"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 916

Она с тревогой осмотрела парня... Сердце застучало сильнее, в горле появилась сухость...

Увидев ее сейчас, в его груди что-то дернулось. Ему хотелось окликнуть девушку, прикоснуться к ней, обнять, держать за руку и болтать до самого утра, болтать о нем, о ней, о том, как она жила все это время, что произошло, как вообще она сейчас, и извиняться, извиняться и еще раз извиняться за тот вечер… Ведь это была весточка из его прошлого, его воспоминания, целый фрагмент его старой жизни!..

Тусклый блеск кольца на пальце в свете настольной лампы как молот ударил его по голове. Она замужем!.. Леший сглотнул, горло пересохло от нахлынувших, давно забытых воспоминаний. Он смутился своего порыва. Они ведь даже и не друзья больше… У нее есть муж и, наверное, дети, ну, по крайней мере, были. Кто знает, какую судьбу уготовила ей катастрофа?..

- Можно завтра? – тихо, снова отвернувшись к стене, видимо, так и не узнав бывшего друга, прошептала девушка. – Я очень устала от ваших допросов…

Врач обернулся к Лешему в нерешительности, извиняясь, развел руками. Тот досадливо кивнул. Они вышли.

- Извини, Леший, – начал оправдываться врач. – Ее полдня допрашивали наши военные…

- Да ничего, Юрьич, – натянуто улыбнулся Леший, ощущая, как спадает внезапно нахлынувший жар в груди. – Я зайду завтра. Сообщи мне, когда она сможет. Я на выходном, буду дома или на тренировках, но в любом случае, где-то в деревне.

- Хорошо, – оживился док. – Может, ко мне? Ты мне такой подарок сделал, отметим это, за здоровье внучки? Ну и поговорить нужно… – старый врач заговорщически улыбнулся.

Леший поразмыслил о предложении. Домой идти теперь не хотелось. Жил он один, и после того, как узнал, что кое-кто из его старых друзей все же нашелся, да еще и не абы кто при этом, идти в пустой холодный дом ему не хотелось.

- А давай, – кивнул он. – За здоровье внучки как не выпить-то?

Доктор еще больше оживился, появившееся напряжение пропало, и они скоро направились в кабинет.

- Извини, – проговорил Алексей Юрьевич, доставая из сейфа бутылку и пряча туда лекарства. – Много не предложу, но бутылочку хорошего коньяка, что ты принес мне в прошлый раз, это я могу.

- Алексей Ю-у-у-урич!.. – укоризненно протянул Леший. – Я же тебе ее принес на день рождения внучки, ты же говорил, оно через две недели...

- Ничего, ничего, – запротестовал врач и, подмигнув, с улыбкой добавил: – Еще принесешь!..

Они весело рассмеялись. Звякнула посуда, и два друга, познакомившихся уже после катастрофы, опрокинули в себя крепкую, пахнущую корой дерева горячую жидкость.

- Леший, знаешь, - покачивая мутную жидкость в стакане пьяно проговорил Алексей Юрьевич через какое-то время, - Ты хороший человек… Всем тут помогаешь по мере сил, столько для нас сделал… - Доктор тяжело вздохнул, пытаясь подавить в груди приступ икоты. - А мы… А мы, Леший… Мы Леший, крысы… Да! – старый врач резко поднял стакан, расплескав немного алкоголя. – Мы крысы! Заперлись тут, на острове. Большинство из нас боится даже нос за забор высунуть. Сидим тут, трясемся, ждем, когда нам что-то принесут наши рейдеры.… Ты ведь знаешь, Наська моя зависит от этих лекарств, - доктор кивнул головой на сейф. – Ей без них долго не прожить же. Ты когда в прошлый раз сказал, что лекарств больше нет, я… я… - доктор расплакался. – Я ведь думал что все. Наська моя умрет, не будет ее…

- Ю-у-урьич, - протянул Леший, закинув в рот колесико колбаски, и прожевав продолжил, - Найду я тебе лекарства! Небоись!!! Схожу в город, с Надей этой пообщаюсь, узнаю расклад. В городе то точно есть лекарства. Нужно просто поискать…

- Не надо тебе в город, - опустив голову печально вздохнул старый врач. – Прости меня, Леший… Не ходи в город… не надо тебе туда… прости.. – голос врача становился более глухим и менее разборчивым, пока голова врача не коснулась крышки стола.

Леший толкнул приятеля. Тот спал. Пожав плечами, закинув в рот остатки колбасы, допив залпом остатки коньяка, Леший аккуратно поднялся и вышел из кабинета. Отыскал в небольшой приемной старенькую бабушку, которая помогала Алексею Юрьевичу с пациентами,в двух словах описал состояние врача, так как на большее количество сейчас уже был не способен. Усталость и недосып делали свое. Немного выпитого алкоголя совсем расслабили его мозг и тело.

- Ох, - вздохнула бабушка, - Хороший ты человек, Леший, но вот если операция какая? Как он сейчас?!

Леший пожал плечами.

- Да я то что, он сам предложил… так-то вдвоем, а иначе б он один…

Женщина устало махнула рукой и Леший попятившись, вышел из комнаты.

Утро застало его дома. Казалось, его голова только коснулась подушки, как тут же на столике у кровати противной трелью задребезжал телефон. Слепо нашарив трубку, он, не открывая глаз, приложил ее к уху.

- Леший, планерка в 10, явка обязательна, – донесся голос секретарши главы администрации.

- Угу, – отозвался тот и так же, не открывая глаз, опустил трубку старого проводного телефона на рычажки.

Леший выругался. Будь проклят тот техник, который смог прокинуть провода по всей деревне, подцепив пару десятков телефонов и завязав их на коммутатор главы деревни. Хотя, скорее всего, тогда бы сейчас в его двери барабанил какой-нибудь мальчишка, чтобы передать на словах или на бумаге сообщение угрюмому и страшному дядьке. Лешего передернуло, вставать не хотелось, и он согласился, что телефон, который постоянно сбоит из-за «случайно выпадающего» кабеля, – меньшее из зол.

Сон больше не шел, как он ни старался. Провалявшись еще час, он смирился с мыслью, что выходной сорвался. Если его вызывают на планерку в администрацию, то, скорее всего, дело важное и, конечно же, срочное, а еще неимоверно секретное.

Тяжело поднявшись с кровати, Леший прошлепал в душевую. Включил водонагреватель. Умылся ледяной водой, пока та нагревалась в баке. Голова не болела, но мысли слегка путались. Причиной тому скорее всего были усталость и недосып, нежели алкоголь. Одна бутылка пусть и дорогого марочного коньяка для двух здоровых мужиков за ночь, это не о чем. В армии бывало после очередного обстрела выпивали ни по одной бутылке и на много более крепкого напитка и ничего, через день были как стеклышко. Алексей Юрьич после второй стопки раздобрел, покраснел и сорвался с цепи, рассыпаясь в благодарностях по поводу найденных редких лекарств для внучки, затем костерил неумелое управление главы, за его прогибы перед лесопилкой. Люди оттуда вновь подняли плату за готовые материалы, и им приходится теперь добывать большую их часть, разбирая дома в округе, вместо того, чтобы добывать необходимые лекарства, которых у него, к слову сказать, осталось с пригоршню, да и то, зеленка да бинты не первой свежести. Слушая старого врача, Леший в который раз уже пообещал наведаться в очередном дальнем рейде в аптеку и притащить столько лекарств, сколько сможет унести. Алексей Юрьич вновь рассыпался в благодарностях, утверждая, что если бы не он, Леший, то давно бы уже этот анклав загнулся или скатился до уровня той же лесопилки, где некоторые люди уже давно перешли через моральную черту и стоят на гране срыва в бездну.

Вода в бачке, закрепленном на стене, весело зашипела, возвещая о том, что подогрелась. Вынув вилку из розетки, Леший разделся, влез в самую настоящую душевую кабинку и включил подачу воды. Не каждый в деревне мог похвастать такой системой, но Леший был уважаемым человеком и потому, благодаря своему статусу, мог пользоваться некоторыми благами, недоступными простым работягам, трудящимся на ферме, ветряках или на деревенском общественном поле.

Смыв пот и остатки краски с лица, он наспех вытерся и влез в свой камуфляж. Проверил пистолет на поясе, обулся и направился вдоль по улице в сторону центра деревни.

Погода сегодня была дрянной. Хорошо, что рейд провели вчера. Моросил противный дождь, забрасываемый порывами ветра прямо в лицо, под капюшон дождевика. Небо было хмурым и тяжелым. Вовсю ощущалось приближение глубокой осени. Деревьев в деревне не было, слишком большая это роскошь иметь дерево и не потратить его на строительные материалы, но почему-то тут и там в лужах виднелись опавшие листья. Видимо, их заносило ветром с берега, до которого было ни много ни мало практически сто метров по мосту.