнь. Нас было десять – далеко не самых худших воинов Империи. И те два жреца-чародея, о которых я тебе уже говорил. Шрайя с легкостью противостоял нам, все наши уловки и хитрости были просто бессмысленны. И все же кое-что я вынес из той битвы. И поэтому поспеши и сделай все, как я говорил!»

«Не беспокойся, спешу и делаю. И вот сейчас прошу не вмешиваться и не отвлекать, если только не будет непосредственной угрозы».

Уолт чиркнул иглой по левой ладони, поморщился – порез получился глубоким и болезненным. Приложил кровоточащую руку к магическому кругу. Октарин померк – Фигура быстро, точно припавший к жертве голодный упырь, стала заполняться кровью Ракуры.

– Найрии шэаше, – прошипел Магистр. – Мийлааве ка баадхи, шеэея, шеэея, шеэея. Тоорос на ниимаэ!

Вербальные формулы были самым простым действием в производимом ритуале. Куда сложнее – мыслеформы и соответствующий ритм дыхания. К счастью, имелась возможность обойтись без церемониальных движений. Творимое заклинание, правда, выходило слабее, но создавалось в разы быстрее.