"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 765

– Боги смерти, мастера шрайя, – насмешливо произнес отдававший приказы смертный. – Подумать только, он действительно думал, что его слова напугают нас. Эй, если ты меня сейчас видишь и если ты меня сейчас слышишь, то передай своим мастерам, что я с нетерпением буду ждать встречи с ними. Моим детишкам надо отточить навыки, и бойцы Клана Смерти идеально подойдут для тренировок.

Смертный расхохотался, пряча клинок из руки шрайя в специальные ножны на поясе.

– Что теперь? – спросил он вдруг, обращаясь не к стоящим рядом шестерым, а к самому себе. И тут же ответил: – Возвращайтесь в хранилища и ждите знака.

– Как долго нам ждать? – вновь спросил смертный сам у себя.

– О, недолго, – смеясь, ответил он себе. – Скоро. Все произойдет скоро.

– Хорошо, – сказал он. И, наступив на свою тень, исчез, оставив после себя лишь струйку серого дыма. Остальные шестеро ушли тем же способом.

Эпилог

– Генрих Стайлон из Когессы, – представился конклавовец. – Следователь третьего отдела расследований шестого департамента Конклава. Уолт Намина Ракура, правильно?

– Вы не ошиблись, – отозвался Уолт.

Боевой маг «Молота» напоминал шрайя. Не того, который напал в Мирте, а его учителя. Не внешностью. Что-то общее было в их движениях, манере разговора, ауре.

Ага. Понял. Вот оно. Что оставшийся безымянным посланник Клана Смерти, что Стайлон – оба производили впечатление смертных, для которых убийство самая подходящая работа.

– Я хотел бы обсудить с вами произошедшие недавно в Мирте события.

– Я все подробно рассказал и все детально описал эш-шенори. Больше мне добавить нечего.

– Я внимательно ознакомился с отчетами миртовских стражников, но у меня остались некоторые вопросы и появились новые, на которые можете ответить только вы.

Уолт обреченно посмотрел на потолок. В просторной палате лечебницы, принадлежащей медицинскому университету, он находился один-одинешенек, третий день дурея от скуки. Попал он сюда шесть дней назад, но из первых двух дней Уолт мало что запомнил. Над ним хлопотали врачи, ему делали переливания эфира, его разложили на столе в анатомическом театре, демонстрируя студентам-медикам обильные разрушения тонкого тела, соотносящиеся с телесными повреждениями и с чем-то таким, что пугало одним своим длинным названием на древнероланской макатыни. Для изучения и лечения Магистра собрались врачи со всего Города Магов, примчались даже лекари из Старога. Они в основном спорили друг с другом, сходясь разве что во мнении: «А вот неплохо было бы его вскрыть!» Но, к счастью, дальше гипотетических размышлений дело не заходило.

На третий день наведались тилаари. Эш-шенори допрашивали его полдня, прямо в палате создавая имагинативные картины парковой зоны и прося указать, что, как, где, когда, кто и кого.

Остальное время Уолт провел в одиночестве, иногда прогуливаясь по этажу и сдавая анализы по расписанию. Большего ему не дозволялось.

Впрочем, большего ему и не хотелось. Весточку в Школу Магии он послал и теперь ждал, когда высокие чины все уладят за него.

Вместо правой руки по-прежнему была пустота. Спасибо, хоть голова не пыталась взорваться, когда он потихоньку колдовал, по чуть-чуть восстанавливая запас компактифицированных заклинаний.

Когда врач объявил, что к нему посетитель, Уолт было обрадовался, ожидая Ясунари или кого-то из Школы. Но вместо я-маджирца или старых друзей в палату вошел походивший на ожившую статую человек.

– А у меня тоже вот остались вопросы, – сказал Уолт. – Много вопросов. И больше всего меня интересует, откуда у эгидовского наблюдателя оказалось семя королевы апофисов?

– На данный момент о связи Яниса Тиратуса с объявившимися в миртовских парках апофисами мы знаем лишь с ваших слов, Ракура, – сухо ответил Стайлон. – Неопровержимых доказательств, подтверждающих ваше предположение, пока не найдено.

– Хорошо. Как найдете – возвращайтесь. Тогда и поговорим.

Стайлон вздохнул.

– Уважаемый Ракура, мы с вами сейчас разговариваем приватно. Поверьте, мне бы очень не хотелось, чтобы наша беседа происходила официально.

– Это вы так ненавязчиво намекаете, что можете устроить мне допрос с пытками? – поинтересовался Уолт. Он понимал, что конклавовца не стоит, совершенно не стоит злить – но почему-то ему очень хотелось рассердить эту ходячую статую.

Вот как струп на ране – чесать нельзя, а хочется.

– Я ни на что не намекаю, Ракура. Просто хочу получить ответы на некоторые вопросы. Они касаются шрайя.

– А… – Уолт поскучнел. – Ну, давайте.

– Замечательно. – Конклавовец ничуть не удивился перемене в настроении Магистра. – Первый вопрос: кто, по вашему мнению, способен нанять шрайя, чтобы убить вас?

– Как я уже говорил эш-шенори, и они точно записали, сам видел, а это означает, что вы могли прочитать, но вы либо не умеете читать, либо мне соврали, что читали, – так вот, представления не имею.

– Жаль. Второй вопрос. Похожий вам задавали эш-шенори, но меня интересует совсем другое, чем тилаари. Они спрашивали вас, какие заклинания были использованы вами во время столкновения с шрайя. Я спрошу иначе: какие еще заклинания использовались в тот момент? Не вами, уважаемый Ракура, и не Абэ-но Ясунари. Другие заклинания. Чужие. Возможно, сотворенные кем-то из погибшего отряда «Эгиды». Или, может быть, самими шрайя. Вы не обращали внимания?

– Гм, дайте подумать. Такие, как эфирный огонь, которым меня ни с того ни с сего пытался прикончить ваш эгидовец, правильно?

– Правильно. – Стайлон не отреагировал на ядовитый тон Уолта.

Ракура сделал вид, что пытается вспомнить. Интересно, о чем именно спрашивал конклавовец? Неужели ищейки Высшего совета наткнулись на следы Силы Крови упырей, об участии которых в произошедшей схватке, разумеется, ни Уолт, ни Ясунари и словом не обмолвились? Плохо.

– Нет. Я не могу ничего припомнить. Кроме эфирного огня Тиратуса, конечно, и его же Колес Паралича. А арбалетные стрелы с бластами, которые мне риттеры в спину пускали, подходят?

– Жаль, жаль. Хорошо, третий вопрос. Откуда вам известно, как сражаться со шрайя?

– Я, кажется, не совсем вас понимаю.

– Позвольте перефразировать. Шрайя удалось справиться с Аэрусом, а он, уж простите за откровенность, маг посильнее и поопытнее вас. Не может не удивлять, что он проиграл, а вы – победили. Это наталкивает на мысль, что вы обладаете определенными знаниями о Клане Смерти, они и обеспечили вам победу. Не могли бы вы раскрыть эти знания и рассказать, откуда они у вас?

– Не мог бы, – донеслось от двери. – Секрет Школы.

Ричард Гластирский вошел в палату в сопровождении Дайры и Удария. Магичка глядела на Уолта так, будто выбирала: обнять его или врезать? Ударий глядел на Стайлона, и, похоже, тоже выбирал: врезать ему в лоб или по лбу?

– Разговор окончен, Генрих, – сказал, мило улыбаясь, Ричард. – Все дальнейшие вопросы ты можешь адресовать мне, непосредственному начальнику этого юноши Алесандру фон Шдадту или нашему любимому и обожаемому главе. Не забудь, правда, все оформить по правилам Конклава, заверить у руководителя департамента и прислать с официальным гонцом в приемную Школы. Дадим ответы, как только получим и прочитаем.

Стайлон прищурился, покачал головой. Посмотрел на Уолта.

– У смертных всегда есть выбор, Ракура. Есть он сейчас и у вас. Вы можете ответить на мой последний вопрос, заданный до того, как ваши товарищи вошли, а можете не отвечать. Что вы выберете?

– Нет у смертных никакого выбора, – буркнул Ричард, становясь между конклавовцем и Уолтом. – Нечего тут абстрактными спекуляциями молодые головы засорять. Иди, Генрих, иди. Мы Номосы не нарушаем, так что делать тебе здесь нечего.

– Ну что же, это ваш выбор, – пожал плечами Стайлон. – В любом случае мы скоро вновь с вами увидимся, Ракура. Желаю вам восстановиться до экзамена. В противном случае это будет нечестное состязание.