"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 904

Вмиг позабыв и о больной руке, и об усталости, и об обещании больше не встревать в войны, он вскочил на ноги, и, что есть сил, чуть под углом, чуть в сторону, кинулся вперед, буквально вгрызаясь взглядом в покрытые снегом приземистые строения, отсчитывая в голове мгновения: после выстрела стрелок скидывает гранатомет с плеча. Берет второй. Приводит его в боевое действие. Быстро, но торопливо. Всегда неприятно промахиваться, потому стрелок наверняка делает все резкими, рваными движениями, что Петрову на руку. Шаг, шаг, шаг… Автоматы лупят, но пока куда-то мимо.

Николай, рыча, словно идущий под откос поезд, тоже несется скачкообразными рывками вперед. Позади взвыл мотор снегохода. Значит и Буран в деле. Шаг, шаг… Стрелок уже, наверное, взял его в прицел. Берет упреждение и … нажимает спуск… Хлопнуло точно в срок. Ракета покинула свою уютную колыбельку, и понеслась к цели…

Николай едва успел среагировать, бросив тело в рывок, закручиваясь в полете, падая на бок. Рвануло близко. Петров видел, как друг упал, но почти мгновенно встал.

Тут же его обогнал несущийся на дикой скорости снегоход. Буран стоял в седле, чуть пригнувшись, компенсируя брыкания железного коня ногами, закрыв гиганта собой. Несколько раз Данилу показалось, что пули угодили в снегоход, но майор гнал машину, закладывая виражи, поднимая снопы снежной пыли, уходя с траектории полета пуль.

Новый выстрел разорвался в опасной близости от снегохода, когда до строений оставалось уже рукой подать. Майор дернул руль по какому-то наитию, завалив технику на бок. Его скинуло. Отбросило в сторону. Несколько раз перекувыркнуло… И там бы ему и остаться лежать, если бы не сержант. Перепрыгнув через поваленный снегоход, еще когда даже снежная крошка, поднятая вверх, не успела осесть, он практически в один скачок сократил оставшееся расстояние до ближайшего ангара, в котором только наметилось какое-то движение. В последний момент Николай смог рассмотреть своим измененным зрением новую цель, но уже ничего не успевал сделать. Да и что делаешь, когда тебе в упор смотрит ствол КПВТ, установленного в кузове автомобиля, стоявшего прямо на входе в ангар? Помолиться, да и то, лишь строчку вспомнить, не более… А вот на спусковой крючок нажать… Это можно успеть.

Данил ощутил что-то такое интуитивно. Может быть, это было бы логично со стороны противника, или увидел как друг замешкался… Но он успел вскинуть ствол и дать длинную очередь на весь магазин в черноту открытой ангарной двери. Наугад. Просто по наитию, прикрывая боевого товарища… И попал.

Пули забарабанили, высекая брызги металла и искр, о корпус пикапа, по узлам пулемета, по стрелку всего, за одно мгновение, которого хватило, чтобы оборвать жизнь молодому парнишке, перепуганному страшным чудищем, рвущимся к ним. Поймав лицом несколько пуль, он умер практически мгновенно, и был сметен вместе со своим пикапом ураганной силой еще через одно.

Николай влетел в ангар, словно таран. Словно огромный разъяренный зверь. Стрелки-автоматчики, не успевшие сменить магазины, попали под тяжесть его ударов первыми. Затем досталось большой ангарной двери, которую пытались закрыть еще двое неизвестных, стремясь скрыться за ней. А потом уже и им самим.

Когда Данил добрался до ангара, все уже было кончено. Несколько искореженных трупов лежали на грязном, залитом красным бетонном полу. В помещении пахло порохом, кровью и разорванными органами. Но все это уже давно не пугало Петрова. Он отнесся к картине, как к обыденному пейзажу, который видит каждый день, выходя из дома на работу. А вот что его поистине напугало, так это…

Николай сгорбился черной тенью у дальней стены длинного помещения. Движения его были размыты из-за нехватки освещения, но у Петрова в первое мгновение сложилась ассоциация, что друг плачет.

Плечи друга вздымались и опадали, руки были поджаты к груди, из которой доносились всхлипы. Сержант сидел к нему спиной, и разглядеть, что именно он делает, с такого угла было не возможно, но Данил не был персонажем иностранного боевика, и сразу догадался, что друг не плачет, а ест. А что может есть огромный человекоподобный мутант, одной ногой, а, может уже и обеими, находящийся за гранью обычной жизни в холодном пустом ангаре, где еще минуту назад оборонялись от него люди? Ну, уж явно не мороженку где-то нашарил и теперь с наслаждением её уплетает, порыкивая и почавкивая.

- Колян?! – аккуратно позвал Данил, на всякий случай, приподняв ствол автомата.

«Магазин не сменил», - пронеслась какая-то запоздалая, отрешенная, можно даже было сказать, обреченная мысль. Хотя, тут и полный бы вряд ли помог... Только что в ангаре было человек пять с оружием. Даже вон, с пулеметом! И что? Результат как говорится, на лицо… На лице… На лице, повернутом в его, Петрова сторону. Злом. Пугающем.

- Колян? – тихим, вкрадчивым голосом снова позвал Байкал, делая аккуратный шаг назад.

Гигант рыкнул, поднялся. Утер рукавом окровавленные губы и смачно рыгнул.

- Ага, - сглотнул капитан. - Приятного аппетита… ты как?

Существо шагнуло к нему из темноты. Понять, что с товарищем что-то явно не так не составило труда. Рожа, а лицом это теперь назвать было трудно, была мало что в крови, так и вся в черной капиллярной сетке. Словно на него через мелкое сито угольную пыль высыпали и размазали. Глаза бешеные, тоже черные, с разрывами таких же темных вен. На шее, словно червяк, извивается в два пальца толщиной артерия, уходящая под броню, и вон, желваки ходуном ходят.

Монстр сжал кулаки, сделал еще один шаг, глухо рыкнул. Петров кинул взгляд в сторону подбегавших к нему Чернову и майора. Видимо его лицо выразило такую обреченность, что друзья сразу сбавили ход и остановились. Тут тоже не стоило ничего лишнего говорить. Когда на вас смотрят таким взглядом – все понятно без слов. Наталья расширила глаза, Буран поднял к плечу свой пистолет-пулемет. Гиганта им не было видно, но тяжелую, разгоняющуюся поступь слышно было хорошо.

Он остановился в считанных метрах, в одном прыжке. Резко дернулся. Схватился за голову, упал на колени и зарычал. Закрой глаза и никогда не скажешь, что такие звуки может издавать человек. Животное, монстр, инопланетное существо – да. Легко представить. Но не человека.

Его мутило. Голова гудела. В груди разливался адский огонь. Пульсирующие винтовочные прострелы истекали густой липкой кровью, с каждым ударом сердца заставляя морщиться и задыхаться, хватая болью за горло, выкручивая и выжимая глаза до слез, ломая суставы.

Николай стоял на коленях, судорожно пытаясь вздохнуть и понять, что происходит. Его вырвало. Раз. Другой. Тре-е-е-е-етий. Последний – затяжной, до нехватки воздуха, до разрыва, казалось было, вен на шее. В носу сразу защипало. Какие-то ошметки попали в носоглотку, вызывая неприятные ощущения. Он кашлянул, открыл рот пошире, и наконец-то вдохнул.

- Эй, - донесся голос Данила до сознания. – Ты как?

Как?! Хреново! До потери сознания, до слез. Перед ним - лужа блевотины с кровью. В ней - неприятные сгустки. А в голове приходящее осознание того, что он натворил. Он. Ел. Человека! И он, кажется, еще был тогда жив… Его снова вырвало. Но уже не так. Нечем было. Просто горло схватило, и из него донесся неприятный сипящий звук. Вытекать уже было нечему. Он. Ел. Человека! И ведь ему… нравилось! Мысль принесла отвращение.

В тот момент это, казалось, была манна небесная, вкуснее и желаннее которой ничего не могло быть! Ему, мать его, нравилось! Он хотел этого! Существо, захватившее над ним власть, рвало кожу и мышцы того бедного парнишки с наслаждением. Пило его кровь, словно сладкое вино, и не могло утолить ни жажду, ни голод, ни боль. А теперь... Теперь ему было противно от сделанного, от себя.

Слезы навернулись на глаза сами собой. Что он такое? А если бы… В голову снова вернулись недавние мысли. Он посмотрел на друга, который, преодолевая страх, подходил ближе. А если бы это был он? Или Наталья? Хрен с ним с майором, его не жаль, но их! Их он любил и ценил в этой своей новой жизни больше всего.